Mit Liebe vom Feind

До самого утра, новоприбывший провёл ночь в комнате Пауля, который, несмотря на поведения своей пантемы*, относился к нему явно лучше, изо всех сил стараясь сделать прибывание гостя, как можно комфортнее. Следующий день, для Рейха брал начало с не особо приятного, в некотором смысле насильственного пробуждения, парня трясли за плечо, пока уже знакомый слуху голос попутно бурчал что-то, так и не отцепляясь от будущего кайзера, продолжалось это ровно до тех пор, пока тот не очнулся от сладкого царства дрёмы. Алоглазый неохотно открыл веки, узнав в сидящей впритык к нему фигуре принадлежного ему гувернёра, немец расширил глаза, — Пауль?! Что вы тут делаете?.. — Бужу вас, — выразил очевидную вещь, ответив, на как ему казалось совершенно глупый вопрос, — Достопочтенный господин, — осмотрел парня, стоящего неподалёку с прищуром, -Поступил ужасно неправильно, приведя вас в свою комнату, а не проводив в покои к будущему супругу, я считаю нужным доложить об этом Императору, — направил взгляд на дворянина, что стоял рядом, после столкнувшись с несколько жалобным и расстерянным взором Рейха, проронил, — Я всего лишь слуга, исполняющий приказы, — чуть сщурился, встав с места, — Одевайтесь, выглядите совсем неподобающе будущему мужу сына Императора. — Я… -немец выдохнул, поджав губы, после лишь встав с постели, — Могу я переодеться в другом помещении?.. — проронил, кивнув на ванную комнату, попутно проходя к своим вещам, коим вчера не нашёл места и по этой причине осторожно уложил на софе. — Нет, — заявил Беккер, на что получил полный явного недоумения взгляд со стороны обладателя своего имени, коей даже был несколько схож с ним внешне, не уделив этому и капли своего внимания, непрошенный гость проронил, — У меня нет времени ждать вас, одевайтесь быстрее. — отчеканил, фыркая проявлению непослушания со стороны приезжего. — Чем же так занят мой компаньон, как не сопровождением меня, — прихмурился, — Пауль… Я обращался к вам. Так могу я?.. -взглянул на более разодетого парня, одёжка которого в свою очередь являлась признаком высокого звания. На что дворянин приулыбнулся, — Ванная прямо, — указал он на нужную дверцу. От чего получил грозный взгляд со стороны стоящего у кровати. — Благодарю вас, -поклонился обладатель алых глаз напоследок, после скрывшись за дверью. — Правильно, зачем же меня слушать, правда? Я ведь всего лишь второстепенный персонаж, — хмыкнул Беккер, осмативая оставшегося в комнате холодным взором, показывая всё своё недовольство, не стесняясь негативного спектра эмоций, ставшего следствием действия парня. — Послушай, даже если в душе ты всё ещё дворянин, это не делает тебе звания при утверждённом положении дел, в в случае твоей забывчивости, я напомню -ты гувернёр будущего императора, не дай бог, но мало ли что может случится с Россией в дальнейшем и в этом случае, именно его муж взойдёт на престол, так что, я советую тебе быть аккуратнее, Пауль, пожалуйста, я беспокоюсь за тебя. — Не беспокоишься ты за меня, — схмурился тот, всё так же строго оглядывая оппонента, — Плевать тебе, казнит он меня или нет, как было плевать в тот момент, когда меня лишили титула, а тебе, хоть ты мой брат, его оставили, лишь из-за различия в фамилиях. — заявил тот. — И вообще, какое право ты имел вести его сюда? Укладывать его в свою постель, ты забылся? Он не твоя забота. — не успел дворянин сказать хоть слово в своё оправдание, как его оппонент встал с места, быстро направившись в сторону двери, за которой находился недавно прибывший, резко открыл ванную комнату. -Пауль! -воскликнул светловласый, ринувшись за тем, пока Рейх, стоя в одних лишь брюках, осмотрел слугу удивлённо, — Что вы творите?! Я привык одеваться сам, покиньте помещение немедленно. — Доволно симпатично, — с усмешкой проговорил, осматривая представшего пред его взором германца, нагло оперевшись о косяк, даже не планируя покидать помещение. Но неловкую и неожиданную для смущённого появлением кого-то ещё в ванной комнате сцену прервал придворный, закрывая дверь в уборную, оттаскивая брата от двери, — Что ты творишь? — Скорее этот вопрос нужно задать тебе, — оттолкнул помешавшего от себя, после резко переменился в лице, парадируя испуг, — Ах да, — якобы опомнился он, сдерживая смешок, — Что ещё…вероятно… Желаете поступить по примеру наследника, что поднял на меня руку, по, как ему показалось, весомой причине? — вопросил, выказывая всю свою язвительность. Выставляя себя жертвой в очередной раз, не желая видеть причину конфликта в себе. — Пауль, прекрати. Пожалуйста, хватит, я понимаю, что лишение тебя титула из-за отца повлияло на твоё поведение, но… Я помню тебя совсем другим, а так ты заставишь отвернуться от тебя всех людей, которым ты дорог, прошу, хватит… — Кому же я дорог в таком виде? — усмехнулся, — Стыдно говорить со мной такому как ты, столь статному парню, — выругался, — И не указывай мне, не столь я еще низок, чтобы слушаться тебя. — Неужто я столь неуважаемая тобой персона? Так почему ты водишься со мной? Зачем приходишь каждый день? Зачем заявляешь мне о том, что хочешь трахнуть жениха императора, дабы после шантажировать его этим? — на этих словах, Рейх остановился, отпуская ручку двери и отшагивая, — Неужто более дружиться не с кем? -продолжил Мюллер, — Так зол на меня за то, что я хожу под другой фамилией? Я стараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы вернуть тебе титул, но ты и слушать меня не хочешь. — Каким образом ты стараешься? — схмурился, — Приводишь мой чуть ли не последний шанс в свою комнату и укладываешь в свою постель, в своей одежде.- рыкнул, выделяя принадлежность предметов, окружавщих приезжего ночью младшему, — И как вообще смеешь говорить об этом, когда он за дверью? — уже шепнул, так же яростно смотря на парня, — Почему я должен тебя слушать, просил я твоей помощи? -То есть… Ты приходишь лишь потому что есть тот, на ком ты можешь сорваться в любой момент, кому можешь выговориться и он тебе ничего не скажет. — сам сделал для себя выводы аристократ, — Я будто мебель для тебя, Пауль. Твоё поведение стало невыносимо. Я ничем не виноват перед тобой, но ты любишь себя пожалеть. — Видимо именно так, — грубо выговорил, после прошел к ванной и беспардонно раскрыл дверь, — Вас ждёт завтрак, Рейх, куда я волей случая должен вас отвести, — проронил он, оглядывая парня, — Император и его отпрыск, уже за столом, я объясню почему вас не было, — вновь обвёл взглядом братца, якобы намекая, кто станет причиной опоздания в его рассказе. *** По прошествию недолгого времени, двое остановились в дверях обеденной залы. Пройдя внутрь, Рейх поклонился, представ пред взором монарха и его сына. Беккер же спешно зашёл следом, встав неподалёку и последовав примеру германца, совершив почтительный жест приветствия. Не успел Пауль проронить и слова, как обладатель смольных волос промолвил, -Да не оставит бог вашу корону, добрейшего утра, я сожалею о своём опоздании и смею просить прощения за свой поздний приход. -сразу перешёл к теме, решив оставить длинные тексты приветствия, полные эпитетов. — Вы действительно припозднились, хоть и обязаны были явиться совместно с Россией, но боюсь, это, как и ваша воля не явиться на ужин без какого-либо предупреждения, должны быть спрошены с моего преемника, — перевёл уже строгий взор на сына, коей даже не поднял взора. — Не во гнев будет сказано, но… Это лишь моя вина, ваш наследник никак не причастен, вчера, как и сегодня я опоздал лишь по своей вине. — уверенно отчеканил, пока Беккер несколько удивлённо вскинул брови, наконец выпрямившись, а Рейх продолжил свою исповедь, — Вчера я волей случая заплутал в коридорах дворца, а сегодня… — немец отвёл взгляд, пока ему на ум не приходило ни единного слова оправдания. Пауль же, милосердно подхватил мысль, прекрасно зная мягкое отношение правителя к его персоне, — А сегодня я разбудил господина слишком поздно, сожалею о своём проступке… — вновь приклонил голову. Ариец никак не отреагировал, понимая, что любая, хоть малейшая реакция удивления выдаст его, сейчас он впервые был благодарен гувернёру. Империя пару раз обведя взглядом двоих, кивнул Паулю, на что тот, безмолвно поняв приказ, отодвинул стул для брюнета, европеец же присел за уготовленное ему место. В то время как Беккер отошёл в сторону, став у стены, как и полагалось слугам, он до сих пор не мог привыкнуть к своему положению и смириться с ним, последние события, а именно назначение его личным компаньоном к России, а после перехода во власть к Рейху, заставляли разум потакать остаткам самолюбия. Именно это было причиной всей озлобленности, безманерности и грубости парня по отношению ко всем, кроме императора, к которому он ластился, как только мог, дабы не спуститься ниже и вовсе постигнуть удел черни. Осматривая собравшихся за столом, павший дворянин поджал губы, чувствуя явный дискомфорт от недоедания. Парню приходилось изредко просить младшего приносить блюда с королевского стола, ибо есть на кухне, совместно с другими слугами, парню казалось унизительным и грязным занятием, совсем не по статусу, хоть и бывшему, но всё же дворянину. Тем не менее и обращаться с подобной просьбой к брату совсем не хотелось, поэтому, Беккер делал это совсем редко, когда голод становился невыносимым. Существуя подобным образом около трёх мясецев, Пауль из просто порой несговорчивого и упрямого парня превратился в некое подобие абсолютно гнусного человека, без капли сочувствия и приличия. Тихие раздумия теперь уже слуги, о разнообразии императорского стола были прерваны самим правителем, что изволил говорить, прерывая тишину, ранее нарушаемую лишь звоном столовых приборов. В помещении редко бывало столь тихо, обычно придворные трапезничали с государем, но данный обычай был нарушен с приездом Рейха. Империя посчитал, что гул, коей всегда сопровождал подобные застолья, ни к чему будущим молодожёнам. — Сегодня я изволю прогуляться в саду, хотел бы, чтобы вы двое не оставили меня одного наедине со своим желанием и предлагаю вам присоединиться. — было очевидно, что просьбой или подобием вопроса изречение не было, — Пауль сопроводит нас. — Есть персоны более знатные для оказания такой чести, отец, — якобы невзначай подметил Россия, наконец соизволив поднять свой взор. — Тебе стоит оставить свои недовольства и рекомендации при себе, — строго осмотрел отпрыска. Император крайне не любил даже завуалированную критику в сторону бывшего дворянина, к коему сам проникся глубоким сопереживанием, но по причине единогласного решения высшего совета, никак не мог помочь его участи. Германец же по-прежнему смотрел в свою тарелку, чувствуя себя крайне несуразно в окружении ранее невиданного быта русского двора и его обитателей. Он не смел обронить и слова, или даже лишний раз поднять взгляда, молча наблюдая за происходящим. Таким образом, дальнейшее застолье тянулось в полном молчании, русский наследник оставил последнее слово за императором, не желая вступать в очередной конфликт с отцом. По некой причине, парню было стыдно за своё вызывающее поведение, которое, по его дагадкам, было одним из факторов, кои в дальнейшем стали причиной молчаливости и отстранённости «иностранца». Возможно он и хотел как-то помочь приезжему освоиться, но и сам не мог молвить ни единного речения по отношению к алоглазому. *** Около получаса спустя, ровно по договорённости, четверо прогуливались по прилежащей к дворцу территории. Пока в северной столице и её округе, выпала возможность лицезреть один из тех редких светлых дней, когда лучи солнца, непривычно нагие от облачных пут, ниспадали на землю, даруя её поверхности тепло и мягко освещая всё вокруг, давая обитателям сей территории увидеть мир во всём разнообразии его красок. Внимательно и неспеша оглядываясь по сторонам, Рейх досконально изучал каждую деталь оформления сада, подмечая для себя его излишнюю вычурнусть. Взор алоглазого сликом резало изобилие самых различных видов редких и не очень цветов, крайне разных и контрастных оттенков, хоть и составленных по канонам градиента. Монарх тем временем, как бы невзначай, незаметно подталкивал приемника идти ближе к германцу, совсем на двоих несмотревшему, будто и вовсе не замечая их в обители цвета и сладких запахов. Сам же русский юноша осматривал отца несколько осуждающим взглядом, выказывая своё недовольство его склонностью торопить события и тем самым мешать естевственному, своевременному ходу вещей. Настойчивость и давление со стороны старшего лишь отбивало всё желание хоть как-то приглядываться к несчастному немцу, оставляя за собой некое отторжение, вызванное протестом. Россия совсем не любил потакать кому-либо и даже властитель всея Руси, не был исключением. Беккер же, идя позади, с некой усмешкой на лице, наблюдал всю ситуацию полностью, строя свои догадки о мыслях каждого из троицы, шедшей пред ним. Из-за чего сложившаяся картина обстоятельств казалась ему комичной и несколько нелепой. И лишь ему одному из четверых, как стороннему наблюдателю, была видна вся ирония. Самый отстранённый участник зрелища сопроводителя, наконец остановил взор на приглянувшизся ему Гартензиях, кои, с точки зрения арийца, так выделялись на фоне всех, вызывая ассоциацию со столь мягким взглядом возлюбленного, заставлявшим тонуть в своей неге. Но даже сбавить шаг и усладить глаз прекрасным и в какой-то степени родным зрелищем, не представлялось возможным. Отдаляясь от столь прекрасных цветов, германец не сдержал тихого печального вздоха, будто совсем забывшись и предпочтя предать забвению запреты, кои диктовали ему правила этикета и все дозволенные рамки приличия. К счастью самого германца, не совсем вовремя, но опомнившегося, никто, кроме Беккера, значения выдоху не придал, так как двое русских были заняты своими разборками. Наконец, Россия сдался, пересилив своё эго, всё- таки ступил ближе к алоглазому. После пары минут бездействия, обратив внимание на активную жестикуляцию монарха, якобы намекающую на начало хоть какого-то диалога с арийцем, преемник русского престола устало выдохнул, таки вновь показывая своё недовольство родителю, но, прекрасно осознавая, что очередное проявление упрямства, удвоит время читаемых натаций, наконец обвёл взглядом брюнета. В самом деле, России было жаль парнишку, коего так рано выдернули из дома, лишь ради того, кто подобного ему совсем не жаждал. Складывалось всё так, будто единственнным в доме, кто не ожидал гостя с нетерпением, вероятно и являлся именно тот, кому он должен был предназначаться. Русский в свою очередь, выслушал достаточное количество нравоучений от «слишком заботливого» императора и замечал не мало перешёптываний среди придворных и слуг, кои только и жаждали найти новый объект для ярых обсуждений, дабы подвергнуть каждый его шаг критике, ведь давние причины сплетен и грязных слушков, уже приелись. Изволив наконец вновь заговорить с темновласым, сдавшись под упрямым напором родителя, наследник русского престола, заставил Рейха вздрогнуть, оставив свои думы, и наконец переметнуть глубоко печальный и совсем потерянный взор на обладателя васильковых глаз. Диалог двоих был более чем банален и неловок для каждого из его участников. Пока монарх, внимательно наблюдавший за происходящим, довольствуясь неким результатом, улыбался, будто совсем не замечая всего дискомфорта и зажатости меж будущими супругами. Двое были чужды друг другу и это замечали все, помимо самого инициатора брачного союза.