Хранитель и колодец

В доме было потрясающе тихо. Рэн специально искал жилище подальше от шумного центра, но этот участок, окруженный лесом, превзошел все его ожидания. Просторный, с огромными окнами и простым интерьером. А главное — ближайшие соседи жили достаточно далеко, чтобы в эти самые окна никто не заглядывал. Идеальное убежище. Ник устало плеснул водой в лицо и потянулся за полотенцем. Глаза были в норме. Сила под щитом почти успокоилась. Странно. Обычно на стабилизацию формы требовалось несколько часов, а после таких выбросов, как сегодня — дней. Как объяснить все студентке Рэн не имел ни малейшего понятия. Но одно было очевидно — прятаться в ванной бесконечно невозможно. Лучше не оставлять ее одну надолго. Девушка топталась у порога. С любопытством оглядывалась, но трогать что-то без разрешения хозяина явно не решалась. Услышав стук двери, обернулась и настороженно замерла. Боится. Его? Это хорошо. Рэн удовлетворенно улыбнулся. Значит, будет слушаться. — Почему мы здесь? — Потому что это мой дом. До утра ты останешься здесь. Щеки девушки вспыхнули. В ее хорошенькой головке явно замелькали неправильные мысли, но она все же храбро продолжила: — Зачем? Со мной все в порядке, я могу сама добраться домой. Рэн молча смотрел на нее, прикидывая, как было бы хорошо вместо предстоящих объяснений и вправду заняться теми самыми неправильными мыслями. Помнится, его телефон хранил пару номеров на такой случай… — Не можешь, — с сожалением ответил мужчина. Щелкнула кнопка чайника. Загорелся торшер над столом. — Садись, — он приглашающе выдвинул стул и достал с полки две кружки. Разговор предстоял долгий. Рэн вздохнул и приготовился рассказывать. *** Ника совершенно не понимала, что происходит. Ситуация, в которой она оказалась, крайне нервировала ее. Стул был твердый и неудобный. Спина затекла, но Ника не могла расслабиться и, выпрямившись на самом краешке, напряженно следила за каждым шагом Хейза. Ночь, она находится в доме почти незнакомого взрослого мужчины, да еще и своего преподавателя! В голове не укладывалось. Еще и эта авария. Машина выскочила из ниоткуда и Ника была благодарна профессору за спасение, но то, что он привез ее к себе домой казалось лишним. Она чувствовала себя крайне неловко. Профессор Хейз был… Несдержанным. Грубым. И совершенно точно не вписывался в роль заботливого спасителя, охающего над каждой ее царапиной. Он обращался с ней как с несмышленым ребенком. Раздавал приказы. Раздраженно отмахивался от вопросов. И это злило до крайности. Но Ника терпела. Он вытащил ее из-под машины, привез к себе домой, нетерпеливо рявкнув «потом» на ее попытку выяснить хоть что-либо, а сейчас как ни в чем небывало заваривал чай. Крепкий. Зеленый. Она ненавидела такой чай, но молча взяла кружку, которую грохнули на стол перед ней, едва не расплескав все содержимое. Профессору явно не мешало успокоиться. Спина все еще болела, но Ника совершенно точно была в порядке. И уж точно не нуждалась в помощи Хейза. Но нуждалась в объяснениях. Какого черта он привез ее к себе? Профессор оперся на барную стойку и коротко сказал: — Ты попала в силовой выброс. Ника моргнула. — Силовой что? Мужчина провел рукой по волосам, и, подбирая слова, продолжил: — Наш мир упорядочен. Цикличен. Разумен. Все подчиняется причинно-следственным связям. Солнце встает на востоке, садится на западе, люди попадают в аварии из-за алкоголя или невнимательности, ты опаздываешь на поезд, потому что долго собирался. Строгая система связей. И эта система — мы называем ее сила или энергия — пронизывает все вокруг. Она отвечает за порядок. Наш город стоит на источнике этой силы, здесь она выплескивается большими потоками, неравномерно. Переизбыток силы рождает хаос. Хаос рождает разрушения. Беспричинные аварии. Катастрофы. Катаклизмы. Как сегодня. Я слежу за источником. Контролирую выбросы, нейтрализую излишки, предотвращаю последствия. Но сегодня… — Рэн поморщился и на секунду прервался, чтобы глотнуть чая. — Сегодня я едва не опоздал. Нике вдруг стало страшно. Она привыкла, что профессор Хейз всегда безукоризненно логичен. Рационален. Его пространные рассуждения привели ее в замешательство.Они совершенно не подходили строгому профессору и от этого звучали из его уст еще более странно. Может, ему нужно побыть одному? Прийти в себя, выспаться, а потом показаться врачу… Удар по асфальту наверняка не прошел бесследно.Ника чувствовала, как опух и налился болью ушиб на спине, но ведь и профессор тоже упал на асфальт, когда пытался ее спасти. Возможно, он пострадал куда сильнее, чем кажется?.. Девушка машинально водила пальцем по столешнице и судорожно размышляла, что делать. Уговорить его поехать в больницу? Усыпить бдительность и сбежать, когда он успокоится? Ее глаза невольно метнулись к двери, оценивая расстояние. Профессор, перехватив ее взгляд, криво улыбнулся. — Надо было с другого начинать. Он прикрыл глаза, будто прислушиваясь к чему-то, и замер. Мгновение не происходило ничего, но потом… Мигнул свет. Раз, другой. Лампа пронзительно тренькнула и погасла. Ника настороженно подняла глаза, но тут за спиной раздался громкий треск и со стены резко сорвалась картина. Стеклянная дверь взорвалась и посыпалась на паркет волной осколков, заставив девушку вскочить на ноги. Рэн стоял в двух шагах от нее. Его фигура в полутьме казалось… Неживой. Застывшей. Высеченной из мрамора. Когда он распахнул глаза, Ника увидела его зрачки — они слабо светились в темноте, быстро меняли свою форму, то расширяясь, то сжимаясь в точку. Девушка в ужасе зажмурилась, пытаясь закричать, но ни один звук не сорвался с ее губ. — Тихо. — Горячая ладонь заткнула ей рот. Вторая тут же легла поверх плеч, вжимая ее в твердое мужское тело, не давая пошевелиться. Волосы на виске защекотало от чужого дыхания. — Ненавижу крики. От мужчины разливалось тепло. Ника чувствовала, как жар мягко касается ее тела, лижет руки, мягко ластится, забираясь под свитер. Он будто проникал внутрь, согревая заледеневшие пальцы, сворачивался внутри теплым комком и проваливался куда-то глубоко, оставляя после себя едва тлеющие угольки. — Успокоилась? — тихий голос на ухо. Ника осторожно кивнула и руки исчезли. — Ваши глаза… Светятся. — с трудом проговорила девушка. Ее все еще пугало происходящее, но пульс почти выровнялся, а в голове один за одним рождались все новые вопросы. Она почти готова была поверить, что случилось что-то странное. Необычное. Необъяснимое. — Это нормально, — профессор Хейз наконец отступил от нее и вернулся к стойке. Вылил остывший чай, тщательно вымыл кружку и убрал ее на то же место, с которого вытащил ранее. Даже ручку повернул в нужную сторону. Снова зажегся торшер над столом, картина была аккуратно возвращена на место, а разбитое стекло убрано до последнего осколка. «Вот же зануда, — хмыкнула про себя Ника. И дом у него был такой же. Большой. Правильный. Скучный. Даже картина и та — абстракция, явно выбранная дизайнером интерьера. Отвлеченные мысли помогали расслабиться. Думая про Хейза, Ника будто возвращала мир на свои места. Он преподаватель, она студентка, впереди экзамены, а дома ее ждет ненаписанное эссе и исследование для Хейза. Но потом в ее мысли ворвались воспоминания о несущейся на нее машине, и сердце снова пропустило удар. Глаза профессора по-прежнему светились. И это быстро вернуло в реальность. — Остаточный эффект после выплеска. Скоро пройдет. — Профессор на мгновение зажмурился, а когда вновь поднял веки, жуткое сияние почти погасло. — А вот ты… На дороге произошел выброс силы. Я не успел нейтрализовать его вовремя и хаос поглотил тебя и водителя, вызвав аварию. Водитель уже не опасен, а вот ты будешь ночевать здесь. Я должен убедиться, что сила развеялась и ты не опасна. — А почему… — голос отказывался повиноваться. Откашлявшись, Ника продолжила: Почему вы не можете забрать ее? Хейз недовольно скривился и отрицательно покачал головой. — Я пытался. В тебе нет ни толики хаоса. Это меня и настораживает. А теперь спать. Мужчина закончил разговор и заметался по квартире, выхватывая из шкафов чистое белье и полотенце. *** Утро наступило неожиданно. Рэн вздрогнул в кресле, просыпаясь, и провел рукой по лицу, отгоняя мутные образы. Он вообще не собирался засыпать и планировал не спускать глаз с Ники, устроившись в кресле в углу комнаты.Та, забравшись на выделенный ей диван, долго крутилась под его подозрительным взглядом и явно чувствовала себя неуютно. Но, через какое-то время, видимо, совсем измотавшись, повернулась к нему спиной, свернулась клубком и, наконец, ровно засопела. Как отключился он сам Рэн не помнил. Мужчина зевнул, почесал отрастающую щетину и задумчиво посмотрел на девушку. Откровенно говоря, смысла сидеть у ее кровати не было никакого. Хаоса в ней не было. Совсем. Рэн столкнулся с таким впервые. Сначала он грешным делом подумал, что утратил способность видеть потоки, но потянувшись к остаточному хаосу и почувствовав, как тот все еще клубится внутри, быстро успокоился. За девушкой однозначно нужно было понаблюдать. Та, будто услышав его мысли, пошевелилась и перевернулась, сонно уставившись на него. Медленно села. Поправила мятую блузку, съехавшую набок. Сразу же отвела глаза, смущенная его взглядом, и хриплым со сна голосом поздоровалась: — Доброе утро. Когда я могу идти домой? Рэн с сожалением поднялся с кресла и направился к девушке. Посмотрел в глаза, подняв подбородок, покрутил ее лицо в разные стороны, пощупал пульс. Схватил за запястье и, прищурившись, наугад попробовал потянуть поток. Ничего. — Свободна. И забудь, что ты здесь была. Хорошо, что до занятий еще пару часов. Рэн с предвкушением покосился в сторону ванной и едва дождался, пока за Никой захлопнулась дверь.