Время сеанса изменить нельзя

      В голубом небе светило яркое солнце. Дул легкий ветерок, который медленно и плавно спускал на землю зеленые, как изумруд листья. Солнце своими яркими лучами грело землю. Деревья, слегка пошатываясь ветками, создавали некую музыку, шелестя листьями.       — «В такие дни обязательно случается что-нибудь хорошее», — думал маленький Кацуки, углубляясь в чащу лесопарка.       Бакугоу играл с местными мальчишками в прятки, он пожелал спрятаться лучше всех. Забравшись вглубь природной зоны, мальчик устроился под большим раскидистым дубом. Ствол дерева был настолько большим, что для того, чтобы обхватить его полностью, понадобятся несколько взрослых. Под кроной дуба была тень и прохлада. В этой старой части лесопарка было тихо и умиротворённо, лишь природа напевала свою замысловатую песню.       — «Эти недотёпы меня точно здесь не найдут».       Кацуки собирался присесть и отдохнуть, но увы: прекрасную мелодию природы прервал надрывистый детский плач. В этом плаче были отчаяние и страх, присущие всем детям в не понятных и страшных для них ситуаций. Кацуки озадаченно вертел головой, пытаясь найти с какой стороны доносится рыдание. Определив место, откуда доносились всхлипы он уверенным шагом пробирался сквозь кусты.       — «Небось, какая-нибудь девчонка потерялась вот и хнычет».       Преодолев заросли кустарника, мальчишка вышел на берег небольшой речушки. У самой кромки воды сидел ребёнок, с выделяющейся большой, зелёной шевелюрой, такого же возраста, как и сам Бакугоу. Уткнув лицо в колени, он плакал и часто хлюпал носом, так и не заметив Кацуки. Бакуго тихо подошёл к нему сзади и прошипел:       — И чего ты хнычешь? Ты же мальчик, а не какая-нибудь смазливая девчонка!       Услышав эти слова, рыдающий вздрогнул и медленно повернул голову в сторону источника звука, затем испуганно посмотрел своими в глаза напротив. Кацуки обомлел. Он ещё никогда не видел, чтобы они были настолько зелёными. Конечно, раньше он видел людей, обладающих таким цветом радужки, только у них она была тусклая, ничем не примечательная. Но у ребенка… Глаза были яркие, большие и, не смотря на то, что они покраснели и опухли от слёз, казалось, будто светятся изнутри.       — Я… я п-пот-терялся, — заикаясь, произнёс мальчик.       — И что? Ты должен быть смелым, как я! — было видно, что Кацуки хотел произвести впечатление на этого мальчугана.       — С-смелым, как ты? — в глазах паренька страх сменился нескрываемым восхищением.       — Да! Я ничего не боюсь. Ни грома, ни собак, ни ос. Совсем ничего! — про последних Кацуки соврал. Он ужасно их боялся. «Маленькие чёртики», — так звал блондин этих насекомых. Бакугоу присел на корточки, чтобы глаза были на одном уровне с собеседником. — Как тебя зовут?       — Мидория. Изуку Мидория, — он тут же успокоился, дыхание пришло в норму, только опухшие глаза выдавали происходящий минуту назад выплеск эмоций. — А тебя?       — Я Кацуки Бакуго, — мальчик встал, протянул руку Мидории, помогая ему подняться.       Когда тот был на ногах, то блондин стал разглядывать Изуку, впрочем, как и Мидория разглядывать Кацуки. У Изуку были зелёные кудрявые и непослушные на вид волосы. На щеках красовались очаровательные веснушки. Ростом чуть ниже Кацуки, совсем на немного. Вдруг, протянул руку к волосам Бакуго и осторожно пощупал их.       — Мягкие… — пробубнил веснушчатый себе под нос. Бакуго смутился и убрал его руку.       — Что ты делаешь?!       — Знаешь, у тебя волосы стоят «ёжиком». Так вот, я хотел убедиться, они такие же «колючие» как у ёжика, или мягкие. Мягкие… — Мидория улыбнулся, и на его щёчках появились ямочки.       — Убедился? — Бакугоу скрестил руки на груди. — Так чего ты ревел?       Теперь растерялся Мидория.       — Ну… я… я же заблудился… — Изуку замялся.       — Это не повод. В каменный век, люди жили в лесу, и знали его как свои пять пальцев. А мужчины были бесстрашными и охотились на животных! — с умным видом изрёк Кацуки.       — А ты откуда знаешь?       — В книге прочитал, недотёпа!       — Ого! — Изуку восторженно распахнул глаза. — Ты умеешь читать?       — В свои пять лет я умею читать и считать до двадцати пяти.       — Ух-ты! Я не очень хорошо умею читать, поэтому, мне читает мама… — Изуку опустил взгляд на землю.       Повисла неловкая пауза. Мальчишки так и стояли и рассматривали друг друга, пока Кацуки не спросил:       — Почему ты здесь один?       — Я пришёл вместе с мамой. Потом она начала разговаривать с какой-то тётенькой, а я пошёл рисовать среди деревьев. И увидел очень красивую бабочку, — на этих словах Изуку улыбнулся, — но она улетела, а я за ней. И сам не понял, как очутился здесь.       — А где же твой альбом и карандаши? — поинтересовался Кацуки.       — А? — зеленовласка осмотрел, но не нашёл своих вещей. — Н-не знаю… — его губы задрожали, предвещая обильные слёзные осадки. — М-меня м-мама, наверное, ищет…       Бакугоу сдвинул брови к переносице. Он не любил когда кто-то плачет, ещё хуже, когда плачет мальчик.       — Тц, с тобой одни проблемы… — процедил тот. — Я отведу тебя к твоей маме. Но если ты посмеешь плакать, то я брошу тебя здесь! — он отвернулся от Мидории и пошёл в сторону кустов. Изуку взглянул на безоблачное небо, улыбнулся, и вытер тыльной стороной ладони глаза.       — Эй, Кацуки, подожди! — он намеривался догнать мальчишку, но буквально через три шага спотыкнулся о неизвестно откуда взявшуюся корягу и упал, разбив коленку. — Ой…       Кацуки остановился. Увидев лежащего на земле Изуку с разбитой коленкой, безнадёжно покачал головой. Подойдя к Мидории, сказал:       — Почему ты такой неуклюжий? Бесполезный… Точно! Буду звать тебя Деку! Бесполезный и неуклюжий!       Изуку встал, нахмурив брови:       — Я не бесполезный!       — Я не бесполезный, — передразнил его Бакугоу.       — Ах так, — Изуку начал злиться. — Я буду звать тебя Каччаном!       — Хорошо, — неожиданно спокойно согласился Кач-чан. Эта реакция свела гнев Изуку к нулю. — А теперь пойдём, Деку. Нас наверняка уже ищут.       Кач-чан взял Изуку за руку, и повёл к зарослям кустарника, откуда сам недавно вышел, конечно же, про игру в прятки он давно уже забыл. И тем более играть с ребятами было не интересно.       Всю дорогу мальчики оживлённо болтали. Ну как болтали? Говорил в основном Кацуки, а Изуку с восхищением и увлечением слушал его. Выйдя из чащи деревьев, они оказались перед многочисленными лавочками:       — И где твоя мама, Деку?       Изуку пробежался взглядом по лавочкам, пытаясь отыскать знакомую женскую фигуру. Найдя, мальчик улыбнулся, и показал на лавочку, где сидела его мама и ещё одна женщина. Бакугоу проследовал взглядом, куда показывал Деку. Второй женщиной оказалась мать Кач-чана.       — Идём, Деку, там наши родители, — он хотел освободить руку, но Изуку крепко держал его ладонь. — Отпусти.       Изуку смутился, отпустил его, затем пробубнил что-то себе под нос и убрал руки в карман своих голубеньких шорт.       На лавочке Инко и Мицуки что-то активно обсуждали. Заметив своих сыновей, они улыбнулись:       — Вы уже подружились? Как хорошо! — воскликнула мама Изуку, она внимательно рассмотрела своего сына. — Ты плакал?       — Я потерялся, Кач-чан меня спас. А это, — Деку указал на разбитую коленку, — я упал…       — Он такой неуклюжий! — вставил Бакугоу, скрестив руки на своей груди. Услышав, это его мама с укором посмотрела на своего сына.       — Кацуки, разве так можно? Извинись!       — Мицуки, нет, всё в порядке. К тому же Изу и вправду очень неуклюж…       — Пойдём, Деку. Я покажу тебе, как я умею лазить по кольцам, — Кацуки увёл Деку в сторону детской площадки.       — Хорошо, Каччан.       В этот день зародилась дружба между этими мальчуганами. Но к сожалению, она не продлилась так долго, как хотелось бы. С возрастом Каччан стал более грубым и эгоистичным, но все эти черты обострялись, когда рядом с Кацуки находился Изуку. Часто простые унижение в сторону Мидории сопровождалось рукоприкладством. Но к счастью для Изуку, когда ему было 14 лет, его маму перевели в другой отдел, который находился крайне далеко от их места жительства. Инко приняла решение, семья Мидории переехала поближе к новой работе его родителя. С тех пор Изуку и Кацуки никак не общались и ни разу не виделись.