Магия

      Гарри был рад, что занятия в школе закончились, но зато теперь ему негде было скрыться от Дадли и его дружков, которые каждый день приходили к нему домой. Увидев его, они подходили к нему и начинали дразнить, чем доводили его до белого каления. Но Гарри старался не поддаваться на провокации. Его мир вращался вокруг всего того, что происходило на уроках. Впрочем, бывали дни, когда он совершенно забывался, начиная по- настоящему мечтать. Ему было непонятно, откуда появляются мечты, ведь то, о чем он мечтал, не могло стать реальным. Но, несмотря ни на что, жизнь была прекрасна, и Гарри, ощущая свои крылья, верил, что впереди его ждет еще множество чудес, которые научат его понимать окружающий мир, дадут почувствовать то неописуемое счастье, которым были пронизаны песни птиц и ароматы цветов. У него была спокойная, как озеро, душа и дивные крылья. Ему нечего было стыдиться, и он не знал, что его ждет впереди. « Скоро придет настоящий день, и все станет ясно», — думал он, засыпая. Так он думал почти каждый день.       В сентябре он должен был пойти в среднюю школу и наконец-то расстаться с Дадли. Дадли перевели в частную школу, где когда-то учился дядя Вернон, — в «Вонингс». Кстати, туда же устроили и Пирса Полкисса.       А Гарри отдали в самую обычную общеобразовательную школу, в «Хай Камеронс». Дадли это показалось невероятно смешным. Он пытался объяснить это Гарри, но не преуспел. Дадли жаловался на то, что у него там не все было как у людей, и он стал пропадать в гараже с незнакомыми парнями и их подружками. Но Гарри сразу заметил, что делает это Пирс. Ведь у него, в отличие от Дадли, не было никаких прав. Он видел, как они с другими парнями курят траву прямо во дворе школы, и тоже стал курить. Но Пирс вел себя странно.       Как-то в июле тетя Петунья повезла Дадли в Лондон, чтобы купить ему фирменную форму школы «Вонингс», а Гарри отвела к миссис Фигг. Как ни странно, теперь у миссис Фигг стало куда приятнее, чем раньше. Выяснилось, что она сломала ногу, наступив на одну из своих кошек, и с тех пор уже не пылает к ним такой страстной любовью, как прежде. Так что она не показывала Гарри фотографии кошек, и даже разрешила ему посмотреть телевизор, но зато угостила шоколадным кексом, который, судя по вкусу, пролежал у нее в шкафу по крайней мере десяток лет.       Она была в курсе происходящего и как бы по секрету сказала, что все происходящее с ее детьми ужасно. Гарри слушал внимательно, хотя ему все время было скучно. Он взял кекс и, когда миссис Фигг отвернулась, бросил его в мусорное ведро. Она внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала.       В тот вечер Дадли гордо маршировал по гостиной в новой школьной форме. Ученики «Вонингса» носили темно-бордовые фраки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы, которые называются канотье. Еще они носили узловатые палки, которыми колотили друг друга за спинами учителей.       Считалось, что это хорошая подготовка к той взрослой жизни, которая начнется после школы. Дадли тоже подумывал об этом, и ему очень хотелось участвовать во всем этом. Он поделился своим желанием с Гарри, но тот возразил, что мир слишком жесток, чтобы играть в него так просто. Может быть, тогда Дадли стал думать о чем- нибудь другом, но вдруг заметил, что все вокруг молчат.       Глядя на Дадли, гордо вышагивающего в своей новой форме, дядя Вернон ужасно растрогался и ворчливым голосом — ворчал он притворно, пряча свои эмоции, — заметил, что это самый прекрасный момент в его жизни. Что же касается тети Петуньи, то она не стала скрывать своих чувств и разрыдалась, а потом воскликнула, что никак не может поверить в то, что этот взрослый красавец — ее крошка сыночек, ее миленькая лапочка. А Гарри даже боялся открыть рот. Он изо всех сил сдерживал смех, но тот так распирал его, что мальчику казалось, что у него вот-вот треснут ребра и хохот вырвется наружу. Поняв, что у него есть серьезное дело, он все же не выдержал и громко, так, что услышали все, пробасил: " Это весело!» И к его неописуемому восторгу, дядя Вернон испуганно вздрогнул и повернулся к нему.       Дадли был очень доволен собой. Впрочем, потрясение дядюшки длилось не слишком долго, и скоро он снова стал самим собой. А затем все переменилось. Дядя Вернон еще раз внимательно оглядел племянника, покачал головой и вздохнул.       Когда на следующее утро Гарри зашел на кухню позавтракать, там стоял ужасный запах. Как оказалось, он исходил из огромного металлического бака, стоявшего в мойке. Гарри подошел поближе. Бак был наполнен серой водой, в которой плавало нечто похожее на грязные тряпки.       Дядя Вернон склонился над ним, пробормотал несколько слов, и Гарри стало плохо. Когда он сумел снова посмотреть на дядю, тот уже был бледен как смерть.       — Что это? — спросил он тетю Петунью.       — Что это за гадость? — повторил он вопрос.       " Ужасно», — подумал Гарри.       — Эта гадость, которая плавает в баке, — спросил он тетю Петунью. — Думаю, это какая- то вонючая органика.       Тетя поджала губы — она всегда так делала, когда Гарри осмеливался задать ей вопрос.— Твоя новая школьная форма.Гарри снова заглянул в бак.— Ну да, конечно, — произнес он. — Я просто не догадался, что ее обязательно нужно намочить.— Не строй из себя дурака, — отрезала тетя Петунья.       — Я специально крашу старую форму Дадли в серый цвет. Когда я закончу, она будет выглядеть как новенькая.Гарри никак не мог в это поверить, но решил, что лучше не спорить. Не стоит расстраивать тетю Петунью — она сама так решила, значит, ей видней. Он повернулся к дяде Вернону.       — И что дальше? — Давай вынесем эту гадость на улицу, — предложил тот. — Поставим в бочку с водой.       Он сел за стол, стараясь не думать о том, как будет выглядеть в свой первый день в «Хай Камеронсе» — наверное, так, словно вырядился в обрывки полусгнившей шкуры мамонта.       Но все- таки было в этом что- то мрачное. Гарри вдруг стало казаться, что в комнате висит облако тоски, и нужно срочно от него избавиться. Он оглянулся на окно, выходящее в сад, — там не было ничего, кроме моря разноцветных листьев.       Из коридора донеслись знакомые звуки — почтальон просунул почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежавший в коридоре коврик.       — Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Вернон из-за газеты.       — Пошли за ней Гарри.       — Гарри, принеси почту.       — Пошлите за ней Дадли, — ответил Гарри.— Ткни его своей палкой, Дадли, — посоветовал дядя Вернон.Гарри увернулся от палки и пошел в коридор. На коврике лежали открытка от сестры дяди Вернона по имени Мардж, отдыхавшей на острове Уайт, коричневый конверт, в котором, судя по всему, лежал счет, и письмо для Гарри.       Подняв его, он обнаружил только лист бумаги с отпечатанным на машинке текстом. Заглянув в конверт, он увидел на нем марку и две сургучные печати. Подумав немного, он вытащил письмо и конверт. Письмо оказалось довольно длинным. За его содержательной и таинственной частью последовала обычная для таких случаев просьба — передать привет мистеру и миссис Дурсль.       — Давай поживее, мальчишка! — крикнул из кухни дядя Вернон. — Что ты там копаешься? Проверяешь, нет ли в письмах взрывчатки? Дядя Вернон расхохотался собственной шутке.       Гарри вернулся в кухню, все еще разглядывая письмо. Дядя Вернон вырвал бумагу из его рук.       — Это мое! — возмутился Гарри, пытаясь завладеть бумагой.— И кто, интересно, будет тебе писать? — презрительно фыркнул дядя Вернон, разворачивая письмо и бросая на него взгляд. Его красное лицо вдруг стало зеленым, причем быстрее, чем меняются цвета на светофоре. Но на этом дело не кончилось. Через несколько секунд лицо его стало серовато-белым, как засохшая овсяная каша.— П-П-Петунья! — заикаясь, выдохнул он.Дадли попытался вырвать у него письмо, но дядя Вернон поднял его над собой, чтобы Дадли не смог дотянуться. Подошедшая Петунья, большая любительница сплетен и слухов, взяла у мужа письмо и прочла первую строчку.       На мгновение всем показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Тетя схватилась за горло и втянула воздух с таким звуком, словно задыхалась.— Вернон! О боже, Вернон! Тетя и дядя смотрели друг на друга, кажется, позабыв о том, что на кухне сидят Гарри и Дадли. Правда, абстрагироваться надолго им не удалось, потому что Дадли не выносил, когда на него не обращали внимания.       Он подскочил к тете Петунье, ударил ее по лицу и вырвал письмо. В следующее мгновение он уже рвал его на мелкие клочки. Тетя вскрикнула, вырвала письмо из рук Дадли и отшвырнула прочь. И прежде чем Гарри успел остановить ее, схватила утюг и разбила его.Раздался звон. Его подхватили Петунья и дядя Вернон, и они вместе громко загоготали.       — ВОН! — взревел дядя Вернон и, схватив за шиворот сначала Дадли, а потом Гарри, выволок их в коридор и захлопнул за ними дверь кухни.Гарри и Дадли тут же устроили яростную, но молчаливую драку за место у замочной скважины — выиграл Дадли, и Гарри, не замечая, что очки повисли на одной дужке, улегся на пол, прикладывая ухо к узенькой полоске свободного пространства между полом и дверью.       — Вернон, — произнесла тетя Петунья дрожащим голосом.       — Вернон, посмотри на адрес, как они могли узнать, где он спит? Ты не думаешь, что они следят за домом? — Следят… даже шпионят… а может быть, даже ходят за нами по пятам, — пробормотал дядя Вернон, который, кажется, был на грани помешательства.       — Что нам делать, Вернон? Может быть, следует им ответить? Написать, что мы не хотим… Гарри видел, как блестящие туфли дяди Вернона ходят по кухне взад и вперед.       — Нет, — наконец ответил дядя Вернон. — Нет, мы просто проигнорируем это письмо. Если они не получат ответ… Да, это лучший выход из положения… Мы просто ничего не будем предпринимать…— Но…— Мне не нужны в доме такие типы, как они, ты поняла, Петунья?! Когда мы взяли его, разве мы не поклялись, что искореним всю эту опасную чепуху?! В тот вечер, вернувшись с работы, дядя Вернон совершил нечто такое, чего раньше никогда не делал, — он пришел к Гарри в чулан.       — Где мое письмо? — спросил Гарри, как только дядя Вернон протиснулся в дверь. — Кто мне его написал? — Никто. Оно было адресовано тебе по ошибке, — коротко пояснил дядя Вернон.       — Я его сжег.— Не было никаких ошибок, — горячо возразил Гарри. — Там даже было написано, что я живу в чулане.       — ТИХО ТЫ! — проревел дядя Вернон, и от его крика с потолка упало несколько пауков. Дядя Вернон снова развернулся к Гарри и уставился на него немигающим взглядом.— Слушай, ты… Твоя тетя и я тут подумали… Ты слишком вырос, чтобы и дальше жить здесь… Мы подумали, будет лучше, если ты переберешься во вторую спальню Дадли.— Зачем? — спросил Гарри.— Не задавай вопросов! — рявкнул дядя Вернон. — Собирай свое барахло и тащи его наверх, немедленно!       Гарри понял, что дядя Вернон, возможно, прав — с такой внешностью он мог оказаться слишком опасным. Скрепя сердце он взял письмо, спустился в чулан и сложил туда все свои пожитки. Дядя Вернон дал ему денег и велел купить новую одежду.       В доме Дурслей было четыре спальни — одна для дяди Вернона и тети Петуньи, одна для гостей (обычно в роли гостьи выступала сестра дяди Вернона Мардж), одна, где спал Дадли, и еще одна, в которой Дадли хранил те игрушки и вещи, которые не помещались в его первой спальне.       Гарри же хватило всего одного похода наверх, чтобы перенести все свои вещи из чулана. И теперь он сидел на кровати и осматривался.Почти всё в этой комнате было поломано. Проведя пальцами по груде вещей, валявшихся у двери, он понял, что здесь не убирались несколько лет. Он осмотрел другую кровать, стоявшую рядом. На ней была накидка из неизвестного ему материала, закрывавшая практически всю верхнюю часть тела. Он провел рукой по накидке и сразу отдернул руку, словно почувствовал боль. Он вспомнил, что в сундуке в его комнате лежала книга, которая дала ему надежду. Гарри достал ее, сел на кровать и открыл. Несколько минут он изучал изображение на обложке. Потом он вернулся к своему сундуку, вынул оттуда другую коробку и вернулся на кровать.       Эта книга была в точности такой, как он помнил — большая книга, цветная, с великолепными иллюстрациями. Он открыл ее. И сразу же испытал потрясение. Текст был написан на неизвестном языке, это было похоже на какое- то письмо на немецком. У него в голове мелькнула абсурдная мысль — а ведь написано то же самое!       Но нет — слова были другие. Только потом, пытаясь найти аналогии в китайской поэзии, он понял, что слово в начале фразы является шифром, который используют переписчики. Это была шифровка — каждое слово, даже если оно простое, стояло в своей строке в определенном порядке. Так что разгадывать текст можно было по звукам и, если перевести его на язык, который был понятен, по изменениям в произношении. Но сделать это было невозможно — слова были написаны таким образом, что любое толкование смысла, даже если бы оно имелось, было совершенно бессмысленно. Поэтому, решив, что увидел нечто любопытное, он решил изучить текст еще раз.       На этот раз читать было значительно легче. Постепенно на бумаге появилось описание разных трав, магических предметов и магических ритуалов. Были даже разделы, которые назывались заклинаниями или фолиантами. Часть листов была исписана непонятными для него символами, иероглифами и рунами, в которых он не мог разобраться. Еще было несколько книг, в которых каждая глава заканчивалась особым заклинанием или коротким, но сильным заклинанием. Были там и странные — с одной стороны, очень понятные, а с другой — на первый взгляд совершенно бессмысленные. Они начинались с выражения, с которым должны были начинаться все заклинания, и, видимо, были чем- то вроде заглавия, дальше следовало краткое описание последовательности частей заклинания, а затем приводилось написанное с его помощью заклинание.       Дойдя до этого места, Гарри решил прочитать некоторые заклинания, которые упоминались в прочитанном. Следуя по тексту, он почти сразу понял, что если не знает языка, с которого они составлены, то и сам не сможет понять их смысла. Размышляя над этим, он снова принялся за текст. Сперва страницы расплывались, но вскоре все прошло. Он обнаружил, что понимает почти все написанное и запомнил уже почти половину. Гарри задумался — ткуда же берется это странное сочетание неизвестного, привычного и непонятного? Прочитав последнее заклинание, он понял, что таинственная мудрость этого материала подсказала ответ, когда он в первый раз поднял глаза от книги.       И тут же вслед за этим ответом появилась информация о том, где искать следующую часть, и все стало на свои места. Оказалось, что этот текст содержит в себе более двадцати заклинаний. Однако, чтобы окончательно убедиться, что он понимает их смысл, Гарри решил сначала прочесть несколько. Но когда он сделал это, оказалось, что тексты заклинаний никак не связаны между собой, и понять их смысл, даже имея словарь, было невозможно. В этот момент он понял, что поиски никакого результата не дадут, если не будут подкреплены познаниями в области точных наук.       С этими знаниями он раскрыл книгу на странице, где были записаны заклинания и попытался найти нужные формулы. Ничего не вышло — формулы были написаны так, что их трудно было что- либо понять, а заклинания, которые он пытался вспомнить, представлялись совершенно бессмысленными. Тогда Гарри применил заклинание второго типа. Чтобы заклинания обрели смысл, нужно было сделать так, чтобы они обрели смысл независимо друг от друга. Он понял, в чем дело, когда выучил все восемь формул сразу, после чего их смысл и стал ясен.       Снизу доносились вопли Дадли.       — Я не хочу, чтобы он там спал!.. Мне нужна эта комната!.. Пусть он убирается оттуда!..       Гарри вздохнул и лег на кровать. Вчера он отдал бы все на свете за то, чтобы оказаться здесь. Сегодня он предпочел бы оказаться в чулане со своим письмом, чем здесь, но без письма.       На другое утро, когда проснулся и поглядел на потолок, он сразу понял, что ему снова снился один из многих страхов, которыми он был полон с момента приезда. Это был страх перед высотой. Сейчас, проснувшись, он понял, что вот сейчас, сию секунду, он действительно может увидеть солнце и звезды.       Прозрачное ночное небо словно смеялось над ним. Он спрятал голову под подушку и стал дышать медленно и глубоко, стараясь, чтобы это получилось как можно незаметнее. Нет, не зря он все время видел сны об астрономии. Звезды были для него настоящими живыми сущностями, для которых просто не существовало другого, гораздо лучшего места. Он засыпал и, когда просыпался, видел их снова. Это было не так страшно, потому что к этому можно было привыкнуть. Просто нужно было сделать для себя кое- какие выводы. Во- первых, в одном из снов он видел новые слова — и теперь он знал, что это не сон.       За завтраком все сидели какие-то очень притихшие.       А Дадли вообще пребывал в состоянии шока. Накануне он орал во все горло, колотил отца новой дубинкой, давился, пинал мать и подкидывал вверх свою черепаху, разбив ею стеклянную крышу оранжереи, но ему так и не вернули его вторую комнату. Что касается Гарри, то он вспоминал вчерашнее утро и жалел о том, что не распечатал свое письмо, пока был в коридоре. Дядя Вернон и тетя Петунья обменивались мрачными взглядами.       Когда за дверью послышались шаги почтальона, дядя Вернон, все утро пытавшийся быть очень внимательным и вежливым по отношению к Гарри, потребовал, чтобы за почтой сходил Дадли. Из кухни было слышно, как тот идет к двери, стуча своей палкой по стенам и вообще по всему, что попадалось ему на пути. А затем донесся его крик:       — Тут еще одно! «Мистеру Г. Поттеру, дом четыре по улице Тисовая, самая маленькая спальня».       Дядя Вернон со сдавленным криком вскочил и метнулся в коридор. Несколько секунд за дверью слышался только его прерывистый шепот:       — Ты посмотри только, сколько пишут, а мне никто не сказал, что это какой- то идиот аноним…       Вернону пришлось повалить Дадли на землю, чтобы вырвать у него из рук письмо, а это оказалось непросто, потому что Гарри сзади обхватил дядю Вернона за шею. После непродолжительной, но жаркой схватки, в которой каждый получил по нескольку ударов узловатой палкой, дядя Вернон распрямился, тяжело дыша, но зато сжимая в руке письмо, адресованное Гарри.       — Иди в свой чулан… я хотел сказать, в свою спальню, — прохрипел он, обращаясь к Гарри. — И ты, Дадли… уйди отсюда, просто уйди.       Гарри долго мерил шагами спальню. Где- то рядом играл Дадли, но это были какие- то дикие звуки — со стороны чулана доносились шипение и хруст, перемежавшиеся тихим стуком падающих на пол жестянок. В конце концов Гарри сел на свою кровать, и шум за стеной стих. Гарри слышал, как громко всхлипывает от смеха дядя Вернон, бранясь сквозь сон. В спальне было тихо- тихо, только дверь чулана время от времени начинала тихо поскрипывать.