False choice

Легкий стук в дверь отозвался вибрацией по всему телу, и Агата, нервно пискнув, рванула за шторы, в глупой попытке спрятаться от незваного гостя за тёмными портьерами. Глухой голос раздался из коридора: — Эд? Там Нильсен утверждает, что Агата у нас. Ничего не хочешь мне рассказать? — Это Крис, — быстро зашептал Эдвард, поспешно натягивая белье и брюки, после чего направился к двери, но девушка остановила его, яростно размахивая руками, забавно торчащими из-за штор. — Может, я оденусь для начала?! — О, прости, — лисья ухмылка растянула губы, и он склонил голову набок, внимательно рассматривая красную, как рак, Харрис, — я думал, ты хочешь, чтобы он присоединился. — Я тебя сейчас убью, — процедила сквозь зубы девушка, заметавшись в поисках одежды, но вовремя вспомнила, что та осталась валяться внизу у дивана, и протяжно застонала. — Если Алекс не убьет нас всех раньше. — Просто возьми мою рубашку, — покачал головой парень, продолжая насмешливо улыбаться. Бросив на него убийственный взгляд, Агата подошла к шкафу, стаскивая с одной из многочисленных вешалок простую белую рубашку и, отвернувшись от Кадогана, начала поспешно застегивать пуговицы, чтобы хоть как-то прикрыть наготу. Эдвард уже успел отпереть дверь, пропуская внутрь комнаты растерянного брата. — Значит, она действительно здесь, — недовольно нахмурился парень, любопытно скользя взглядом по точеной фигурке девушки, что отлично смотрелась в слишком короткой для неё рубашке, практически не скрывающей от голодного взора Кристофера трусики, — и ночевала, полагаю, тоже в особняке? — Не твое дело, — отозвался Эдвард, вопросительно выгибая бровь в сторону близнеца. — Что там Нильсен? Крис закатил глаза, подпирая плечом дверной косяк, но потом вдруг уставился на брата. Словно ведя немой диалог, они пару минут смотрели друг другу в глаза, пока Агата не начала нервно стучать ногой по полу, невольно привлекая к себе внимание обоих Кадоганов. Соврать не удастся, ведь ее машина стоит у главного входа, который прекрасно просматривается через высокие кованые ворота. Если бы не вчерашний дождь, девушка додумалась бы припарковаться в просторном гараже, но непогода, к сожалению, не позволила этого сделать. Однако винить Харрис было некого. Сама виновата. Нужно было возвращаться домой до того, как все случилось. Так было бы правильно. И не так больно. Только почему так щемит в груди? Почему не хочется возвращаться в Бишоп-Мэнсон, а руки так и тянутся к крепкой шее Эдварда, стремясь обнять и никогда не выпускать парня из своего теплого плена? Агата сама не заметила, как сократила расстояние между ними и повисла на парне, судорожно выдыхая. Ладони скользнули по ткани рубашки на спине, прижимая все крепче, и девушка прильнула щекой к его груди, тихонько всхлипывая. — Крис, — тихий голос над головой колыхнул волосы, но Харрис не отстранилась, продолжая крепко держаться за торс Эдварда, — дай нам пять минут. — Пойду заметать следы, а то лифчик Агаты так красноречиво валяется посреди комнаты, что даже неловко, — хмуро улыбнулся брат, кивая на прощание. Едва за спиной парня закрылась дверь, Кадоган зарылся носом в волосы Харрис, шумно втягивая аромат ее шампуня, смешанного с ее собственным запахом, и грустно вздохнул. Меньше всего на свете он хотел выпускать ее из своих объятий. Чтобы, что? Собственноручно вручить, как ненужную вещь, какому-то противному шведу? Нет уж! — Агата, — позвал он тихо девушку, но она не услышала его голоса, заливаясь слезами. Грудь Эдварда окропилась солёными дорожками, и он сильнее стиснул Харрис, заботливо поглаживая по спине, пытаясь успокоить, пока рыдания не перешли в настоящую истерику, и она не наделала глупостей, о которых потом будет жалеть. — Агата? Не уходи. Останься со мной. Мы со всем справимся, но только вместе. Я не смогу тянуть один, если ты будешь сопротивляться. — Я не могу, — всхлипнула она, отрицательно помотав головой из стороны в сторону. — Мне нужно идти. Прости. — Нет, — легко оторвав Харрис от пола, Эдвард подхватил ее под ягодицы, и попятился к кровати, опускаясь на самый край. Агата обвила ногами его бедра, неуверенно поднимая голову. Печально приподнятые аккуратные брови сложились в жалобной просьбе не делать еще больнее. Когда как глаза умоляли никогда не отпускать, выдавая желание остаться в этой комнате навсегда. И будь что будет. Но она не могла. — Отпусти меня, Эдвард, — шепотом попросила Харрис, отстраняясь еще больше. Тело тянулось навстречу, но рассудок, понемногу возвращающий ее в реальность, вопил что нужно уходить, пока не поздно. Пока не стало настолько невыносимо, что сердце вырвется из грудной клетки, кроша ребра в труху, и так и останется лежать в теплых ладонях Кадогана. — Если ты… любишь меня, отпусти. — Агата, именно потому, что люблю, я не могу тебя отпустить, — мягко улыбнулся ей парень, опуская руку на шею и осторожно поглаживая кожу большим пальцем, а потом притянул ее ближе, замирая в какой-то паре сантиметров от желанных губ. — Ты моя. Всегда ей была. Все та глупая ссора, да. Хотел бы я, чтобы её не было, но я никогда не переставал тебя любить. — Слишком поздно, — выдохнула ему в губы Агата, подаваясь вперед. Коснулась губами краешка рта, оставляя невесомый поцелуй, и соскользнула с коленей, начиная медленно пятиться к двери. — Агата, нет, — Эдвард вытянул руку, но она снова замотала головой, зажмуривая глаза, припухшие от слез, что обжигали слизистую. Выскользнула в коридор, прижимая трясущиеся в лихорадке ладони к груди, и побежала вниз по лестнице навстречу неизвестности. Крис, вальяжно развалившийся на уже знакомом диване, молча поднял на нее глаза, вглядываясь в безупречные черты, подернутые тяжелой пеленой сожалений. — Мне жаль, Агата, — тихо выдохнул парень, сочувственно кивая в сторону аккуратно сложенной на столе одежды девушки. — Александр ждёт на улице. Я сказал, что ты ночевала в комнате для гостей, так как вчера попала под ливень, и я любезно предложил тебе остаться. Эдварда дома не было, сама понимаешь. — Спасибо, Крис, — прохрипела Харрис, хватая свои вещи, и растерянно посмотрела на парня, — где мне можно переодеться? — О, я бы предложил вернуться в комнату, но, думаю, тогда ты не сможешь уехать уже никогда. Я бы очень хотел, чтобы у вас с Эдом все получилось, но ты сама знаешь, что теперь это невозможно. Не мучай его, Харрис, отпусти. — Это он держит меня, Крис, — неожиданно даже для самой себя огрызнулась Агата, бросая на парня недовольный взгляд. — Я его не просила об этом! — Но ты первая пришла сюда, — начал закипать Кадоган, резко подрываясь с дивана, чтобы двумя широкими шагами оказаться возле растерявшейся девушки и больно схватить за запястье. — Я люблю тебя, но прошу, больше никогда не приходи сюда. У тебя своя жизнь, у него своя. Не ломай то, что и так с трудом удалось собрать обратно. Агата пыталась выкрутить руку из его цепкой хватки, но пальцы Кристофера лишь сильнее сжимались, разнося по телу ноющую боль. Зашипев, она бросила одежду на пол и впилась ногтями в его кисть. Крис с силой толкнул ее от себя, потирая саднящее место, и, смерив Харрис злобным взглядом, стремительно покинул комнату. Дрожащими руками девушка натянула на себя одежду, даже не задумываясь о том, что та заметно помялась, и теперь ломаные линии некрасиво перечеркивали ткань, выдавая не самое аккуратное обращение. Плевать! На все плевать! Быстро схватив телефон, видимо выпавший вчера из кармана кофты, Агата сунула его в задний карман джинсов. Стерла с покрасневшего лица слезы, и, натянув капюшон, вышла за дверь, покидая особняк Кадоганов в надежде, что теперь уже навсегда. Александр топтался во дворе, то и дело с тревогой поглядывая на наручные часы, но, заметив приближающуюся Харрис, сразу рванул с места, сгребая зареванную девушку в медвежьи объятия. Баюкая на своей груди, начал гладить волосы, как это делал пару минут назад Эдвард. Но только вот его запах теперь совсем чужой, прикосновения раздражают, успокаивающие — как он сам наверняка думает — слова вызывают тошноту и просто хочется оттолкнуть его. Топнуть ножкой, выпалив, чтобы проваливал и оставил в покое. Но Агата не может. Агата безвольная, тихая, покорная. Агата теперь не Агата вовсе. Всего лишь товар, предложенный чужаку любимой тетушкой, и больше она не имеет права голоса. Вобрав в грудь побольше воздуха, она несмело подняла голову, пристально вглядываясь в морозные глаза Александра, что стали на полтона темнее от волнения, а может, и злости из-за вчерашней ссоры. Протянула руку, ласково поглаживая его по щетинистой щеке, и улыбнулась. — Прости, — прошептала одними губами, потянувшись навстречу. Чтобы стереть навсегда вкус губ того, к кому не стоило и возвращаться. Припала жадно, будто путник, застрявший в пустыне, к спасительной бутылке воды. Нильсен по началу растерялся, не понимая такого внезапного порыва, ведь он сам приехал за ней с извинениями. За то, что давил, вынуждая говорить то, чего она не хочет, за то, что кричал и не нашел вовремя, вынуждая позорно ютиться в доме старых друзей. Хотел сказать, что любит несмотря ни на что, а она… Обхватив лицо девушки холодными руками, он притянул ее ближе, склоняясь, и ответил на поцелуй, уверенно раздвигая пухлые губы языком, без промедления скользнувшим в рот. Агата застонала, прогоняя воспоминания о других поцелуях, тех, что обжигали кожу, рассыпая по телу мелкую дрожь. Судорожно вцепившись в ворот рубашки Александра, приподнялась на цыпочки, а затем неожиданно быстро отстранилась, чётко проговорив прямо в губы Нильсена: — Я тебя люблю. — Что? — удивленно спросил Алекс, непонимающе хлопая ресницами. — Повтори. — Я люблю тебя, Александр Нильсен, — громко сказала Агата, обвивая руками его шею и прижалась к торсу, ощущая, как он дрожит. — И я люблю тебя, Харрис, — наконец, выдохнул ей в макушку, осторожно целуя волосы. — Поехали домой, каттен. Тетушка там с ума сходит. Усадив Агату на переднее сидение своего автомобиля, Александр сам защелкнул ремень безопасности за ее бедром, оставляя на щеке короткий поцелуй. После чего довольно улыбнулся. Харрис вернула ответную улыбку, молча наблюдая, как парень обходит машину и усаживается рядом. Заведя мотор, он опустил руку на ее колено и не убирал до самого дома, нежно поглаживая сквозь немного сырые после дождя джинсы. «Так правильно, — убеждала себя Харрис, исподтишка изучая его профиль. Скользила глазами по крепко сжатой челюсти, подмечая, что та едва заметно вибрирует, словно он хочет что-то сказать или улыбнуться, но все не может решиться. Выше, к тонкому носу: дыхание спокойное, размеренное. Это хорошо. Агата не любит, когда он злится, гневно раздувая ноздри, слишком часто дыша. Глаза сосредоточены на дороге, хотя пару раз он и косился в ее сторону, но Харрис отводила взгляд, наигранно задумчиво рассматривая знакомые пейзажи за окном. — Все будет хорошо, Агата. Ты полюбишь его, и вы будете счастливы». Не успела девушка покинуть салон автомобиля, как к ней кинулась Аннет, театрально прижимающая руки к груди. Схватив племянницу за руку, дернула на себя, отчего Агата шикнула, но тут же резко умолкла. Та самая рука, на которой ей оставил неприятные синяки Кристофер. Виновато улыбнувшись, она немного склонила голову в покорном жесте. — Прости, что заставила вас поволноваться. Такое больше не повторится, — дрожащим голосом извинилась Харрис, опасаясь взглянуть тетушке в глаза. — Она устала, Аннет, — пришел на помощь Александр, ловко перехватывая Агату за талию, и немедленно направился в сторону дома, уводя как можно дальше от разгневанной женщины. — Спасибо, Ал, — улыбнулась девушка, когда дверь в ее комнату захлопнулась, а тело снова оказалось в плену горячих рук Нильсена. Он наклонился к ее лицу, касаясь губами виска, затем оставил еще один обжигающий след на скуле, медленно продвигаясь к губам. Агата всхлипнула, не решаясь отстраниться. Теперь она навечно принадлежит ему. Смирись, Харрис! — Ал, я очень устала. Ночь была довольно тревожная. Я так боялась, что ты меня не простишь, — прошептала она в его приоткрывшийся рот, и легонько взвизгнула, когда Александр оторвал ее ступни от пола, бережно укладывая измученную тяжелыми думами девушку на кровать. Навис сверху, слишком внимательно вглядываясь в пучину зеленых глаз, словно искал там что-то, но, видимо, не обнаружив, улегся рядом, устраивая руку на девичьей талии. — Я люблю тебя. — И я тебя, Алекс, — нервно облизала губы Харрис, погружаясь в приятное небытие. Она всегда отлично умела врать.