Оскверненное желание

Племя хиличурлов начинает свой день вразнобой. Кто-то встает с первыми пташками и идет на охоту, шаманы начинают утренние ритуалы. Но так или иначе с каждым часом племя просыпалось. Так и наш герой проснулся, открывая свой единственный глаз. Уже прошло довольно много времени с того злополучного дня, как он его потерял. Но все же жизнь не стояла на месте и остатки его племени влились в новое — в племя плодородной воды. Его новое пристанище было гораздо больше в размерах и масштабах. Племя плодородной воды устроились в идеальных условиях для жизни. Поселение было построено вокруг берегов довольно большого озера рядом с морем, которые соединялось самодельными мостами. Вода была пресной, так как само озеро было чуть выше уровня моря, и пресная вода из водопада постоянно смешивалась озерной, стекая дальше и не давая соленой смешаться с ней. Когда начинался прилив, озеро сталкивалось с морской водой и сюда заплывали различные морские обитатели. Самыми главными из них были розовые дельфины. Они очень любили греться в теплой воде, да и хиличурлы любили их и подкармливали, считая воплощением водной стихии, потому их никто не трогал. С того момента жизнь героя изменилась кардинально. Если раньше его приоритет был обычное выживание, то теперь его цель стала выйти к людям. Единственной проблемой было только вопрос: а где они? В каком направлении двигаться неизвестно, а о выживании и говорить не приходится. Оставаться в племени было вполне разумным решением, тем более люди-то никуда деваться не собирались. И излишней спешки тут не требовалось. За это время он успел стать взрослым. Ну, по меркам племени. И шамачурл дал ему новое имя — Фурфур. Все протесты и доводы и том, что у него есть другое имя, были смело проигнорированы. Для них он всегда уже будет Фурфуром и не ему тут решать. И, как взрослый член племени, он получил маску. Казалось бы обычная, ничем непримечательная глиняная маска, но стоило ему только надеть ее, как мироощущение словно перевернулось. Он видел мир по-другому, как различные потоки элементальных энергий пронизывали все сущее здесь, как деревья пронизывала сила трав, как камни и песок чуть ли не светились от переполняющей их силы земли. Как обычный ветер подгонялся не бесчувственным перепадом температур, а некой высшей силой. Тогда он понял, почему хиличурлы презирали архонтов: эти псевдо-боги были лишь крупицей сил, что пронизывали этот мир и поклоняться им было бы просто-напросто смешно. Однако небо… оно было искажено, закрыто пеленой магических сил и просто смотреть на него в маске долго было чуть ли не физически больно. Тогда он прочувствовал магию, увидел ее, и потому не удивительно, что он решил ее обуздать. Так что Фурфур пошел в ученики к шаманам, однако была одна незадача — у шаманов были и свои заботы, помимо обучения довольно малосообразительных собратьев. Потому они просто переложили основной груз ответственности на самих хиличурлов, уже овладевших стихией. Но и они не собирались просто так распинаться перед горой желающих, и потому требовали за свои услуги многого — от мяса до спаривания с самками. Фурфур же решил идти другим путем, а именно наблюдением. Он начал смотреть как проводят шаманы ритуалы, как сами хиличурлы управляют стихией и найти закономерности, благо маска помогала видеть то, что обычному глазу было невозможно увидеть. Вникать, изучать, находить закономерности. Он чувствовал себя первооткрывателем, ученым. И вскоре уже мог сам заниматься мелким волшебством. Принцип магии можно было объяснить в аналогии с бомжом. Ты бомж и просишь мелочь, и высшие силы тебе ее кидают, для них это всего лишь пшик и о тебе тотчас забудут. С принципом жертвы уже немного по другому. Тут уже бомж, кем ты являешься, предлагает дорогой виски, и ты уже получаешь гораздо более существенную сумму. Также тут играет роль как долго ты пользуешься, ну, точнее просишь. Для этой высшей силы ты становишься не просто очередным бомжом, а знакомым бомжом, который живет под подъездом. К нему и обращение другое, да и вместо мелочи кидают что-то покрупнее. Но проблема в том, что стоит тебе уйти в мало-мальски другое место, ты снова становишься незнакомым бомжом, которым ты не особо нужен. Потому шамачурлы стараются найти точки концентрации своего элемента и жить там, не особо желая переселяться каждый раз на новое место. Да и новое прибежище было мощным концентратом различной элементальной энергии, поэтому все шамачурлы чувствовали себя очень неплохо. Помимо изучения магических сил, Фурфур начал тренировки своего тела. Когда человек лишается многих благ цивилизации и ему особо нечем заняться, он начинает деградировать. Чувство тотального отупения, ни книг, ни какой-либо новостной информации, а вокруг тебя все представители примитивной цивилизации. Потому незаметно для себя он начал тренировать тело. Спонтанно, без какого либо плана и расписания. Пробежка, отжимания, пресс, подтягивания, стрельба из лука. В таких условиях пришлось составлять себе расписание, хотя из-за отсутствия нормальных часов оно было сугубо символичным. — Olah Хеллбой! — крикнул своему другу Фурфур. С того момента как он со всей дури ударил ему дубиной по лицу, они стали неплохими друзьями. Было довольно смешно объяснить ему, что значит это имя. В итоге, чтобы не загружать его кучей терминов, объяснил что он очень огненный парень. Нужно ли говорить, что прозвище ему понравилось. — Oylah! Fur! — любил же это дите коверкать слова. У нас уже была своя личная с друг другом жизнь, особенно когда он нашел себе самку. Но это никак не помешало нам поддерживать связь и помогать друг другу. Я даже соорудил для его самки подобие моего лежака, потому что ей дуло спину, а она уже беременна, от него, конечно. Ну и Хеллбой тоже помогал — он таскал постоянно деревья, поближе к берегу. Зачем? Чтобы сделать из них плот. Ведь если вдруг на горизонте вдруг будет проходить корабль, будет довольно обидно, если его не подберут. На огонь и сигнал SOS они просто не обратят внимание, подумают хиличурлы что-то мутят и проплывут мимо. А так хоть подберут… если заметят. Однако не все так гладко было на бумаге, строить плоты надо было еще уметь. И после того как плот унесло в море и все труды пошли насмарку, испытания экспериментальных судов происходили в озере, где Фурфур и познакомился с этими игривыми розовыми дельфинами. Самые умные животные планеты были веселыми ребятами и установление дружбы с ними много времени не заняло. Вот только непередаваемый дельфиний смех, когда я очередной раз переворачивался на лодке, немного раздражал, но они были веселыми ребятами, и потому я подкармливал их с берега едой, которую в воде не найти. Так, потихоньку, и шла моя жизнь. Припасы готовились, навыки выживания оттачивались и проверялись в деле. Пару раз ходил на охоту на кабанов, чтобы в случае чего можно было добыть мяса. В этом нелегком деле требовалась немалая сноровка: найти, убить, а потом разделать. Да и хряк может спокойно убить тебя, если сильно зазеваешься. Это на книжках и в головах зоозащитников это милые добрые свинки, на деле это самый настоящий хищник, который, если надо затопчет, а потом съест тебя. Убийство хряка нелегкое дело, ты можешь хоть истыкать его стрелами — будет хоть бы хны, потому используется старая-добрая яма с кольями. В этом очень выручает земляной шамачурл. Как только яма готова, охотники окружают стаю и гонят ее прямо на колья, где они в хряков и врезаются, перемалывая все их внутренности в фарш. Далее те немногие, кто еще жив добиваются, а потом идет разделка. Это тоже нелегкое занятие. Кабану сначала надо… выжечь волосы. Это весьма тонкое дело, где наши огненные хиличурлы прожигают свиную кожу до пузырения, а потом начинают работать ножом. Затем тушу закрывают мокрой кипяченой тканью, чтобы, как сказал мне опытный охотник — сало было мягче и вкуснее. Как только туша пропарилась, можно приступать к разделке. У большинства кишки уже повреждены и мясо не слишком хорошее, но если нет, то тут требуется ловкость и сноровка, чтобы их не задеть при потрошении. Также опытные охотники перебирают внутренности, выкидывая все ненужное. Охота на кабана — это целая операция, где каждый играет свою роль. Опытные разделывают, а новички помогают от точения ножей и топоров, до постоянной беготней за водой. Потом идет тяжелая транспортировка туш. Эти свинки весят гораздо больше, чем человек, и в этом деле хорошо помогают митачурлы, что взваливают на себя основную массу убитых, остальные делятся на четверки и тащат на палках, как в фильмах. Я же, в связи со своим выбивающимся ростом, взял ношу транспортировки живых поросят. Казалось, что 9 хрюшек — это не так много, но как бы не так. Через пять минут руки уже отваливаются, а от диких визгов начинает болеть голова. Да и кто сказал, что они сидят, как кошка на руках, не-е-ет, все норовят вырваться. И Фурфур к тому времени, как добрался до племени, был уставшим вдребезги. Бытье охотником было почетным, но не менее опасным занятием, сопровождающимся многими трудностями, о которых простой обыватель даже не знает. Ему, как добытчику, выделили одну из лучших порций и, что главное, больше, чем остальным рядовым в племени. Естественно, все это сопровождалось очередными дикими плясками. К нему начала тереться хиличурлка, которая, в отличии от человеческих представительниц, ничуть не стеснялась ходить с голой грудью, ибо норм морали тут никаких не было. Фурфур взглянул в это странное неестественное небо. Жизнь определенно текла дальше.