False choice

«Моя. Моя.» — билось в висках, пока Агата летела домой на крыльях любви, подгоняемая приятным легким ветром, играющим в волосах. Наконец-то она решилась. В голове сам собой сложился план, и теперь девушка бежала в сторону парковки, чтобы как можно скорее запрыгнуть в авто. Эдвард сказал, что будет ждать в особняке Кадоганов, и чтобы она обязательно ехала сразу к нему, нигде не задерживаясь. Потому что им нужно будет покинуть страну до того, как на их головы обрушится гнев Нильсена и всемогущей тетушки. Но Агата больше не боится. Она обрела крылья в тот момент, когда любимый крепко сжал ее в объятиях, обещая, что больше никогда не отпустит. И она верила. Всегда верила. Все вдруг стало настолько ясно и просто. Никакое глупое замужество не сможет больше выбить почву у нее из-под ног. Никакие угрозы и пустые обещания. Даже если весь свет отвернется от нее, она не проиграет. Потому что любит. Извилистая дорога уверенно вела Харрис к ненавистному особняку, что давно перестал быть для нее домом. Дом — там, где сердце. А все, что ждет в Бишоп-Мэнсон: всего лишь холодные стены, одни и те же натянутые улыбки и люди, которые стараются ее сломать. Ворота, тихо скрипнув, разъехались в стороны, пропуская молодую хозяйку на территорию. На крыльце уже ждал Александр с подозрительно радостной улыбкой на пухлых губах. Не успела Агата покинуть салон машины, как парень сгреб ее в объятия, зарываясь носом в волосы. Но девушка выставила руки перед собой, упираясь трясущимися ладонями в мужскую грудь, и отстранилась. — Нам нужно поговорить, — сухо произнесла она, не встречаясь с ним взглядом. — Как ни странно, хотел сказать тебе то же самое, — спокойно ответил Нильсен, увлекая Агату в сторону дома. Они сразу направились к кабинету Аннет, и сердце Харрис забилось с бешеной скоростью, невольно пропуская удары. Словно учуяло подвох. Не стучась, Александр отворил двери, легонько подтолкнув девушку вперед, а затем громко провернул ключ в замочной скважине. Звук вибрацией прошелся по девичьему телу, явно не предвещая ничего хорошего. Агата поежилась. — Присаживайся, милая, — мягко предложила тетушка Аннет, приглашающим жестом указывая на большое удобное кресло, расположенное напротив нее. — Разговор будет не самый приятный. Сглотнув, девушка испуганно покосилась на непозволительно довольного Александра, оставшегося стоять в дверях кабинета. Сделала нервный шаг вперед, после чего практически рухнула в кресло, чувствуя, как задрожали колени, и вся кровь отлила от лица. — Агата, — начала женщина, сурово сдвигая брови к переносице. От милого выражения лица не осталось и следа. Заерзав в кресле, девушка поправила волосы, неестественно прямо вытягивая позвоночник, и замерла, вперив взгляд темно-зеленых глаз в Сильвер-Харрис. — Не хочу ходить вокруг да около, поэтому говорю, как есть. Ты выйдешь за Александра. — Но, я не… — Ты выйдешь за него, — повторила женщина, немного приподнимаясь на локтях, чтобы оказаться ближе к побледневшей девушке, — это не обсуждается. — Я не люблю его, — успела вклиниться в монолог тетушки Агата, со страхом поворачиваясь к парню. Нильсен смерил ее совершенно пустым взглядом, хотя она готова была поклясться, что на долю мгновения в его глазах мелькнуло разочарование и… боль? — Это не важно, милая, — снова превращаясь в заботливую родственницу, успокаивающе произнесла Аннет, — любовь не главное. Александр — отличная партия, мы давно сотрудничаем с его семьей. — Все дело в бизнесе? — голос Харрис завибрировал от негодования, и она сама подалась вперед. — Тебе настолько наплевать на меня и мои чувства? — Ох, дорогая, — женщина приложила руку к груди, немного коряво пытаясь изобразить возмущение, — поверь, твои чувства к мистеру Кадогану не более чем глупая влюбленность. Сколько вы не виделись? Не припомню, чтобы хоть один из вас попытался восстановить общение после разрыва. Разве Эдвард ночевал под воротами особняка, умоляя тебя вернуться? — Что? — Что слышала, каттен, — вмешался в спор Нильсен, опускаясь в соседнее от Агаты кресло, — я говорил, что сделаю все, чтобы ты забыла его. Я сдержу свое слово. — В любом случае, — видимо, решив добить племянницу, продолжила Сильвер-Харрис, — хочу, чтобы ты знала, что если не повинуешься, я уничтожу Кадоганов. Подомну весь их бизнес, а ты знаешь, что я смогу это сделать, и заставлю покинуть пределы Англии в тот же день, когда ты осмелишься сказать мне «нет». — Но… — в который раз попыталась возразить Агата, однако была остановлена властной рукой Алекса, сжавшего ее ногу до неприятного хруста в коленной чашечке. Куда делась вся ее храбрость и решительность? Почему она всегда так теряется под суровым взглядом тетушки? Ведь она любит ее. Искренне любит. Аннет вырастила ее, научила всему, что знает, подготовила ко всевозможным трудностям, которые могут встретиться на пути юной Харрис. Оберегла от всего. Кроме себя. И теперь, когда Агата должна показать все, чему научилась за эти годы, показать свою храбрость и умение стоять на своем, почему она так легко сдается? — Никаких «но», дорогая, — хрипло произнесла тетушка, с легким презрением заглядывая в помутневшие от ужаса глаза Харрис. Минутное молчание повисло в воздухе, прежде чем женщина продолжила, — я люблю тебя, девочка моя, ты знаешь это. Но я желаю тебе только лучшего, — вздох, — ты прекрасно знаешь, что твои драгоценные Кадоганы… Они слишком часто вмешивались в наши дела, мешали развитию бизнеса, засовывали палки в колеса, если угодно. И теперь я не позволю им сломать еще и тебя. Только не тебя. В глазах потемнело, будто резко выключили все источники света, погружая кабинет в липкий полумрак, и девушка на долю секунды потеряла связь с действительностью. Под веками замелькали яркие вспышки, проносящие по коже морозящие кровь судороги. Воздух в легких будто сжался в комок, не желая покидать пределов тела, и Агата откинулась на спинку кресла, до боли в костяшках вцепляясь в отполированные до блеска подлокотники. Она не справилась. Снова позволила управлять собою, как жалкой марионеткой. Подчинилась воле этой суровой женщины, уверенной в идеальности своих принципов и поступков. Как дышать, когда к горлу словно подставили нож, безжалостно пережимая острым лезвием сонную артерию? Широко открыв рот, Харрис попробовала вдохнуть, мысленно умоляя себя не разрыдаться от чувства безысходности, сдавившего грудь раскалённым обручем. — Агата? — взволнованно потряс ее за плечо Алекс, возвращая в реальность. — Да? — безэмоционально ответила девушка, поворачивая голову в сторону Нильсена. Хвойные радужки потемнели, отражая абсолютно пустой взгляд Харрис, который она направила на жениха. Издав истеричный смешок, Агата медленно поднялась с кресла, изо всех сил стараясь держать лицо. Хотя бы до того момента, когда она покинет кабинет и вернется в свою комнату. — Агата, — снова позвал Александр, подрываясь следом. Перехватил у выхода, мертвой хваткой впиваясь в запястье девушки, — подожди! Обернувшись, она спокойно посмотрела на ладонь шведа, задержав взгляд на пару секунд на собственной руке, пережатой до покраснения его сильными пальцами, а затем, раздраженно шикнув, топнула ногой, грозно надвигаясь на Нильсена. — Отпусти! — Нет. — Отпусти, я сказала, — попыталась выкрутить запястье, но пальцы Алекса лишь сильнее сжались. — Мне больно! — Мне тоже, Агата, — внезапно выдал парень, делая шаг назад. Осторожно убрал руку, безмолвно наблюдая, как девушка потирает саднящую кисть и болезненно морщится. — Прости, каттен. — Не называй меня так! Не смотри на меня, не говори со мной! Хлопнув дверью, Агата вылетела в гостиную и побежала наверх по лестнице, мечтая только об одном: чтобы все это оказалось дурным сном.

***

Струящееся кружево свадебного платья растеклось по полу молочной рекой, накрывая собою большую часть ковра в спальне будущей миссис Нильсен. Марта кружилась около невесты, раздражая своим бесконечным щебетанием, перемежающимся через слово восторженными всхлипами и шмыганьем носом. Продолжая причитать, служанка поправляла русые пряди Агаты, накручивая те на плойку, с ловкостью заправляя особо вредные локоны в общую прическу, и закалывала невидимками. Красивый букет из голубых гортензий лежал на туалетном столике, перед которым сидела Харрис, печально рассматривающая свое белое лицо через отражение в зеркале. Румяна не помогали скрыть бледности, равно как и консилер, густо нанесенный под зареванные глаза, не справлялся с задачей: большие темные круги заметно выделялись на общем фоне. — Ох, ты такая красивая невеста, — пролепетала над ухом Марта, отчего Агата брезгливо поморщилась. Невеста. Бросив взгляд на букет, она вздохнула. Голубой, как глаза Александра. Словно издевательство. Стук в дверь отвлек девушку от печальных мыслей, и она медленно повернула голову к источнику звука. Последние дни прошли словно в тумане. Вот она молча глотает слезы, выслушивая угрозы в сторону Эдварда от тетушки и кричит на Нильсена, а вот она уже невеста, которая через двадцать минут официально станет женой Александра. Агата более чем уверена, что все его слова о любви ложь. Все, что он говорил и делал с ней — одна большая мерзкая ложь, направленная на то, чтобы втереться в доверие. Они с Аннет давно придумали весь этот хитроумный план. Агата не сомневается в этом больше ни секунды с тех пор, как услышала слова «свадьба» и «бизнес» в одном предложении. Всего лишь бизнес, детка. А ты всего лишь кукла, Агата. — Ты готова, дорогая? — Как ни в чем не бывало спросила Аннет, протискиваясь в узкую щель дверного проема. — Прекрасно! — женщина хлопнула в ладоши, слишком наигранно выказывая восхищение видом невесты. — Тебе пора. Не произнося ни слова, девушка поднялась со стула, поправляя пышный подол «безупречного» платья, выбранного тетушкой в тот же день, когда жизнь Агаты разделилась на до и после. Еще одна издевка со стороны любимой родственницы. Продолжая хранить молчание, она гордо прошла мимо Сильвер-Харрис, не удостоив ту даже коротким взглядом, но женщина ловко ухватила племянницу за локоть, притягивая к себе: — Не вздумай что-нибудь выкинуть, милая. — Не трогай меня, — сквозь зубы прорычала девушка, выдергивая руку, и брезгливо сморщилась. Направилась к лестнице, вслушиваясь в гул голосов, доносящихся снизу. По настоянию Аннет свадьба должна была состояться в фамильном особняке. «В родных стенах», — как сказала она Агате. Родных, которые девушка так ненавидит. Тех, что давят своим вычурным лоском и богатыми украшениями. Тех, что стали для нее клеткой. Уже в тысячный раз сожалея, что согласилась приехать на день рождения тети, Агата протяжно выдохнула через нос. Она не собирается притворяться. Не будет улыбаться, изображая радость на лице, утопающем в десяти слоях косметики, не способных скрыть ее раздражения. Агата будет собой, той, что однажды была свободна. Спустившись в богато украшенную гостиную, Харрис остановилась, сразу привлекая к себе внимание десятков пар глаз. Тут же засверкали вспышки фотокамер приглашенных на торжество журналистов. Все разговоры умолкли, и гости начали рассаживаться по местам. В дальнем конце комнаты располагалась большая, красиво украшенная арка, в тени которой стоял он. Александр. Подавив рвотный позыв, Агата чуть приподняла подборок, опуская плечи, и с абсолютно отрешенным выражением лица двинулась в его сторону. Пальцы до боли впились в проклятый букет. Шаг. Второй. Еще один. Расстояние стремительно сокращалось. Еще один, и Александр протянул руку, многозначительно уставившись на девушку. Нехотя она вложила свою ладонь в его, позволяя привлечь себя ближе, и замерла напротив парня, продолжая смотреть прямо в ледяную бездну его голубых глаз. — Друзья, мы были приглашены сюда сегодня, чтобы разделить с Агатой и Александром этот важный момент в их жизни, — начал свою речь священнослужитель, но Харрис его не слушала. Сердце разрывало грудную клетку, отбивая ускоренный ритм. Перед глазами начало все плыть, но девушка держалась изо всех сил, чтобы не дать деру, оставляя жениха одного у алтаря, и не опозорить свою семью. Ведь репутация и честь — превыше всего. Священник продолжать что-то говорить. Она видела, как в какой-то момент губы Алекса приоткрылись, произнося непонятные ей слова. А затем он невесомо коснулся ее руки, заглядывая в глаза. — Агата? — Что? — мотнув головой, ошарашенно вздрогнула Харрис. — Согласны ли вы взять этого мужчину в законные мужья? — повторил священник, понимающе глядя на взволнованную невесту. Еще бы! Такой важный день! «В мужья? Что я здесь делаю? — пронеслось в голове Агаты, и она, словно впервые осмотрела зал, полный изысканно одетых гостей. Столкнулась взглядами с Аннет, нервно сжимающей кулаки; скользнула дальше по головам, не различая лица и улыбки, и снова повернулась к Александру, пристально всматриваясь в его заметно округлившиеся ледяные океаны. — Нет! Нет…» — Нет! — вырвалось из груди. — Что, простите? — растерянно переспросил священник. — Мисс Харрис? — Я сказала: нет! — выплюнула слова прямо в лицо Нильсену и, бросив букет ему под ноги, подхватила подол платья, торопливо направляясь к выходу, уже в дверях переходя на бег. «Эдвард, я иду!»