Хранитель и колодец

Выплеск произошел на окраине спального района. Старые коттеджи развалились по обеим сторонам дороги, скалясь темными окнами. Рэн приехал сразу, едва потоки задергались. Припарковался под голым облезлым деревом, вышел и закурил, обшаривая взглядом ближайшие дома. Крайний был совсем плох: покосившаяся крыша, заколоченные окна, от ограды остались только редкие металлические штыри. Этому хаос уже не страшен — даже если обвалится совсем, вряд ли кто-то спохватится. Стоит удаленно, если будет рушиться, гниющие доски просто сложатся внутрь. Следующий — симпатичный двухэтажный коттедж. Аккуратный газон, лесенка из трех ступеней, на верхней — мокрый садовый гном. Окна светятся, значит, дома кто-то есть. Потоки задергало сильнее. Рэн снова с надеждой покосился на заброшенное здание. Хорошо бы здесь. Рвануло, конечно, совсем в другой стороне. Он даже не обратил внимания на то место. Серый неприметный дом целиком оказался под выплеском. Шансов вытянуть все быстро не было никаких. Потоки разливались, хлестала в воздух сила, набирала высоту и почему-то все никак не заканчивалась. Перед тем, как рвануть внутрь, Рэн даже на секунду застыл в каком-то глупом восторге: надо же, никогда такого не видел… Закончилось все плохо. Оно и не могло закончиться иначе: как-никак, один из самых сильных всплесков за год. А он еще как дурак радовался, когда нашел место: никаких тебе многоэтажек, никаких оживленных дорог, угроза минимальная, ну максимум обрушится старое перекрытие. Но дома в этом районе оказались прочными. А вот люди… Людей он, как всегда, переоценил. В доме была женщина и ее сожитель, сорвавшийся с петель. Когда Рэн оказался в комнате, она уже была вся в крови. В глазах мужчины не осталось ничего человеческого. Пока Рэн прижимал его к стене, максимально расширив щит и рывками загоняя под него силу, тот даже не сопротивлялся. Только моргал покрасневшими веками почти без ресниц и растягивал губы в нелепой улыбке. Рэн заледенел, когда понял, что втянул всю силу, до которой дотянулся, но выражение лица мужчины так и не поменялось. Ни тени сожаления не мелькнуло на его лице. Только тупое удовлетворение неразумного жестокого малыша, только что раздавившего жука и с любопытством изучающего его внутренности. Это произошло бы в любом случае. Рано или поздно. Выплеск просто стал катализатором. Рэн передернулся от омерзения и вызвал скорую. Ребенка он заметил уже потом. Маленькое, неподвижное тело в задравшейся рубашонке, почти целиком забившееся под диван. Голый выпирающий позвоночник на острой спине, синяки на бледной коже, руки прикрывают голову. Мать явно пыталась закрыть его собой и спрятать как можно дальше под укрытие старой мебели. Не помогло. Кажется, когда приехала скорая, оба еще дышали. Рэн был не уверен. Он не хотел знать, если нет. Сумасшедший сполз вниз по стенке и так и просидел все время, таращась в пустоту, пока его не забрали. Когда все закончилось, Рэн вышел из опустевшего дома и закурил. Хотелось в душ и отключиться. Спина мерзко чесалась. Сигарета прыгала в руках и, когда Рэн сжал кулак, чтобы успокоить дрожь, до крови пропорол ладонь вытянувшимися когтями. Голова поплыла, и мужчина спрятался в машине, откинувшись на спинку кресла. Щит не справлялся. Он потянулся к телефону и, по памяти набрав номер, с трудом прижал трубку к уху. Гудки. Бесконечные, тянущиеся, противно пикающие. Невыносимо. Наконец сквозь них фоном прорвались тяжелые басы и тонкий голос, пытаясь их перекричать, что-то неразборчиво ответил. — Ты где? — почти срываясь на хрип, спросил мужчина. Горло сжималось и воздух удавалось хватать короткими глотками. — «Максимус», — девчонка даже не стала ничего спрашивать. Кажется, его голос действительно плох, раз она не поинтересовалась, какого черта ненормальный профессор звонит ей ночью, чтобы выяснить, где она проводит свободное время... Рэн повернул ключ и, наплевав на все правила, рванул в клуб. Если он не доедет сейчас, потом только и останется, что свернуться в клубок в машине и скулить, пока щит не нейтрализует большую часть силы. И хорошо, если никто не вздумает постучать в стекло. Билет он купил на входе. Почему-то даже не подумал о том, что можно еще раз позвонить и дождаться у дверей клуба. Разрушительная сила бурлила внутри и заставляла действовать напролом. Ожидание, даже длиной в секунду, казалось невыносимым. Звездный мальчик Дэйв надрывался на сцене, облизывая микрофон, тряся длинными волосенками, выгибая костлявую грудь на потеху фанаткам. Те визжали в первых рядах и, пока Рэн продирался сквозь толпу, их крик фоном стоял у него в ушах. Темнота клуба была приятной. Редкие вспышки стробоскопа туманили мозги, отпечатываясь на сетчатке непонятной рваной картинкой. Сознание поплыло, и он почти перестал различать, где его несла толпа, а где он сам вливался в поток и поддавался общему безумию, подхватывая движение. Он откуда-то точно знал, куда ему нужно, и безошибочно продвигался вперед, к стене у бара, где хрупкая фигурка извивалась в танце, закрыв глаза, подчиняясь только ритму и голосу, несущемуся со сцены. Когда он обхватил ее за плечи, она даже не дернулась. Будто знала, что он здесь, будто ожидала его появления. Только едва заметно качнула головой и внезапно оказалась почти вплотную к нему. Рэн и сам не понял, как прижал ее к стене, сжимая в кулаке длинные волосы, вцепившись когтями в тонкую талию, впиваясь в ее губы, прикусывая почти до крови и проникая внутрь языком. Он застонал, почувствовав,что она отвечает ему, и сорвался окончательно. Окружающий мир померк. Он не мог оторваться от нее ни на мгновение. Ни в темном зале до самого конца выступления группы, ни в гримерке Дэйва, где ей нужно было сделать пару отчетных кадров для Джейсона, ни в машине после, где он целовал её как сумасшедший, не выпуская из рук. И плевать ему было, кто их увидит. К черту. Все к черту. Когда Ника спросила про выплеск, он помрачнел и отмахнулся, не желая вспоминать. Было и было. Не в первый раз. И не в последний… Его сила обвивала Нику и ластилась к ней, как котенок. Переход в этот раз происходил чертовски медленно, и Рэн безнаказанно пользовался возможностью не отпускать девушку, оправдываясь необходимостью. Но когда она снова к нему потянулась, он, неожиданно для себя, признался: — Я соврал. И когда девушка вопросительно на него посмотрела, хрипло уточнил: — На кемпинге. Выплеск не может изменять мои эмоции. Может только ослабить контроль над теми, что уже есть. И, когда ее глаза понимающе расширились, он просто накрыл ее губы поцелуем, не давая сказать ни слова. Не сейчас. Он просто не переживет, если она потребует объясниться… Они поехали к нему. Не то, чтобы он рассматривал другие варианты, но ради приличия сначала поинтересовался, куда ее отвезти. И пазл сложился как будто заранее: соседка привела к себе парня, было бы неплохо, если бы Ника погуляла подольше, а если сможет переночевать у одногруппника — варианта идеальнее не найти. И совсем не обязательно уточнять, что вместо вихрастого Майкла девушка отправится к своему злому профессору, ведь правда? Но Ника только покачала головой. И Рэн уже было досадливо сжал руль, готовясь ее отпустить, но девчонка рассмеялась и погладила его по небритой щеке: — Ты не злой. Немного колючий, но точно не злой. И кивнула на дорогу: — Поехали уже. Я замерзла. Он настороженно наблюдал, как она разувается, как улыбается, глядя на картину, которую притащила дизайнер матери, как устраивается на диване, подгибая под себя ноги. Казалось, что она вот-вот передумает и сбежит. В конце-концов, именно так сделал он на выходных. Тогда он понял, что девчонка почему-то нужна ему. Разбираться в собственных чувствах он не привык, и, откровенно говоря, мысль о том, что он нуждается в ком-то, привела его в ужас. И поэтому он предпочел отстраниться, закрыть глаза, сделать вид, что ничего не было. Но все же сегодня снова сорвался и рванул к ней. И как бы он не обманывал себя, оправдываясь излишком силы, на самом деле правда звучала по-другому. Он чувствовал себя отвратительно после сцены в том доме. Женщина в крови, острые позвонки бледной детской спины, едва видной из-за дивана, пустые глаза с красными веками — после всего этого хотелось забыться. И в его конкретном случае «забыться» — значило посадить девчонку к себе на колени, уткнуться в ее шею и просидеть так весь вечер, сжимая ее в руках. Это единственное чего ему хотелось. А потом развернуться, опустить ее на кровать, и… Рэн излишне громко стукнул по столу кружкой с чаем и покосился на Нику. Девушка завернулась в плед и щелкала пультом, перебирая недавно вышедшие новинки фильмов. Остановилась на каком-то мультике, довольно зарылась в ткань еще глубже. Посмотрела на него и похлопала по дивану рядом. Мда. Пожалуй, про кровать пока не стоит. Рэн подхватил кружки и устроился с краю. А когда чай был выпит, а тюлени на экране закружились в глупом танце, он сгреб девушку в охапку и, наконец, выдохнул, чувствуя, как она согревается под его руками. Завиток волос щекотал подбородок, запах ванили окутал его мягким облаком, и картина мрачного дома с его безумными обитателями понемногу начала стираться из памяти. Вот теперь все идет как надо.