Haptophobia

      Минхо и Хёнджин мчатся на мотоцикле. И это первый раз, когда Хёнджин полностью расслаблен во время поездки, теперь он без доли страха может прижиматься к Минхо, крепко обхватив его поперёк талии. Он может отдаться чувствам и осматриваться вокруг сквозь стекло шлема. Они мчатся прямо к горизонту.       Мимо пролетают здания, которые выглядят чуть размыто из-за развитой скорости, проезжают машины, что кажутся совсем медленными, проходят люди…       Сегодня утром Сана позвонила Минхо с новостью о том, что котята уже не нуждаются в маме, а бабушка совсем злится из-за писка детей. Ли, как добропорядочный и законопослушный отец, на всех парах кинулся к месту, где его ждут малыши. — Вот мы сюда и вернулись, — смеётся Хёнджин, осматривая старые здания. — Да, снова в этой дыре. — Хо? А как мы назад с котятами то поедем? — спрашивает Хёнджин, почему-то задумавшись об этом. — Об этом я уже подумал, — Ли снимает свой шлем и поправляет волосы, — ты с детьми поедешь в такси, а я следом. — Прекрасно, гений, — смеётся Джинни и тянет Минхо к нужному дому. — Все вы отцы одинаковые, — бурчит Чеён, что тоже оказалась здесь, — приехали, когда уже всё. — Что всё? — взволнованно спрашивает Минхо. — Дети уже выросли и не плачут по ночам, а вообще, поздравляю папашу с тройней, — смеётся Розэ, указывая на комнату Саны. — Пойдём смотреть, — улыбается Хёнджин, направляясь к двери.       В комнате тепло и тихо. Сана сидит на полу возле широкой коробки, что раскрашена разными цветами. В коробке спит кошка, заметно похудевшая после родов, а вокруг неё неуклюже ходят трое котят. Двое резвых котёнка рыжие с белыми пятнами, а самая тихая и спокойная серая с полосками. — Какие крохи, — шепчет Минхо, поднимая полосатого котенка на руки, прижимая к груди. — Минхо так осторожно и трепетно относится только к Хёнджину и котам, — смеётся Чеён. — Я принесу вам коробку поменьше, — улыбается Сана. — Что между вами? — спрашивает Джинни у Чеён, когда Сана вышла. — Ничего, мы просто друзья, — улыбается Розэ, — она стопроцентная гетеро. — Грустно, однако, — бормочет Минхо. — Ну, не всем везёт, как вам с Джинни, — отвечает Чеён, поглаживая котёнка на руках Минхо. — Почему ты решил себе их взять? — Я всегда любил котов и мечтал о парочке, — смеётся Ли. — Ты просто ожил, Ли Минхо, словно от долгого сна, вы как одно целое, — замечает Розэ, — кстати, Джинни, ты берёшь Минхо с собой на приём? — неожиданно спрашивает Чеён, и Хёнджин широко распахивает глаза. — Что за приём? — непонимающе спросил Минхо. — Я тебе позже расскажу, хорошо? — Прости, — одними губами проговорила Розэ, понимая, что Джинни ещё не успел сказать.       На что Хван лишь вздохнул — всё-таки придётся это обсуждать.

***

      Хёнджин едет в такси с коробкой шебуршащихся котят внутри. Сана заботливо замотала детей в одеяло, а сердце Хёнджина кровью обливалось, когда Луна провожала вместе с Розэ и Саной своих детей. — Вы знаете этого мотоциклиста? — неожиданно спрашивает водитель у Хёнджина. — Да, это мой, — Джинни осёкся, — это мой друг, он не мог бросить мотоцикл. — Хорошо, а я уже успел подумать о преследовании, — улыбнулся водитель. — Нет, всё в порядке.       Хёнджин посматривает в окно на осторожно едущего Минхо совсем рядом, и в мыслях почему-то всплывает образ президента и его охраны. Хван тут же вспоминает о приёме, и ему опять становится грустно. Ещё когда ребята ехали в поездку, Хёнджину пришло приглашение на званый рождественский вечер, два билета, так как ему уже больше шестнадцати, то уже без родителей. Однако, его мама сразу же написала, что они идут в полном составе, и возможно, там они и присмотрят Джинни спутницу. Хван тогда ничего не ответил, ссылаясь на отсутствие связи, но мысли о приёме всё ещё возвращались в голову время от времени. Минхо вряд ли согласится пойти, а если и согласится, то какова будет реакция родителей? Палка о двух концах, вот и пришло время Джинни выбирать. — Принц, так что за приём? — всё же спрашивает Минхо уже сидя на полу в своей комнате, устраивая котят на новое место. — Мне пришло два пригласительных на рождественский приём, — вздыхает Хёнджин.       Минхо отрывается от своего занятия и садится к Хёнджину. — Ты не хочешь, чтобы я шёл с тобой, или в чём проблема? — настороженно спрашивает Минхо. — Я правда не знаю что делать, — шепчет Джинни, роняя голову на руки, — если я пойду с тобой, то вероятнее всего поссорюсь с родителями, а если пойду туда с родителями, то… — То? — Вероятнее всего вернусь с невестой, — выдавливает Хван, закрывая глаза, не желая смотреть на Ли. — Чёрт, ты серьёзно сейчас? Мы в каком веке живём? — у Минхо внутри что-то с треском обрывается и вновь вылазят мысли, что так долго сидят в его параноидальной голове. — Я в растерянности, — Хёнджин не знает, какой реакции ожидать от Ли, и от этого только страшнее. — Тебе не нужно выбирать, — сухо говорит Минхо, Хван вздрагивает от того, насколько давно Ли не говорил с ним таким тоном. — Это изначально был дохлый номер. — Что, прости? — Мы из разных миров, Принц, к этому всё шло. Наша сказка затянулась, — холодно говорит Минхо, а Джинни не хочется верить в эти слова, — ты не можешь поссориться с родителями, что ты будешь делать без их поддержки? — Минхо! — Хван протягивает руку к руке Ли, но тот в панике отдёргивает её, не давая коснуться, мосты сожжены. — Не трогай меня, — Ли на глазах вновь превращается в дикого зверя и казалось бы, этого больше не случится, но хрупкая психика Минхо разрушает сама себя. — Я всегда был бедным ничтожеством, которое ничего не может тебе дать. Пришло время отпустить тебя, Принц, я тяну тебя на самое дно.       Сердце Джинни болезненно сжимается, а комок подступает к горлу, в это просто невозможно поверить. Он и вправду всё это слышит? Хочется верить, что у него всего-навсего слуховые галлюцинации. — Ты мне нужен не из-за денег! — Нет, Принц, я всё это время корил себя за то, что гублю тебя. Ты должен быть среди аристократов, среди светских людей, в сопровождении красивой статной девушки, — с болью в голосе проговаривает Минхо. — Но мне нужен ты, — по щекам Джинни уже во всю стекают слёзы. Слёзы боли и разочарования. — Я запудрил тебе мозг, Принц, я не дам тебе сломать жизнь, мы ошиблись! Считай это всё ошибкой. — Не смей называть это ошибкой! — срывается на крик Хван. — Уходи, Принц. Ты обещал, что останешься, пока я не попрошу уйти. Я вызову тебе такси — это всё, что я могу для тебя сделать, — шепчет Минхо, выходя из комнаты. — Ледышка!       Минхо остановился спиной к Хвану, глотая горькие слёзы, сдерживая себя, чтобы не показать этого его Принцу. У него и так сердце сжимается, а душа рвётся на клочья, но он не может себе позволить сломать Хвану жизнь. Если он откажется от родителей, то он откажется от своего будущего. — Ледышка, — повторяет Хёнджин, содрогаясь от рыданий, Ли не может так поступить с ним. Не должен так поступать.       Минхо не обернулся. Он покинул комнату, не показав своей боли и своих слёз. Кажется, они вернулись к началу своей истории.

***

      Хёнджин стоит на сцене. А всё идёт кругом. Он ищет взгляд в толпе, а его нигде нет. Он опускает нос в воротник своей куртки и не ощущает запаха родной мяты, не ощущает родное тепло. И выть хочется от чувства пустоты посреди груди, от чувства брошенности и ненужности, ведь он отвык жить без Минхо. Хван стоит на сцене и на автомате читает свои строки, неосознанно теряясь и периодически сбиваясь с ритма. Он оглядывается вокруг и видит взволнованные взгляды друзей. Прикрывает глаза и видит только Минхо, вспоминает их сладкую ночь при луне, вспоминает касания и вселенскую нежность. Он читает строки, и слёзы предательски стекают по щекам. — Моё продолжение, моё чувство ритма. Мои слова не поддаются алгоритмам. Мне нужна лишь рука и пьянящий запах мяты. Моя судьба в твоих руках и на ней твои пятна.       Хёнджин тяжело опускается со сцены, а слёзы всё продолжают идти нескончаемым потоком. — Крис, позвони Минхо, а я с этим горем разберусь, — сетует Юта.       Хенджин и Накамото удобно расположились в самом углу барной стойки. Юта крепко прижимает к себе Хёнджина, что продолжает плакать. Японец вытирает слёзы с красивого лица и заботливо усаживает его на стул. — Выкладывай, ребёнок, что произошло у вас с Ли, — мягко спрашивает Юта, наливая шот в рюмки. — У меня завтра приём среди светских кругов, — неуверенно начинает Джинни. — Кажется, я понимаю, откуда ноги растут, извини, продолжай. — Минхо, видимо, теперь хочет расстаться, — на последней фразе голос Хёнджина предательски дрогнул. — Дело плохо, но не совсем, — улыбнулся Накамото, — вы теперь так просто друг от друга не откажетесь, и Хо скоро это поймёт. Ты главное пойми его, хорошо? И ради всего святого, поговорите нормально, сколько ссор из-за недомолвок и неумения банально пользоваться языком в нужном месте. Минхо всегда жил простым пацаном с улицы. Курил, рисовал граффити, гонял на мотоцикле. Твоя жизнь явно ему не подходит, вот он и переживает, — парирует японец, наливая ещё по одной рюмке. — Я понимаю, и сделал выбор, — не очень громко говорит Хван, что Юта пододвинулся чуть-чуть поближе. — Какой ещё выбор? — Если я выберу семью, то потеряю Минхо, а если выбираю Хо, то семья явно откажется от меня, — напряжённо выдавливает Хван. — Господи, вот чего Ли и испугался, чувство вины манипулирует им, — грустно говорит Накамото, — Джинни, пожалуйста, поезжай домой, хорошо? Верь Крису, он поговорит с Минхо. Тебя подвезти? — Не нужно, спасибо, — выдавливает Хёнджин, поднимаясь с высокого барного стула.       Голову неприятно ведёт в сторону, руки и ноги слишком расслаблены для того, чтобы куда-то идти. Хёнджин идёт по холодной улице, а воспоминания нахлынывают с головой. Всё, что связано с Минхо, давит на плечи непонятным грузом. Сердце рвётся на части, а из глаз опять начинают капать солёные слёзы. — Джинни, пожалуйста, только не натвори глупостей, иди домой, хорошо? — слышится низкий голос Феликса в трубке. — Ликс, я иду и думаю о том, что будет здорово, если вот сейчас меня машина переедет. Больше не будет так больно, — дрожащим голосом выдавливает Хван, отчего Ли начинает переживать только сильнее. — Ты где сейчас? — Почти возле дома, — честно отвечает Хёнджин. — Вот и иди домой, напиши, как будешь в кровати, — встревоженно просит Ли. — Спокойной ночи, Ликси. — Отдохни хорошенько, Джинни!       Хёнджин вваливается домой, где везде зажжён свет, что неприятно режет глаза. — Хёнджин! Ты что, пил алкоголь? — с ходу неверюще спрашивает Дахён. — Да, мама, — Хвану уже глубоко плевать на всё. — Хван Хёнджин, немедленно сядь! — повышает голос женщина, и Хёнджин тяжело падает на стул. — А теперь рассказывай, с какой компанией ты связался? Мой сын сам не при каких условиях не стал бы пить, разъезжать на мотоциклах, а уж тем более выступать с низкосортной музыкой, будучи одетым, как оборванец!       Сердце Хёнджина падает в пятки — она узнала. «Мне нечего терять. Я всё уже решил», — проносится в голове Джинни. — Я нашёл себе друзей, одеваюсь я, как мне нравится, а низкосортную музыку я пишу сам, — скороговоркой проговаривает Хван. — Этого не может быть! Мы не так тебя воспитывали. Я думала, что ты достаточно вырос для того, чтобы тебе можно дать немного свободы… — Хёнджин лишь ехидно улыбается. — В таком случае мы возвращаем былой режим. Видимо, я слишком рано подумала, что ты вырос! Будешь ездить на все занятия со мной, а со школы тебя будет забирать водитель и без моего ведома больше никуда. Ах, да, ещё. Мы с отцом нашли тебе девушку для помолвки — Цзыюй просто прекрасная девушка, тебе понравится.       Сердце Хёнджина болезненно сжимается на этих словах, а руки сжимаются в кулаки. — Она образованная, — начинает Дахён.       А в голове Хёнджин возвращается к Минхо: — А я думал, что такие, как ты, не читают сопливые романы?! — неожиданно выпалил Хван. — Это было давно, я был молод и наивен, — кажется, Минхо немного улыбнулся. — Именно поэтому ты так ненавидишь Ретта? — да чего он прицепился к этому Батлеру? — Он придурок. А Скарлетт мужчина больше, чем он сам, — не унимается Ли, — ты бы ещё сказал, что сохнешь по мистеру Дарси! — Конечно! Есть человек в этом мире, кому не нравится мистер Дарси? Это же лучший персонаж из романа «Гордость и предубеждение». — Остин его слишком идеализировала, Хван, в жизни таких людей нет, — усмехнулся Минхо. — Очень заботливая, — продолжает Дахён.       Но не такая, как Ли. — Я собираюсь уложить тебя спать, — мягко улыбнулся Минхо. — Но я совсем не хочу спать! — Я тебя не спрашиваю, живо в кровать. Хочешь, сказку тебе расскажу? — смеётся Ли. — А вот хочу. — В кровать! — указывает на уютную постель Минхо. — Безумно нежная юная леди, — с гордостью продолжает женщина.       Хёнджин возвращается в тот день, к тёплым губам и нежным рукам. К горячему сердцу и удивительно холодному мозгу Минхо. «— Я не хотел говорить это в процессе, чтобы нельзя было скинуть на эмоции, — шепчет Минхо, — но… Я люблю тебя, мой Принц.» — Ты попросишь её руки завтра при всех, и мы подпишем договор, а свадьбу сыграем уже через года два, — довольно говорит женщина, — ты и думать о своих друзьях забудешь. — Я не буду этого делать, — мрачно выдавливает из себя Хёнджин, смотря словно сквозь свою мать, сжимая руки в кулаки. — Что это значит не будешь? Будешь! Это твоё предназначение! Какая от тебя польза тогда? Ты поможешь отцу заключить выгодный договор, юноша, — строго говорит женщина на повышенных тонах. — Я не просил рожать меня! Если не кем потакать, то купи себе собаку или, не знаю, змею! Может, мне лучше поступить как Йеджи? Как думаешь? — язвительно выдавливает Джинни.       За этой фразой послышался хлопок и тихий стон боли Хёнджина. Дахён ударила его, не сдержав пыла, а Джинни невидящими от слёз глазами смотрит на мать, держась за щеку. — Джинни, это всё ради тебя, — шепчет она, — завтра ты попросишь руки Цзыюй. Она уже согласилась на этот брак, потому что ты настоящий красавец, а как узнала, что ты не тронут никем, так совсем растаяла.       Хёнджин истерически засмеялся и поднялся с дивана, кажется, у него крыша едет. Слова матери кажутся чем-то нереальным, словно шутка, не очень смешной розыгрыш. Они его и правда буквально продали? — Прости, мама, но тут выяснилось, что я по мальчикам, — смеётся Хван, — а вот тронут я или нет, это уже как посмотреть. С какой стороны, так сказать. — Ты несёшь бред — это из-за алкоголя, иди отоспись, завтра рано вставать, — строго проговорила женщина и с непроницаемым лицом покинула комнату.       Хёнджин упал на колени и наконец-то выпустил слёзы наружу. Такой истерики у него ещё не было ни разу. Он громко плакал, ломаясь. А на лице Хван Дахён не дёрнулся ни один мускул. — Я говорила, что он у нас слабенький, слишком много эмоций стал проявлять, — брезгливо говорит женщина своему мужу, что больше не может слышать плач своего единственного сына. Плач горечи и полной безысходности. Плач безнадёжности и чувства одиночества. Хёнджин уже плачет по свободе, которой раньше никогда и не было. Минхо открыл ему доступ к кислороду, и теперь без него Хван задыхается, душится от боли, что углекислым газом заполонила организм, безнадёжно отравляя его. Он больше не может дышать без Минхо.

***

      Минхо делает кофе с ещё более угрюмым лицом, что было раньше. Лицо опухло, глаза красные, а людей хочется попросту поубивать. Ли попросил отгул на сегодня, но его сменщик как назло заболел.       Он сидел на полу, как герой грёбаного сопливого сериала, возле коробки с маленькими пушистыми комочками. Сидел на полу и молча ронял слёзы на холодный пол, а душа болит… Минхо не мог поступить по-другому. Не мог. Принц бы точно выбрал его и тем самым сломал бы себе жизнь, но как самому Минхо жить без Джинни? В чём теперь смысл? Ли так страшно, что он опять закроется ото всех, так страшно, что он опять не сможет терпеть касания людей. Один из детей, словно всё почувствовав, вылез из коробки, смешно перекувыркнувшись через край, и лёг на колени к Минхо, что всё так же сидит на полу. Лёг на колени и тихо, совсем по-детски, замурчал. — Да, малыш, как-нибудь прорвёмся, нас теперь вот сколько, справимся, — тихо говорит Минхо и сам не верит в свои же слова, чувствуя, как поток слёз начинает течь только в разы сильнее. — Минхо? — голос Чана вырывает Ли из череды воспоминаний, что накрыли слишком резко и незаметно, а главное, слёзы матеарелизировались из воспоминаний. — Привет, хён, — вымученно улыбнулся Минхо и резко отвернулся к кофемашине, часто моргая. — Ли Минхо, я тебя как свои пять пальцев знаю, повернись ко мне, — строго говорит Чан, и Минхо поворачивается. — Господи, Хо, пойдём в подсобку, — сердце Чана болезненно сжалось от вида такого разбитого Минхо, от вида пустоты в его взгляде. — Я на работе, хён, — сухо бормочет Ли. — Никого нет, а на улице метель, — Чан умоляюще смотрит на Минхо, но тот неумолим. — Хён, делай заказ или уходи. — Эспрессо, двойной, — усмехается Крис. — Сердце станет, — шипит Минхо, но возвращается к кофемашине. — Минхо, нам нужно поговорить, — тихо говорит Чан, а Ли заторможенно поворачивается. — О чём? — О Джинни. —Так ты знаешь? — Конечно, я знаю, он разрыдался во время выступления, — Минхо меняется в лице и обеспокоенно заглядывает в глаза хёна. — Как он? — Плохо, Феликс очень переживает. Минхо, вам нужно нормально поговорить, без эмоций и ненужной пафосности, — тихо проговаривает Кристофер.

***

      Утром Хван замазывает синяк на щеке, смаргивая слёзы, без эмоций натягивает пиджак, вешает серьги. Он позволяет сделать себе укладку на вновь осветлённые волосы. Хмурится от лака и всё так же молча кивает уходящему парикмахеру. Хёнджин смотрит на себя в отражении зеркала и не может понять, как ему вообще вернуться к прошлой жизни, как отказаться от свободы, как отказаться от Минхо? — Ты у меня просто красавец, юноша — загляденье, — воркует Дахён, — Джинни, ты словно вернулся ко мне. Взгляд без эмоций, как я и учила, умница, сынок. — Да, мам. — Я тобой довольна, пора выезжать, не забудь карнавальную маску.       Хёнджин берёт маску со стола и завязывает её перед зеркалом. Белого цвета с кучей камней и небольшим пером сбоку. Надевать маску на маску — интересное решение. Смотря на этот элемент на своём лице, Хёнджин невольно вспоминает клуб Юты, а вернее, свой первый раз в этом клубе. Там все официанты были в материальных масках, а они с Минхо были в моральных. Какая ирония, что к следующему приёму в своей жизни всё вернётся к тому, с чего всё начиналось.       Крепко завязанная карнавальная маска крепко прилегает к лицу, неприятно надавливая на синяк на скуле, но эта боль совсем ничего по сравнению с бурей, что творится в душе. Буря в душе, а на лице полный штиль — это так в стиле семейства Хван.       Вокруг куча журналистов, что тычут камерой в лицо, много репортёров и незнакомых лиц. Впереди виднеется семейство Со и Феликс рядом — они дают интервью по поводу господина Ли, отца Феликса. А у входа в зал собрались Ким в полном составе. Сынмин и Чеён в парных брючных костюмах, а маленькая Айрин в платье той же цветовой гаммы. Рядом с ними, кажется, стоит Джисон, и Хёнджин поначалу даже подумал, что у него зрительные галлюцинации, но нет. Хан Джисон собственной персоной. Джинни в панике оглядывается вокруг, и везде столько людей, что становится поистине плохо. Репортёры, журналисты, семьи в масках, фальшивая улыбка матери, обеспокоенный взгляд отца — всё это крутится вокруг и кружит голову. — Как вы прокомментируете недавний слух о том, что ваш сын выступает в клубе по ночам? — тараторит журналист, протягивая матери микрофон. — Никак, вы верно подметили, что это слух, — улыбается Дахён. — Господин Хван, какие у вас ожидания от сегодняшнего рождественского приёма? — второй вопрос прилетает Хёнджину. — Сегодня, — Джинни задумывается, дыхание спирает, и он медленно пытается ослабить давление дурацкой бабочки на шее, — сегодня на мне большая ответственность, потому что я планирую сделать серьёзный шаг для себя.       Хван Дахён довольно улыбается и отходит от толпы репортёров. — Семья Чжоу приехала, — сообщает глава семейства Хван, — Чжоу Цзыюй.       Сердце Джинни падает в пятки, и уж точно не из-за красоты девушки. Она, безусловно, прекрасна со своим маленьким лицом, большими глазами, складной фигурой в золотом платье и длинными блестящими волосами, но Хёнджин только сейчас осознаёт всю серьёзность ситуации. — Мы присмотрели тебе её ещё шесть лет назад на приёме у господина Сяо в Шанхае, — улыбнулась Дахён, — правда, первым должен был связаться с другой семьей не ты.       «Йеджи», — пронеслось в голове Хвана. Что бы она сказала на это? Вероятнее всего ударила бы Джинни, назвав идиотом. — Ты сделаешь это в начале, когда они подойдут, тогда внимание репортёров до самого конца будет направлено только на нас.       Сердце Хёнджина заколотилось в истерике, а живот начало сводить, в голове столько мыслей, что она начинает идти кругом, когда семейство Чжоу подошло, а мать настойчиво ткнула Хвана под рёбра локтём во второй раз. Девушка смотрит внимательно, очевидно, очарованная Хёнджином. — Цзыюй, — неуверенно начал он, замечая тёплый взгляд девушки на себе. — Хёнджин! — слышится крик Чана с другого конца территории, отведённой на мероприятие.       И еле слышное: — Принц…