Озеро Сусон

Тэхён достал из багажника пакеты с продуктами. В кармане звенела лишняя связка ключей, напоминающая о том, что он больше не один в своём доме. С Чонгуком они не говорили со вчерашнего вечера. Тэхён звал его на ужин, но парень вежливо отказался, предпочтя притянутым за уши диалогам уединение в гостиной комнате. Не сказать, что это сильно огорчило Тэхёна, напротив, он был безмерно рад забыть о существовании соседа хотя бы на несколько часов. Единственное сожаление заключалось в том, что из пользования пропала целая комната. Со временем придётся наладить контакт хотя бы для того, чтобы вернуть доступ к телевизору. С утра он заглянул в гостиную, хотел предупредить, что ненадолго отлучится, но сонные черты, укутанные одеялом, заставили его передумать; не стал будить, догадался, что Чонгук всю ночь изводил себя мыслями, а значит, смог уснуть лишь с рассветом. Пусть восстанавливается. Исчезновение Тэхёна он всё равно не заметит, поездка до магазина займёт не больше часа. Новый незнакомый навык — планировать меню и бюджет на две персоны. Тэхён только в магазине сообразил, что стоило спросить о вкусовых предпочтениях Чонгука. «Может, он и готовить умеет? — подумалось между делом. — Это было бы кстати. Принёс бы хоть какую-то пользу, вместо того чтобы лежать на диване и грустить». Услышав на кассе общую сумму чека, Тэхён обомлел. Интересно, что будет дальше? Вечность Чонгук у него гостить не сможет, они не родственники, не друзья и, к счастью, не возлюбленные. Тэхёну доступен только юридический язык, подкреплённый документами и финансами. Даже если Чонгук жил в этом доме раньше, ныне у него никаких законных прав на него нет. Хотя выставить несчастного за порог тоже будет неправильно. Выходит, единственный способ вернуть прошлую жизнь — помочь ему разобраться со сложившейся ситуацией; диалог неизбежен. Переступив порог дома, Тэхён почуял неладное: в нос ударил нежный запах ароматических свечей. Он бросил пакеты у входа, рванул в гостиную и обнаружил там следующую картину: Чонгук, сидя на четвереньках спиной к окну, зажигал последнюю свечу в вершине нарисованной на полу звезды. — Это что такое?! — Я собираюсь поговорить с Хосоком. — Что ещё за Хосок? И откуда пентаграмма в центре гостиной? — Это единственный способ связаться с ним. — Я не хочу, чтобы в моём доме открывали портал в потусторонний мир. Стирай немедленно! — Он подошёл ближе, чтобы помочь ботинком, но, оказавшись перед лицом проблемы, заметил, из чего она сделана. — Рис?! Серьёзно? — Я не нашёл у тебя мел. А рис, ну, он ведь тоже белый, так что я подумал… — О, он подумал! — передразнил Тэхён с такой яростью, что Чонгук на секунду и сам усомнился, что способен на подобное. — Ты переводишь продукты! Это теперь только выбрасывать. — Опустив взгляд, он увидел тарелку в центре рисунка. — Это что, мои онигири?! — Хосок их любит. Тэхён сделал глубокий вдох. — Да кто, блять, такой Хосок?! Чонгук наконец отвлёкся от занятия и посмотрел на Тэхёна. — Демон, с которым я заключил сделку. Теперь стало понятнее? Не знаю, чего ты так завёлся. Я уже проводил ритуал несколько лет назад в этой же самой комнате. Если портал в потусторонний мир существует, он давно здесь открыт. Так что успокойся и просто не мешай мне. Тэхён побагровел от злости. Он долго отказывался верить в наглость поселившегося у него «призрака», но стоило Чонгуку закрыть глаза и начать по памяти зачитывать строчки на латыни, как гордость уступила страху перед настоящими демонами. Тэхён отступил к двери, на всякий случай закрыл её, чтобы не пустить в комнату нечисть. Кто знает, может, всё дело в ней? Чонгук ведь тоже через эту дверь вошёл. Надо было снести её к чертям ещё после первого случая аномалии. Чонгук старался изо всех сил: читал в сдержанном темпе, обрамлял слова паузами и восклицаниями; под его дыханием дрожало пламя свечей. Больше минуты ничего не происходило. Тэхён ожидал сокрушительного ветра, урагана или света, возникающего по контуру звезды, но ни одной из перечисленных странностей не случилось. Обычная воскресная тишина, сопровождаемая лишь звуками улицы и поэзией мёртвого языка. — Хм, странно. В прошлый раз сработало, — произнёс Чонгук смущённо. — Кажется, у твоего демона выходной, — усмехнулся Тэхён. Но стоило ему сказать это, как дверь с размаху отлетела к стене; в комнате появился незнакомец. Он спрятал что-то во внутренний карман и, пройдя в центр комнаты, остановился напротив Чонгука. — Я совершил скачок на несколько десятилетий вперёд, но ты достал меня даже здесь. Удивительное упорство. Хосок (если это в самом деле был он) выглядел чертовски раздражённым: как человек, которого разбудили за несколько минут до будильника. Пусть Тэхён и не видел его лица, но по напряжённой спине мог угадать недовольство. — Надо поговорить, — объявил Чонгук. — Знаешь, я в первый раз не стал уточнять, но сейчас всё-таки скажу: это, — он многозначительно указал на пентаграмму и очертил в воздухе контур пятиконечной звезды, — не работает. Демоны не приходят туда, где люди балуются звёздочками и читают на латыни. Где ты такого набрался? — Хосок замер, увидев тарелку в центре схемы. — О, это онигири? Чонгук схватил подношение и протянул Хосоку. — С тунцом, твои любимые. Демон выпустил двусмысленное «ха» и наклонился. — Ну, и кто из нас хитрый чёрт? Ладно, валяй. У тебя есть ровно минута, чтобы заинтересовать меня. Чонгук отнёсся к обозначенным срокам со всей серьёзностью. Он вскочил на ноги, поправил серую футболку и начал деловым тоном: — Возникла проблема с нашей сделкой. Она сработала не совсем так, как предполагалось. Хосок откусил больше половины от онигири и неразборчиво ответил: — Каждый день одно и то же. Иди оставь жалобу в отделе по работе с клиентами. — Тэхён меня не помнит. — Конечно, не помнит. А ты чего ждал? — Что всё будет нормально. Мы договаривались о другом! — А о чём мы договаривались? Напомнить? Ты просил сделать его живым — всё, ничего больше. Однако я в довесок ещё оставил твою жизнь. Да меня после такого благодарить надо. — Он прервался, чтобы хорошенько прожевать. — Тэхён жив? Жив. Ты из мира мёртвых выбрался? Выбрался. Где же я тебя обманул? — Он меня не помнит. Забыл даже, что любит меня. — Значит, нужно заставить его полюбить тебя снова. Я думал, вы, смертные, постоянно этим занимаетесь. Всё, Чонгук-и, завязывай с нытьём. Мне ещё нужно дельце завершить, пока я здесь. Второй раз из-за тебя прихожу. — Хосок развернулся на каблуках, растревожив пламя пяти свечей, и наконец увидел Тэхёна. Сложно поверить, но демон испугался: подскочил на месте, сжал рубашку в области сердца (если оно у него, конечно, было) и попятился, разрушая рисовый шедевр. Наклонившись к Чонгуку, он спросил: — Почему ты не предупредил, что он здесь? Но Чонгук не слышал. План, на который он рассчитывал, не оправдал себя: Хосок отказался помогать. Стало быть, нет больше шансов всё исправить. Глянув обречённо в сторону выхода, он прошептал: — Это не Тэхён. В смысле, Тэхён, но не тот Тэхён. От акцента на словах «не тот» по телу пробежала ледяная дрожь. Хосок посмотрел на него исподлобья и многозначительно кивнул. — А, понимаю. Тэхён, который не Тэхён. Ясно. Он сделал несколько крадущихся шагов в сторону Кима, словно хищник. Тот вздрогнул, увидев ярко-жёлтые глаза — нечеловеческие, дикие. Сам по себе Хосок не пугал — обычный человек, ничего особенного, даже одежда на нём была по последнему слову моды, — но вот глаза с вертикально-ромбовидными зрачками выглядели зловеще. Демон наклонил голову, неприятно вглядываясь в суть. — А ведь они чем-то похожи. — Вот уж сомневаюсь. — Хосок нахмурился, удивлённый то ли репликой, то ли способностью говорить. Тэхён взял со стоявшего позади комода старую фотографию и приложил к лицу для наглядного сравнения. — Ничего общего, правда? Демон заинтересовался снимком. Он вырвал его чёрными когтями и поднёс к носу; зрачки забегали по чёрно-белому искусству; посмотрел на Тэхёна, прищурился, неожиданно для присутствующих рассмеялся. Спустя несколько секунд, откашлявшись, Хосок вернул фотографию Тэхёну. — И правда ничего общего, буквально два разных человека. Кажется, меня начинает подводить память. Что странно, я ведь видел Тэхёна несколько минут назад. — Ты только что от него?! — воскликнул Чонгук. — Тогда вернись обратно. Исправь то, что натворил, сделай всё нормально. Ты должен! — Должен? — фыркнул демон. По мере разговора его голос постепенно трансформировался в шипение. — Я тебе ничего не должен. Смею напомнить, что вмешательство в эту историю было моей личной инициативой. Ты попросил, а решение согласиться я сам принял. — Чонгук открыл рот, возмущённый тем, как переворачивались факты. Но что ещё он ждал от демона? — И уж поверь, если бы я не хотел помочь, никакая душа в качестве оплаты меня бы не переубедила. Чонгук надломил голос, отвечая на пылкость призывом к жалости: — Но я просил о другом! К этому моменту даже Тэхён успел понять, что Чонгук напортачил. Играя с демонами, никогда не знаешь, каким будет итог. Многозначность слов, иллюзия вседозволенности — слишком скользко, чтобы не съехать с пути. — Тебе нужно быть внимательнее, — возобновил Хосок. — Ты концентрируешься на чувствах и не видишь полной картины. Сбрось оковы, позволь себе мыслить шире. — Он выждал минуту, чтобы дать словам проникнуть в голову Чонгука, а после спросил: — Ну как, надумал что-нибудь путное? — Ты отказался забирать мою душу, потому что хотел, чтобы мы с Тэхёном были вместе, — выпалил Чонгук. — Тебя умилила моя жертвенность во имя любви, ты сам это сказал перед тем, как увести меня в карманную вселенную. — Я не совсем так сказал. Ты переиначил. — А значит, — продолжил Чонгук, не обращая внимания, — ты спас меня ради того, чтобы мы с Тэхёном были вместе. — Что ты несёшь?! — Но ничего не вышло, он меня не помнит. Мы не вместе. — Так иди и исправь это! — У него свадьба через месяц с другим человеком! — А это представляет собой проблему? Повисла долгая тишина. Все трое молчали, хотя, разумеется, каждому было что сказать. Ну, или почти каждому. Тэхён, например, не планировал вступать в беседу, гоняя в голове клубок собственных рассуждений. «Интересно, есть ли шанс, что Хосок заберёт Чонгука?». Столь безрассудная идея пришла в голову несколько реплик назад. Почему бы ему не сделать это? Пусть уводит и сам разбирается с результатами своих вмешательств. Неужели только Тэхён понимает, что оставлять парня в настоящем времени небезопасно? После паузы Чонгук с Хосоком заметно успокоились. Искры из глаз больше не летали, голоса, начиная новый диалог, звучали более благосклонно по отношению друг к другу. — Как так вышло, что он оказался без памяти? — спросил Чонгук. — Зачем ты её стёр? — Я ничего не стирал. Ты сам обратился ко мне через неделю после его смерти. Тэхён к тому времени уже «отдыхал» в чистилище без воспоминаний, пришлось брать то, что осталось. Вытащил душу на свой страх и риск, швырнул в жизнь, а там уж куда притянулась. Тэхён перестал разглядывать полосы на рубашке и поднял заинтересованный взгляд. Как он только что сказал? «Куда уж притянулась»? Он открыл рот, проглатывая вместе с воздухом озвученную идею, едва не поперхнулся. Это ведь всё меняет. Это рушит теорию Чонгука и ставит его в глупое положение. Тэхён ещё раз посмотрел на фотографию, с которой ему улыбался Пак Тэхён, повторил слова Хосока в голове. Он постепенно начинал понимать, что случилось, или же только думал, что понимает. Чонгук же намёк в словах демона не увидел. Он продолжил гнуть линию, за которую держался с самого начала. — Почему нельзя было просто вернуть его в место и время, где он умер? — Чтобы люди заметили воскрешение? Нет, магия не так работает. К тому же локацию выбирал не я, а Тэхён. Моя работа заключалась лишь в том, чтобы спросить, куда он хочет, а после перенести туда. — И что это было за место? — Откуда мне знать? Я в вашей местности не ориентируюсь. Водоём какой-то. Чонгук вздрогнул. Ответ или догадка мелькнули в его голове; он понял то, что не поняли остальные. — Хорошо, допустим, но почему двадцать первый век? Или это тоже был выбор Тэхёна? — Нет, здесь всё гораздо сложнее. Дело в том, что для воскрешения души необходим подходящий сосуд, а найти его на временном отрезке конкретного места очень непросто. Бесконечное число вопросов и ни одного ответа. — «Сосуд»? Какой ещё сосуд? Хосок тяжело вздохнул и повернулся к Тэхёну. — Прошу, скажи, что хотя бы ты понимаешь. У меня сейчас голова взорвётся от его глупости. Но Тэхён не ответил, так как погрузился в размышления о своей теории. Если он прав, всё гораздо сложнее, чем может представить Чонгук. Свадьба Юнги не имеет значения, поскольку не представляет угрозы. Но где настоящая угроза? Или кто? Хосок щёлкнул пальцами у него перед носом. — Вызываю «другого» Тэхёна. Ким сфокусировал взгляд, цепляясь за голос, как за свет проводника. — Разве это не значит, что он может быть где угодно? Как его тогда искать? Хосок улыбнулся, довольный полученным вопросом. — О, ты в самом деле понял. Ну, хоть кто-то здесь соображает. — Он подозвал к себе Чонгука изящным движением руки. — Слушай, принеси-ка водички. После онигири пить хочется. Чонгук нерешительно взглянул на Тэхёна, спрашивая: «Можно?», — на что получил безразличный кивок. Как мило, что после нарисованной на полу пентаграммы он уточняет подобные вещи. — Иди. Тэхён остался с демоном один на один. Тот смотрел на него лукаво, обнажив верхний ряд зубов. Легко догадаться, что манёвр с водой был придуман для того, чтобы остаться с ним наедине. Тэхён для него представляет интерес, неизвестно только по каким причинам. — Забавно, — произнёс демон после короткого молчания. — Что именно? — Вселенная. Вселенная очень забавная. Высшие силы, к коим я принадлежу, часто играют с огнём, творя невероятные вещи, но иногда происходят события, которые удивляют даже нас: невероятные совпадения, фантастические пересечения; случайности. Тэхён смотрел в упор, не мигая. Лишь отдалённые сомнения подступали к сердцу, но разум с лёгкостью их отметал. — Всё ещё не понимаю, о чём речь. Демон улыбнулся, наклонившись, и в темноте сумрачной комнаты его глаза хищно загорелись. — Твоё имя. Да, это и правда совпадение удивительной силы. Трудно представить, что с того света Чонгука мог вытащить человек с именем его возлюбленного. Но только ли это имел в виду Хосок? Если брать в расчёт новую теорию, смысл сказанных слов может оказаться куда более пугающим. Из коридора послышались шаги. Чонгук вернулся со стаканом воды, который сразу же протянул Хосоку. Демон пил жадно и ненасытно, будто по-настоящему испытывал потребности человеческой природы. Покончив с водой, он снова улыбнулся. — Значит, ты не будешь ничего исправлять? — спросил Чонгук, уже зная ответ. — Давай так: я могу предложить тебе другой вариант. Хочешь вернуться обратно в тысяча девятьсот семидесятый? — Чонгук замер. — Если ты не можешь быть с Тэхёном, то что тебе делать в этом времени? Я могу вернуть тебя назад, всё будет выглядеть так, словно никакой карманной вселенной не существовало. Я исполнил твоё желание, сделал Тэхёна живым, а ты продолжил существование, зная, что возлюбленный жив, здоров и счастлив за несколько лет от тебя. Ну, как тебе план? Звучало и правда заманчиво — для Тэхёна. Он сжал пальцы, пытливо разглядывая Чонгука. Это хороший шанс вернуться к прежней жизни, отвоевать собственный дом и позабыть о чужих проблемах. Но Чонгук не спешил с ответом, чем очень огорчал его. Почему же он сомневается? — Но ты ведь должен забрать мою душу. Только тогда всё будет выглядеть так, будто сделка состоялась. — Забудь уже об этом, — отмахнулся Хосок. — Я обещал, что возьму своё, и давно это сделал. Душа Тэхёна нашла подходящий сосуд — чем ты слушал? Но демону давно бы стоило понять, что этот парень не умеет слушать. Много-много слов, и каждое летит мимо пустой черепушки. Неужели чувства делают человека настолько глупым? Вот она истина: кто-то другой умер за хёна, кто-то другой отдал «сосуд», чтобы Пак Тэхён жил в новом времени. Тот факт, что Чонгук согласился на сделку, не зная о цене расплаты, нисколько его в глазах Тэхёна не оправдывал. Незнание не освобождает от ответственности. — Так ты хочешь обратно или нет? — повторил Хосок. Он взглянул на часы, недвусмысленно намекая на спешку. — Я… не знаю. Решение Чонгука больше всего волновало Тэхёна. Ему так хотелось вернуть жизнь в прежнее русло, что он даже постукивал ногой в ожидании ответа. Этого парня надо отправить обратно: в прошлое ли, в ад — неважно. Главное, подальше отсюда. — Хорошо, — кивнул Хосок, так и не получив ответа, — я дам тебе время подумать. Месяца хватит? — «Месяц?!» — ужаснулся про себя Тэхён. — Сегодня десятое марта, значит, я вернусь в апреле того же числа, тогда ты и дашь мне ответ. Но учти: я буду ждать до восьми вечера. Позже, к сожалению, не работаю. Тэхён закатил глаза. Его удивляло то, как все игнорировали его мнение в поставленном вопросе. В конце концов, чей это дом? Могли бы хоть из приличия спросить, готов ли он ютиться с незнакомцем целый месяц. Хосок быстро сообразил, что ослабленное внимание Чонгука — его шанс на побег. Он поднял голову и, что-то разглядывая, загадочно произнёс: — Какие у вас потолки красивые. Чонгук с Тэхёном переглянулись, а затем подняли головы, но увидели обычную белизну. Тэхён первым сдался и вернул взгляд на Хосока, но того и след простыл. Демон сделал это в лучших традициях фокусов: с завихрениями густого дыма. Тэхён махнул рукой, отгоняя серые облака магии. — Нас развели. Но Чонгук не слушал. Он смотрел в пустоту и не моргал. — Что теперь делать? — спросил полушёпотом. Жестоко или нет, но Тэхён видит смысл лишь в том, чтобы подтолкнуть Чонгука к выгодной для него идеи. — Я бы на твоём месте задумался над предложением вернуться в прошлое. Здесь тебе и правда нечего ловить. Он едва удержался от желания добавить: «Здесь тебе не рады». — Нечего? — переспросил Чонгук. В его голосе послышалось лёгкое раздражение. — Я могу ещё раз попытаться поговорить с Тэхёном. И вот мы снова здесь. Тэхён шумно выдохнул, желая показать, как сильно надоели ему детские прихоти Чонгука. — Ты это себе как представляешь? Я тебя к нему ещё раз не поведу. Поводов для встреч у вас нет. Преследовать хочешь? Не очень здоровое поведение. — Чонгук не ответил, но по лицу было видно, что он из последних сил сдерживал желание начать спор. — Скажи, ты в самом деле ничего не понял? Про сосуд и воскрешение. — А что я должен был понять? — Вау, — засмеялся Тэхён. — Ты и правда тупой. Но, знаешь, я не стану вмешиваться. Твои проблемы, решай их сам. — Он засунул руки в карманы и, ощутив пальцами холодный металл, вспомнил о ключах. — Кстати, чуть не забыл. — Он бросил связку через комнату. — Я сделал дубликат на случай, если захочешь выбраться. Было бы жестоко оставлять тебя в зависимости от моего графика работы. Чонгук сжал ключи в ладони и кивнул, выражая благодарность. — Спасибо. Столь редкое слово из его уст приходилось ловить голыми руками и запирать в клетке, будто исчезающий вид птицы. Признательность Чонгука чаще была натужная, вымученная, частично смущённая, но сегодня она сияла искренностью. Тэхёну вдруг захотелось сказать что-то ещё, спросить о ненужном, возможно, ответить о непрошенном, но Чонгук глянул на него строгим холодом в глазах, поднял бровь в молчаливом «что ещё?» и отбил всякое желание идти на контакт. Видимо, на сегодня их взаимодействий достаточно.

***

Как бы не противились тому Намджун с Сокджином, Чон Хвиин всё же существовала. Это была женщина с умилительно-сладкими чертами, за невинной внешностью которой скрывалась острая, как подчёркнутые стрелками глаза, натура. Она как никто другой знала себе цену и никогда не позволяла посторонним обходиться с собой унизительным образом. Они познакомились почти год назад, в отпуске, когда пересеклись в стенах общего отеля. Хвиин отдыхала с ребёнком и нянечкой, Тэхён — в гордом одиночестве. Выглядела женщина всегда утончённо и дорого, на каждый ужин с ним надевала водолазку из кашемира и чёрные брюки свободного кроя, волосы завязывала элегантным узлом; длинные золотые серьги дрожали, когда она опускала голову, разглядывая меню, или сдержанно смеялась над его сомнительными шутками. Однако лучше всего Тэхён запомнил, как мелодично они звенели, когда она стонала у стены в его номере, вздрагивая на каждом проникновении. Принцип жизни Хвиин «не бойся желаний и отдавайся им с головой» отлично сдружился с его «наслаждайся моментом, и будь что будет». О том, что у неё есть муж, он узнал лишь по возвращении в Тэгу. «Наш брак — чистая формальность, — пояснила она. — Мы давно не живём вместе, но оформлять развод не выгодно для общего бизнеса. Не вдавайся в подробности, голову сломаешь». Тэхён и не собирался. Он никогда не давил, предоставляя Хвиин право выбора, потому правомерно считал, что вступить с ним в связь было её осознанным решением, и, стало быть, ответственность за измену (если она таковой являлась) по большей части лежала на её плечах. Взрослая девочка, сама разберётся. Так Хвиин стала женщиной, с которой Тэхён спал больше одного раза. Она была идеальной во многом: ничего не просила, ничего не ждала, не лезла в частную жизнь и в свою особо не пускала. Хвиин не нуждалась в отношениях и романтике, потому что давно в них разочаровалась, он — потому что они противоречили его идейным убеждениям. Идеальный союз для секса без обязательств. Во всяком случае, так он долгое время считал. Они спускались по каменной дорожке, ведущей от дома; Хвиин искала ключи. — Тебя подвезти? — спросила она, не отвлекаясь. — Я поеду забирать Инсон со школы, могу и тебя подбросить. — Я же на машине. По камню перестал раздаваться стук каблуков. Тэхён обернулся, но не встретил взгляда, так как Хвиин с головой погрузилась в сумку. — Да где же они… — Она провела по дну пальцами и наконец выудила ключи, широко улыбаясь. — Нашла! — За несколько шагов ей удалось нагнать Тэхёна. — Слушай, я должна кое-что сообщить. Думаю, нам стоит прекратить встречи. — Что-то случилось? Ветер подхватил её волосы и бросил на лицо, вынуждая тут же поправлять грациозным движением. Тэхён не успел поймать и спрятать собственные чувства. Новость не огорчила, но ошарашила, он не был готов узнать о «разрыве» столь внезапно и холодно. — У меня кое-кто появился. Тэхён прикоснулся к спине Хвиин и нежно провёл по лопаткам; они продолжили идти к выходу. — Вот уж не думал, что Чон Хвиин в кого-то влюбится. — Я не влюблена. Всего лишь заинтересована. — Вот как? Что ж, это всё равно удивляет. А знает ли твой «интерес» про наличие мужа? — Да. — Про меня? — Тоже. — Значит, он против свободных отношений, — заключил Тэхён не без тайного сожаления. — Дело не в этом, — ответила Хвиин. — Я не такая, как ты, Тэхён. Мне вполне хватает одного партнёра, чтобы удовлетворять запросы. Улавливать предпочтения нескольких, подстраиваться под каждого — слишком утомительно для меня. Я лучше найду одну компанию и буду довольствоваться ей. — Значит, этот мужчина оказался лучше меня? — Прозвучало с отголоском странной обиды, которую он не вкладывал, но, видимо, ощущал глубоко внутри. Хвиин ответила совершенно серьёзно: — После стольких лет самостоятельного существования я истосковалась по наличию сердечного друга. Ну, знаешь, когда время за совместным просмотром фильма доставляет больше удовольствия, чем секс. Мы же с тобой максимум до ресторана в качестве прелюдии добираемся. — Я думал, твой муж и есть твой сердечный друг. — Да, он мой близкий друг, но я о другом говорю. Я о романтических чувствах. — Она вздохнула и сняла машину с сигнализации. — Ты, наверно, не поймёшь. Тэхён улыбнулся с неожиданным теплом на красных от неостывших после встречи губах; глаза согрели женщину вечерним блеском. — Да нет, я понимаю. Правда понимаю. Всё в порядке. Хвиин сделала шаг навстречу и, нежно прикоснувшись к щеке, поцеловала едва ощутимым касанием. Провела большим пальцем по подбородку и удержала себя от желания продолжить более страстно. — Я рада, что ты воспринял новость спокойно. Иного я от тебя не ждала. Иного бы и не случилось. Несмотря на несерьёзность намерений, они в самом деле хорошо друг друга знали, были готовы выслушать любое объективное решение. Хвиин бы ни за что не включила дурочку и не допустила мысль о скандальном отказе в ответ на просьбу всё прекратить, Тэхён понимал это. — Если ничего не выйдет, могу я написать снова? — спросила она, открывая дверь машины. — Только если я к тому времени не женюсь. Она засмеялась так громко, что Тэхёна это даже задело. Он приложил руку к груди, изображая душевную обиду. — Я серьёзно, — успокоившись, продолжила Хвиин. — Мы могли бы видеться иногда как друзья. Ну, знаешь, встречи, на которых люди просто разговаривают. Тэхён попытался представить это, но не смог. Да, с Дахён они часто гуляют или ходят в кино без планов ночью оказаться в одной постели. Тэхён не испытывает к ней физической тяги и потому спокойно глядит на оголённые ключицы и иногда возбуждающе короткую юбку без желания обладать; набрасывает длинный плащ на плечи, уберегая от животных взглядов, защищает, словно младшую сестру. Но как быть с Хвиин при подобных встречах? Глядя на её медовую кожу, он всё равно будет вспоминать, как она горчила на вкус из-за обилия масел. — Посмотрим, — ответил он расплывчато, после чего в последний раз улыбнулся и проводил взглядом ускользающий силуэт; она завела машину, уехала. Тэхён достал пачку сигарет. Ему захотелось покурить перед тем, как отправиться следом; идея дышать Хвиин в спину больше половины пути его не прельщала. Сердце неприятно саднило из-за образовавшейся пустоты. Но то кричали не чувства, а их запоздалое эхо. Необязательно любить человека или возиться с ним в близких друзьях, чтобы тосковать, когда он исчезнет. Даже к соседу привыкаешь, если живёшь с ним больше года. При всей антипатии к превозносимой обществом сентиментальности Тэхён порой ощущал горечь, когда прикипевшие привычкой люди покидали быт его жизни. Встречи с Хвиин были лёгкими, уютными, в них не было груза проблем и неопределённости; они как кадры воспоминаний на винтажной плёнке — плохого нет, а если было, то давно выгорело под слоем сепии. Он вернулся домой около пяти часов. С Чонгуком они жили вместе две недели, но за это время не успели сблизиться ни на йоту. Тэхён не знал, чем тот занимался в его отсутствие, не знал даже, тратит ли он карманные деньги, которые были любезно предоставлены ему на расходы; пользуется ли отданным телефоном (какая радость, что Тэхён не успел избавиться от него, когда купил новый). Разговоры они вели по-прежнему сдержанные и немногословные; гостиная оставалась запрещённой территорией. Тэхён характеризовал степень их дружественности количеством времени, проведённого за совместным просмотром телевизора: на данный момент ровно сорок минут. К большому удивлению и без того растревоженной жизни, возле дома его ждал новый сюрприз: припаркованный хёндай ярко-красного цвета. Тэхён нахмурился так сильно, что брови едва не отклеились, как если бы были ненастоящими. Он вылез из машины, хлопнул дверцей и подошёл ближе. Номерной знак не оставил сомнений: владелец был ему знаком. Коридор звучал шумом воды. Источник: ванная комната. Он погладил ручку на двери, проходя мимо, зашёл на кухню. К встрече с Чимином он был готов. В отличие от Юнги его жених всегда двигался резко и обрывочно, давил мощью взгляда и пресыщением «маскулинной» энергии. Тэхён впервые видел его испуганным. Чимин глянул в сторону коридора, где шумела вода, спрятал телефон и примирительно поднял руки; волосы были влажными, однако капли с них не падали. — Всё совсем не так, как ты подумал. — Я ещё не успел ничего подумать. Цвет карих глаз оттеняла неуверенность. Чимин знал, что ни в чём не виноват, но, будучи застигнутым врасплох, всё же ощущал необходимость оправдаться. — Я встретил Чонгука в тренажёрном зале. Там случилась беда с водопроводом, и мы заехали к вам, чтобы освежиться. Тэхёну не удалось сдержать усмешку, она сорвалась со звуком, похожим на шипение пара. Теперь понятно, на что Чонгук тратил подаренные деньги: ходил в зал и качал мышцы. Нет смысла сомневаться, что тренажёрный зал Чимина был выбран неслучайно. Через жениха мечтал подобраться к Юнги? Хороший план, просто замечательный. — Чонгук мне всё рассказал, — заявил Чимин после небольшой паузы. Тэхён поднял удивлённый взгляд. — Всё? — Да. И, честно говоря, я не понимаю, почему ты это скрываешь. — Тэхён напрягся ещё сильнее. Если не понимает, то Чонгук явно рассказал что-то не то. — Стыдиться однополых отношений в наше время глупо. Зачем ты врёшь, что Чонгук твой троюродный брат, если он твой бойфренд? Секунда изумлённой тишины, и сразу следом смех — невротический, гневный. — Сука, — выплюнул Тэхён, неестественно улыбаясь. Его глаза загорелись пугающим блеском, язык прошёлся по верхнему ряду зубов. — И это благодарность за всё, что я для него сделал? Вопрос был задан ни для кого, но на лице Чимина отпечатался смятением. Он почесал предплечье, нервически заглушая дискомфорт. — Я никому не скажу, — уверил он. — И, пожалуйста, не злись на Чонгука. Его вины здесь нет, это я вынудил рассказать правду. Он просто, знаешь, так странно смотрел на Юнги, — Тэхён фыркнул, — спрашивал о нём постоянно, вот я и не выдержал. Обозначил границы, пояснил, что подобного не приемлю. Тогда Чонгук и рассказал, что вы с ним встречаетесь. Ему пришлось, чтобы доказать мне чистоту помыслов. — «Чистоту помыслов», — с отвращением повторил Тэхён. «Ты даже не представляешь, насколько мало чистоты в этой тупой голове». Он не заметил, что вода давно перестала шуметь. Пол за спиной скрипнул, раздался первый шаг, затем второй, а после давящая тишина; убийственное напряжение. Тэхён обернулся, так и не придумав, чем будет отвечать. Чонгук смотрел на него во все глаза, хлопал невинно ресницами. Он снова был в синей рубашке, которую Тэхён ему, видимо, подарил. И куда, интересно, так вырядился? У Тэхёна желваки бесновались под кожей, пока он сверлил взглядом чужое бесстыдство. За секунду в голове пронеслось больше десяти способов убить. Тэхён знал, что сейчас лучше молчать, не отвечая, не реагируя, ведь это представляет собой единственный способ удержать эмоции под контролем. Сперва стоит успокоиться, прийти в себя, а уже потом предпринимать попытки мести. Но сгоряча в голове ни одной достойной мысли. Тэхён хочет лишь одного: заставить Чонгука злиться тоже. Он закрыл глаза, успокоил нервы и успокоил взгляд, прежде чем обнажить его снова. — Зачем ты рассказал про нас? Он знал, что Чонгук поймёт вопрос правильно, прочитает подтекст, увидит истинный смысл: «Зачем ты солгал?». «Так вышло», — ответило встречное молчание. Парень стоял, пряча ладони за спиной, и попеременно щёлкал пальцами. — Сильно злишься? Тэхён сверкнул глазами, уловив попытку манипуляции в жалостливом тоне. — Нет, не сильно. Но это лишь очередная ложь. Несчастный Пак Чимин, должно быть, ничего не понимает в их разговоре, но они-то знают, что слоем ниже прячут второй диалог. Тэхён подошёл непозволительно близко, нога Чонгука дрогнула, готовая отступить, но тут же замерла, не желая выдавать испуг. О да, пусть боится, пусть знает, что всё, что сейчас произойдёт, исключительно его вина. Тэхён хочет видеть, как Чонгук позволяет совершить запретное, лишь бы укрыть ложь, которую сам же придумал. Он положил руку на подбородок, сжал и властно притянул к себе. Чонгук побледнел; сердце обезумело, а глаза загорелись бешенством. «Не посмеешь», — говорили они. Тэхён улыбнулся. «Ещё как посмею». Для него поцелуй всё равно что объятие или ругательное слово, для Чонгука — иначе, вероятнее всего. Тэхён готов поспорить, что он, кроме хёна, никого не целовал. Невинный преданный малыш с увековеченной моралью на губах. Тэхён оскорбил его поцелуем и, если честно, был тому безмерно рад. Хотя, стоит отдать должное, малую часть снисхождения он всё-таки проявил: прикоснулся лишь к уголку, проигнорировав главную суть сладости. Он выдохнул в лицо горячим от гнева дыханием, отпустил. Грудь, укрытая синей атласной рубашкой, медленно наполнилась воздухом. Глаза Чонгука покраснели. Тэхён, наконец по-настоящему расслабившись, издевательски произнёс: — Но в следующий раз, если захочешь с кем-то поделиться, обсуди это сперва со мной, хорошо? Он гордился собственной изощрённостью — такую месть не придумал бы даже демон. Однако Чонгук его восторга не разделял. Повернувшись, Тэхён спросил у Чимина: — Я так понимаю, у вас на сегодня имеются планы? — Да, — ответил тот не сразу, так как всё ещё был смущён невольным присутствием на семейной сцене, — я пригласил Чонгука домой на ужин. Если хочешь, присоединяйся. Тэхён состроил гримасу неудовольствия, уже не переживая о том, как она будет воспринята, подошёл к столу и поставил чайник. Хуже развлечения не придумаешь: наблюдать, как Чонгук унижается, разрушая чужой брак. — Нет, спасибо. У меня на этот вечер другие планы. Чимин кивнул. Когда в чайнике начала шуметь вода, он откланялся и, уходя, обратился к Чонгуку: — Жду тебя в машине. Будучи почти замужним человеком, он хорошо умел видеть моменты, когда двум людям необходимо остаться наедине. Тэхён смотрел на Чонгука прожигающим взглядом, парень же отвечал румянцем на щеках. Как только входная дверь хлопнула, Чонгук подскочил к Тэхёну и прошипел: — Что ты себе позволяешь? — А ты? — Я всё могу объяснить. — Отлично. Я как раз могу послушать. Тэхён прижался к столу и сложил руки на груди. Чонгук отбросил волосы с лица, чтобы лишний раз прикоснуться к коже и попытаться её остудить — не вышло, злость кипела, как расплавленный металл, — после чего рискнул отделаться короткой фразой: — Он подумал, что я имею чувства к Юнги. — А это не так? — Ему необязательно об этом знать. — Какая интересная позиция. — Чимин мог закрыть доступ в их дом, если бы заподозрил неладное. — И правильно бы сделал. — Тебя это волнует? — взбесился Чонгук. — Почему ты переживаешь за их брак? Каким образом тебя это касается? Тэхён оттянул рукав в сторону и приготовился загибать пальцы. — Во-первых, Юнги мой начальник и неплохой знакомый, я питаю к нему приятельские чувства, искренне сопереживаю. Во-вторых, те же чувства я питаю к Чимину. В-третьих, меня восхищают их отношения, я желаю им лучшего и не могу смотреть, как пустоголовый кретин рушит всё, что они строили годами. В-четвёртых, ты связан со мной: троюродный брат, племянник, бойфренд, близнец — неважно. Кем бы ты не назвался, это всегда ведёт ко мне. Я привёл тебя в круг своих друзей, я с ними познакомил. Любой проёб с твоей стороны скажется и на моей репутации. В-пятых, ты тупой и не понял ничего из слов демона. — Когда пальцы на правой руке закончились, Тэхён закатал рукав на левой и продемонстрировал раскрытую ладонь. — Мне продолжать или тебе уже достаточно? Чонгук отвёл взгляд, желая спрятать то, что Тэхён так мечтал увидеть: стыд. Выходит, гневная тирада всё же оказала эффект. Парень втянул щёки и не без вины в голосе произнёс: — Стоило догадаться. Заботишься о своей репутации. Тэхён закатил глаза. Это единственная причина, которую он услышал?! Желая закричать, он набрал в грудь достаточно воздуха, но кульминацию ярости выразил короткий щелчок за спиной: чайник вскипел. — А знаешь что? — сказал он, успокоившись. — Ты прав. Так оно и есть. Меня, блять, волнует моя репутация. Но тебя это не касается. Послушай-ка вот что: ты не должен был меня в это впутывать. Я помог: дал комнату, позволил остаться, выделил сумму на карманные расходы, даже познакомил с хёном, если уж на то пошло; ты ешь мою еду, носишь мою одежду, пользуешься моим телефоном. И чем платишь за подобную щедрость? Пачкаешь мою репутацию ради собственных целей. Замечательно, просто замечательно! Губы Чонгука скривились и задрожали, будто с них вот-вот готовился сорваться звук, которого он не желал. За время короткого знакомства Тэхён успел выучить: он делал так каждый раз, когда тужился выдать неискреннее извинение. — Хорошо, я перегнул палку. Прости. — Тэхён мотнул головой, отказываясь принимать попытку. Уж лучше бы молчал. — Но попытайся меня понять: мне необходимо вернуть Тэхёна. И вот тут Ким не выдержал. Он сорвался, потому что устал слышать собственное имя из чужих уст. — Хватит его так называть! Его имя Юнги. Но Чонгук не слушал — не дорос до взрослых осмысленных разговоров. — Это моё дело, моя жизнь. Тебя она никоим образом не касается. Почему ты продолжаешь лезть в неё и что-то требовать? — Потому что ты живёшь в моём доме! Последний крик отрезвил Чонгука. На секунду он даже растерялся. Тэхёна это больше всего удивляло: он видел, что Чонгук осознаёт неправоту, корчится, но всё равно принуждает себя продолжать спор. Зачем? — Я жил в этом доме ещё до тебя, — ответил он спустя время, — и тоже имею право на него, пусть и негласное. Впрочем, если так нужно, могу и расплатиться. Хочешь, буду готовить, убирать или делать что-то ещё из того, что способно тебя успокоить? — Ты мне в содержанки напрашиваешься? — Что? — Лицо Чонгука исказилось в искреннем недоумении, и Тэхён понял, что парень действительно слишком невинен и чист, чтобы вкладывать в предложение дополнительный смысл. — Я люблю хёна, — продолжил он, — и не смогу уйти, не попытавшись вернуть его. — Любишь? — с издёвкой переспросил Тэхён. — Ты уверен, что вообще понимаешь значение этого слова? Пауза. — Это ты меня сейчас спрашиваешь? А сам-то знаешь? Плюёшься каждый раз, когда употребляешь «благоверный» в речи. Ты ничего не понимаешь в любви, потому и бесишься. — Я понимаю в любви гораздо больше, чем ты можешь представить. Но мне не нравится то значение, которое ты ему придаёшь. И вообще, люди всё подряд называют любовью, редкое чувство же обесценено. Они называют любовью столь ужасные вещи, которые я бы и болезнью из вежливости не назвал. Дело не в цинизме, не в высокомерии, а в банальном уважении к тому, за чем многие прячут грехи и только. Знаешь, я думаю, во мне гораздо больше веры в возвышенное, чем в большинстве ныне живущих романтиков. Вот только моё возвышенное находится на земле и обладает всеми признаками здоровых отношений. Хотя зачем я распинаюсь, ты всё равно не поймёшь. С твоей-то одержимостью. Последнее слово стало искрой. Чонгук не моргал, хотя ресницы легонько дрожали, как самые тонкие ветви дерева на ветру. — «Одержимостью»? — повторил он ледяным тоном. Вся боль, что хранилась в нём вылилась в одно короткое слово. Но Тэхёна было уже не остановить. Тэхёна прорвало. Сильно. — Да, одержимостью. Только это в тебе и присутствует. Твоя псевдолюбовь эгоистична и одержима. Или скажешь, что это не так? Что ж, попробуй переубедить меня. Давай, расскажи, что вернул хёна к жизни не потому, что тебе было плохо в одиночестве, расскажи, что пытался спасти его жизнь, а не свои чувства. — Чонгук открыл рот, но Тэхён остановил взмахом руки. — Да, помню, изначально план был другой. Изначально план был ещё хуже. Ты хотел отдать за него жизнь. Ты что, правда думал, что это достойный поступок? Знаешь, я думаю, человек, который любит по-настоящему, будет счастлив, если партнёр умрёт первым. Да, счастлив! Не пойми меня неправильно. Я лишь хочу сказать, что чувства, раздирающие тебя после смерти близкого человека — и тут, думаю, ты со мной согласишься, — настолько болезненны и невыносимы, что их не пожелаешь любимому человеку; худшая из возможных пыток. Так почему же ты захотел их отдать? Воскресил хёна, чтобы он чувствовал боль вместо тебя? Серьёзные отношения — это риск. Вступая в них, признаёшь, что чувства к человеку сильнее страха перед его потерей. «Жили долго и счастливо и умерли в один день» — в реальности так не бывает. В реальности кто-то умрёт первым. Русская рулетка, в которой повезло хёну, а не тебе. Впрочем, ладно, забудь, не вышло, план не сработал, всё пошло наперекосяк. Вы оба живы, казалось бы, идеальный расклад, но вот так незадача: он тебя не помнит. И что же ты делаешь, когда это узнаёшь? Пытаешься сломать его жизнь! — Я не ломаю его жизнь, а хочу вернуть память. Он любил меня и должен вспомнить об этом. Он ни с кем не будет счастлив так, как со мной! — Чонгук выкрикнул это и тут же умолк, осознавая, как ужасно прозвучали слова. Тэхён хмыкнул. Ему не нужно что-то говорить, чтобы выставить Чонгука идиотом — этот парень справляется сам. — Я не совсем верно выразился. Просто попробуй представить, что ты любишь кого-то очень сильно. Вообрази, как бы трудно это для тебя ни было, — добавил он язвительно, на что получил убивающий остротой взгляд. Чонгук стоял так близко, что Тэхён мог увидеть преломление света в его слезах. — А теперь представь, что этот человек забыл тебя. Хотя нет, не так. Представь, что ты забыл его. — Он так старательно хотел объяснить чувства, что Тэхён в какой-то момент сдался и поддался игре. Он посмотрел на него, изучил лицо, пропустил посыл через клетки тела. — Представь, что смотришь в глаза человека, которого когда-то любил и больше не узнаёшь; проходишь мимо, игнорируешь, не представляя, что когда-то он был важной частью твоей жизни. Скажи, ты бы хотел вернуть воспоминания о нём? Тэхёну понадобилось время, чтобы собрать холод души и уверенно отрезать: — Нет. — Херня, — ответил Чонгук с чувством. — Ты упускаешь важную деталь: у него теперь новая жизнь. И тебя в ней нет. Хорошо, допустим, ты сможешь вернуть ему воспоминания — похоже на магию, но всё же. Что будешь делать потом? Что будешь делать с воспоминаниями, которые у него останутся? Юнги любит Чимина. Нет, не спорь! Он любит его. Я пять лет наблюдал за тем, как они миловались возле офиса. Такие чувства не подделать. Так что же ты предпримешь, когда в Юнги смешаются две личности? Думаешь, если вернуть прошлое, чувства к Чимину исчезнут? Ты идиот. Он будет любить каждого из вас, начнёт метаться и в итоге встанет перед выбором, который одному из вас причинит боль. Этого ты ему желаешь? Муки ответственности, чувство вины? Я бы на твоём месте не стал рисковать, он всё равно тебя не выберет. — Чонгук сжал челюсти. — Потому что ты, как бы ни противился, уже давно остался для него позади. Воспоминания ничего не изменят. Пойми наконец: не ты был рядом все эти годы, не ты его оберегал. — Потому что я торчал в аду, спасая его жизнь! — А он тебя просил об этом? — И вновь тишина холодная, как вода в озере. Тэхён выдохнул, переводя дух эмоционального повествования. — Подумай над этим, умоляю. Ты поступаешь противоположно принципам любви. Он счастлив. Оставь его в покое. Позволь быть ему счастливым без тебя. Но если человек не просил совета, прислушиваться к нему он не станет. Наверно, Дахён была права, когда осуждала Тэхёна за излишнюю надменность. — Тебе лишь бы меня назад отправить, избавиться, — сказал Чонгук. — Ты не знаешь, что это такое — любить и потерять дорогого человека, встретить его вновь, смотреть в глаза и знать, что он не узнаёт тебя. — Чонгук не хотел, но против воли по щекам спустились слёзы. — Я не собираюсь выслушивать осуждение от тебя. Ты ничего не знаешь. Я даже не уверен, что ты когда-нибудь любил, чтобы понять мои чувства. — В этом и суть. Так жадно, как ты, я не любил. Но потому и способен рассуждать здраво. Твои чувства я вижу со стороны, а с этого угла обзора они не кажутся такими уж прекрасными. — Ты не знаешь, что это такое, — повторил Чонгук в беспамятстве. — Даже вообразить не можешь. Я его знал. Лучше, чем кто-либо. Его чувства были моими чувствами, и я с уверенностью могу сказать, что если бы он знал ситуацию, он бы сам попросил вернуть память. Таковы были наши общие желания. Я всё о нём знаю. Наши чувства были особенными. — Все влюблённые так говорят. — Неужели? Огонь дискуссии постепенно угасал, оставив позади наивысшую точку эмоциональности. Тэхён смотрел без слов, без агрессии, не злился, но испытывал грызущее чувство разочарования внутри. Чонгук как избалованный ребёнок: объясняешь ему, пытаешься вразумить, а он гордо задирает нос и не слышит слов помощи. Зачем тогда стараться? Может, оставить его плутать в темноте? Но одну правду Тэхён всё-таки решил подарить ему. — Ты думал над словами Хосока? Чонгук сразу понял, о чём речь. — Про сосуд? — Да. — Тэхён холодно взглянул и в этот раз вывалил тяжёлую информацию без утешительной паузы. — Он воскресил душу, а не тело. Вытащил её из чистилища без оболочки и швырнул в «подходящий сосуд». Это значит, что твой хён может выглядеть как угодно. Есть шанс, что Юнги всего лишь мужчина, который чертовски на него похож. Такое случается, природа бывает ленива. Возможно, хён сейчас находится в другом времени. Хотя, — Тэхён усмехнулся, — знаешь, было бы даже забавно, окажись он, например, Чимином. Тогда бы получилось, что ты всё это время ненавидел того, кого должен был любить. А ещё это значило бы, что твои чувства ничего не стоят, ведь ты так долго смотрел в глаза благоверного, но даже не смог его узнать. Он специально наградил любовное слово желчью, чтобы вернуть оттенок язвительности, подаренный ранее. Но Чонгук не был задет. Удивительно, он даже не дрогнул после жестоких слов. Тэхён нахмурился. Он в чём-то просчитался? — Интересная теория, но я в неё не верю, — отреагировал Чонгук. — К тому же у меня имеются свои аргументы. Скажи, ты знал, что этот дом принадлежит семье Юнги? — Тэхён опешил. — О, видимо, не знал. А я подумал, что скрыл от меня из-за злого умысла. Чимин очень удивился, когда услышал сегодня адрес. Сказал, что часто бывал в этом доме, когда Юнги в нём жил во время учёбы в университете. Тэхён чувствовал себя обманутым и преданным своей же логикой. Стоял, не двигаясь, не знал, что ответить. Если это правда, то ситуация опять усложнилась, создавая новый виток вопросов, который, как спираль, не замыкал круг, а поднимал его на новый уровень. Слова демона о совпадениях приобрели новое значение. Образовавшиеся пересечения были слишком удивительны, чтобы быть простой волей случая. Юнги, проживающий в том же месте, где погиб его двойник. Снял дом, а после выкупил — ради чего? Неужели ради старых чувств и таинственной ностальгии, возникшей на подкорке сознания по не понятным ему причинам? Чонгук не стал дожидаться, когда Тэхён со всем разберётся. — Мне нужно идти. Чимин, наверно, заждался. Ты уж прости, я немного преувеличил твою вспыльчивость, чтобы подготовить почву для будущего расставания. Я постараюсь вычеркнуть тебя из этой истории как можно скорее, обещаю. Мне меньше всего на свете хочется впутывать тебя, пусть ты и не веришь. Тэхён намеренно молчал, не позволяя себе вступить в очередную перепалку, на которую ему попросту не хватит сил. Он все эти дни думал, что стоит выше Чонгука, думал, что прячет в рукаве туз, но оказалось, что дураки здесь они оба. Пришло время признаться: он совсем не понимает, что происходит. Когда Чонгук ушёл, Тэхён отправился в гостиную, отыскал копию договора об аренде и прочёл имя арендодателя: Мин Хёншик. Это имя ему уже доводилось слышать, причём совсем недавно. Он стал вспоминать и через минуту вспыхнул: Намджун упоминал его, когда говорил о свадьбе начальника. Хёншик — отец Юнги, стало быть, дом и правда принадлежит его семье, Чонгук не солгал. И всё вдруг стало трудным и прозрачным одновременно. Тэхён вспомнил, как застыл Юнги, увидев Чонгука на дне рождения, как медленно перетекла улыбка из тёплой палитры в холодную. В голову проникла странная мысль: вдруг Юнги не просто тот самый Тэхён? Вдруг Юнги тот самый Тэхён, который помнит?