False choice

После третьего по счету бокала скотча Агата устало откинула голову на спинку дивана и уставилась в лепной потолок, с преувеличенным интересом рассматривая витиеватый узор. Эдвард молчал, бездумно накручивая на палец прядь её волос, и не сводил с девушки взгляда, размышляя о том, как же он умудрился так просчитаться и упустить её. — О чем молчишь? — парень первым прервал затянувшееся безмолвие, осторожно дергая Харрис за локон. Девушка шикнула, скомкано выругавшись, и хотела было прижать руку к губам, упрекая себя за неподобающее поведение, но вовремя сообразила, что сейчас она не мисс Агата Харрис, племянница всем известной бизнесвумен Аннет Сильвер-Харрис, а обычная девушка, распивающая алкоголь в компании старого друга. Друга, что видел её в любом состоянии, друга, что всегда был рядом, друга, которого она любила и того, кто стал её первым. И, как они оба тогда полагали, должен был оказаться единственным, но… Вечно это чёртово «но» все портит. — Агата? — Вспоминаю, — наконец ответила она, поворачивая голову в сторону Эдварда, — детство, юность… нас. — Думаешь, что было бы, если? — И это тоже, — прикрыв веки, Агата кивнула, погружаясь с головой в воспоминания. Но решила не задерживаться там слишком долго, поэтому уже через секунду улыбнулась, приподнимая стакан, — ещё один, и я домой. Алекс… — …ждёт, — закончил за неё фразу Эдвард, понимающе склонив голову набок. — Ты счастлива? — спросил он совершенно неожиданно, прожигая девушку пытливым взглядом. — Судя по тому, что сейчас ты здесь, а не с ним, могу сделать некоторые выводы. — Я не хочу об этом, — прервала его Агата, резко вставая с дивана. Алкоголь тут же побежал по венам, отчего Харрис пошатнулась, едва не рухнув другу на колени, и громко засмеялась из-за того, что из груди вырвалось недовольное, совершенно пьяное: «Черт!». Эдвард мягко улыбнулся, протягивая руку и намереваясь усадить гостью обратно на диван. Но в схватке с гравитацией все же победил скотч, поэтому Агата, крутанувшись в воздухе, упала прямо на Кадогана, замирая в миллиметре от его лица. Сильные руки резко сомкнулись на талии девушки, растерявшейся от такого напора. Засмущавшись, она немного сдвинулась вбок, давая понять, что намерена вернуться на место. — Агата, — хрипло прошептал Эдвард, разгоняя по коже липкие мурашки. Она тихо всхлипнула, вспоминая вдруг давно забытое тепло от прикосновения его рук, и прижалась к груди, зарываясь носом в футболку, пропитанную ароматом мужского тела и одеколона. — Мне нужно домой, — прошептала Агата, немного поднимая голову и случайно касаясь губами шеи Эдварда, на что тот издал еле слышный неясный стон, а руки ещё сильнее прижали трепещущее тело девушки к торсу. — Не нужно, — попросила, оставляя на его коже короткий поцелуй, — уже поздно, — губы скользнули дальше, обжигая и оставляя после себя легкую дрожь, медленно приближаясь к скуле. — Тогда прекрати, — ответил Эдвард, — или продолжай, если хочешь… — Я не знаю, чего хочу, — выдохнула ему в губы, едва ощутимо касаясь своими, — я запуталась. Эдвард отклонился назад, чтобы заглянуть в глаза, полные такой тоски и боли, что его собственное сердце невольно сжалось, а губы тут же нашли её, втягивая в нежный поцелуй. Почти невинный, скорее детский, чем те, что обычно дарят в порыве страсти. Агата застонала, заерзав на его коленях, и придвинулась ближе, вжимаясь в крепкую мужскую грудь всем телом. Ладони Эдварда сами поползли по телу Харрис, мягко сминая упругую кожу. Миг, и она оказалась на диване, прижатая лопатками к вычурному бархату, пока влажный язык парня нежно ласкал её губы, намекая на продолжение. Дыхание сбилось, выдавая желание, стоило Агате немного приоткрыть рот. Языки встретились в жадном поцелуе, даря друг другу всю ту любовь, что когда-то существовала только для них двоих. — Подожди, — девушка немного выкрутилась из объятий, помотав головой из стороны в сторону, и замерла, сосредотачиваясь на зеленых глазах Эдварда, застывших напротив. — Это не правильно. — А что правильно? — парировал Кадоган, через слово оставляя губами короткие смазанные кляксы на её лице. — Брак по расчёту правильно? Быть с тем, кого не любишь, правильно? Не быть моей — тоже правильно? Агата протяжно вздохнула, ощущая, как невыносимая тоска опускается на плечи, все сильнее придавливая её к дивану. Она словно та самая бабочка, надежно прибитая к куску пенопласта в золоченой рамке. Красивая, но не свободная. — И все же, — с заметным усилием она вытолкнула из себя слова, все больше плавясь под напором парня, покрывающего её кожу все новыми и новыми поцелуями. — Разве что-то осталось между нами? Эдвард резко остановился, приподнимаясь на локтях, и замер. Он тяжело дышал, прикрыв веки, будто пытался совладать с собой, утихомирить зверя, что сидел глубоко внутри и рвался наружу. — А ты как думаешь? — наконец, тихо спросил он, медленно склоняясь обратно к губам Харрис. — Оно куда-то уходило? То, о чем ты говоришь. Агате стало трудно дышать. Она приоткрыла рот, чтобы вобрать побольше воздуха, но не успела сделать и крошечного глотка, как Эдвард вновь завладел ее губами. Властно, грубо, горячо, обжигая её язык своим, снова и снова скользя по его мягкой поверхности. Ладонь опустилась на бедро Агаты, и она застонала, выгибаясь навстречу. Мокрая после дождя чёлка Кадогана щекотала лоб, и девушка запустила пальчики в его волосы, откидывая назад, а затем сжала в кулак, осознавая, что все же сдалась. Без боя, без права на спасение. Сдалась своим чувствам, которые, как она думала, давно похоронила где-то глубоко в душе. Спрятала за семью печатями, но они вырвались, сжигая ее изнутри. Пламенные поцелуи побежали ниже, и одновременно с этим руки Эдварда начали стаскивать с девичьего тела одежду, скидывая бесформенной кучей куда-то за пределы дивана. Девушка задыхалась, стараясь не издавать слишком громких звуков. Но стоны сами неслись наружу, пока она целовала его крепкую грудь, стягивая с тела футболку, и дрожащими от возбуждения руками дернула за пояс брюк. — Давай не здесь, — остановил её Эдвард, выпрямляясь. Приподнял практически полностью обнаженную Харрис с поверхности дивана и понёс наверх, останавливаясь у первой попавшейся двери. — Твоя спальня? — уточнила Агата, продолжая хаотично мазать губами по его шее и мочке уха. — Понятия не имею, — простонал в ответ Эдвард, опуская девушку на огромную кровать с балдахином. Избавившись от оставшейся одежды, опустился на одно колено на самом краю и стал медленно приближаться к Харрис, словно зверь, крадущийся за добычей. Агата замерла, наблюдая, как он подползает все ближе. — Я скучал по тебе, красавица, — сказал Эдвард, достигнув цели. Припал к её губам, терзая их так жадно, словно и не было между ними этой пропасти все эти годы. Будто они снова были влюблёнными школьниками, подарившими друг другу свой первый поцелуй. Свое первое всё. — О, Эд, — простонала девушка, впиваясь ногтями в его плечи и чувствуя, как перекатываются мышцы под кожей, пока он тянет по её ногам шёлковые трусики. — А ты скучала по мне? — лукаво улыбнувшись, спросил рыжий, устраиваясь между её широко разведенных бедер, чтобы в следующую секунду одним уверенным толчком оказаться внутри, заполняя собою до отказа. Харрис пискнула, на секунду зажмурившись, а затем кивнула, глядя прямо в его глаза, подернутые поволокой желания. Он начал раскачивать тазом, все резче врываясь в ее тело, и ловить губами каждый стон: короткий полувсхлип или протяжный глубокий, рвущийся из груди, не важно. И Агата принимала его. Всего, до приятной дрожи в коленях, до каждого лёгкого укуса в шею, умоляя только не оставлять следов. Она то стонала, извиваясь в его руках, то кричала, прося большего. Горела все сильнее, готовая вот-вот взорваться и осыпаться пеплом, пока Кадоган вколачивался в её тело, судорожно сжимая талию грубыми пальцами. — Эдвард, — шептала Агата, закатывая от удовольствия глаза, но тут же снова возвращала взгляд на его напряженное лицо, рассматривая знакомые черты, — я скучала… — Не так сильно, как я, — с придыханием ответил парень, чувствуя приближение разрядки. — Черт, Агата… — Ещё! — взмолилась она, понимая, что сама уже почти готова и перешла на лёгкие крики, до крови раздирая кожу на его спине ногтями. — Ещё! Ещё! А затем выгнулась дугой, прижимаясь грудью так сильно, что лёгкие на мгновение спрессовались в комок, выбивая из груди довольный стон, и дернулась, чувствуя высвобождение. Упругие стенки сжались кольцом, вынуждая Эдварда вздрогнуть и кончить следом за ней. После чего парень перекатился на бок, продолжая тяжело дышать. Харрис подползла к нему, устраиваясь на груди, и сжала ладонью предплечье, словно боялась, что он уйдет. — Агата? — Мм? — сквозь сон протянула она, ощущая, как лёгкая дрожь сотрясает тело, а веки становятся тяжелее с каждой секундой. — Да так, ничего. Спи, родная.

***

— О, нет! Нет-нет-нет! Эдвард, какого черта?! — большие округлившиеся глаза с ужасом смотрели на лежащего перед ней парня, пока Агата пыталась собраться с мыслями и понять, как такое могло случиться. Она полностью голая в постели с… — О, боже! Александр! — Не уходи, — Эдвард протянул ладонь, намереваясь взять девушку за руку, но она вдруг подскочила, заметавшись по комнате. — Это кошмар! Какой позор! Эдвард, что мы наделали?! — слезы обжигали щеки, пока Харрис дрожащими руками натягивала трусики. Она подлетела к зеркалу, рассматривая свое перекошенное лицо, но боялась заглянуть в глаза, понимая, что просто сгорит со стыда. — Что я скажу Аннет и… ему? — Агата, — раздался мягкий баритон парня, что так и не оторвал головы от подушки и все это время молча наблюдал за метаниями девушки, — успокойся. Не нужно ничего говорить. Ты не обязана оправдываться. Тем более, вы еще не женаты. — Но я изменила! — Это не измена, когда есть чувства. А они есть, — Эдвард выбрался из кровати, подойдя к ней, и заглянул в глаза через отражение в зеркале, — я знаю, что есть. Ты все еще любишь меня. — Нет! — запротестовала девушка, ощущая, как болезненно сжимается сердце, а руки задрожали с новой силой, — не люблю! — Любишь, — спокойно ответил Кадоган, мягко опуская руки на ее талию, и прижал к груди, запуская волну мурашек по всему телу, — так же, как и я тебя. — Но, Эд… Гудок клаксона за окном прервал ее на полуслове, и они оба дернулись, переводя взгляд на задернутые парчовые шторы. Харрис сбросила с себя руки Эдварда, подбегая к окну, и осторожно отодвинула портьеру, выглядывая на улицу. Лицо побледнело, становясь совершенно белым, когда она сделала шаг назад и нервно усмехнулась, понимая, что это конец. — Это Алекс…