Оскверненное желание

— Ыыы… Что еще может сказать человек, когда получает ожог на всю руку. Казалось бы, обычные манипуляции с огнем — зажечь щелчком пальцев, но все пошло не так как планировалось и теперь Фурфур пытался не стонать от нестерпимой боли. Лечащий его шамачурл никакого сочувствия к нему не проявлял и даже ударил посохом по голове. Может, чтобы немного перебить боль, а может, чтобы проверить, были ли у него мозги. Да, может, основные закономерности владения магией им и были поняты, но о подводных камнях и различных нюансах ему никто не объяснил. Поэтому наш герой сейчас и страдал от своей глупости. Благо, все закончилось не так плохо, как могло быть, и он всего-то отделался красной, как вареный рак рукой. Все это давало сильный контраст с остальным его телом — красная рука, загорелое тело, черная непропорциональная хиличурлская рука, и белая молочная кожа под трусами. Фурфур чувствовал себя мультикультурным человеком. О всякого рода строительстве и охоте можно было и забыть на пару дней, пока рука не заживет хоть чуть-чуть. И, так как от Фурфура пользы особо не было, его определили в подручные шамана воды, чтобы дурью не маялся да и набрался ума. Казалось бы, почетная должность — помощь шаману, на деле же оказалась обычной работой мальчика на побегушках. Подать лягушку, принести воды (хотя казалось, сам же может наколдовать), пойти туда, принести это. И главное — все делать в маске, что только мешало делу. И началась обычная рутина. День за днем ходить к шаману. Даже когда ожог уже прошел, шамачурл словно загорелся идеей сделать из него своего личного подручного. И, несмотря на то, что он лишился своего свободного времени, это также дало ему и новые знания. О различных магических свитках, что бережно хранили от всех шаманы, и об еще одной энергии, что есть в мире. Потому что, как описал шаман, она больше походила на силы хаоса из его родных фэнтези игр. Всепоглощающая и несущая разрушение и безумие. Оно не было тут абсолютным злом, оно просто тут было, как и остальные семь элементов, и именно с ней был связан мой конфуз с рукой. Хаос усиливал элементальную силу, но делал ее неудержимой и при малейшей ошибке жестоко карал. Так что Фурфур еще легко отделался, а не сошел с ума или просто о его здравом рассудке позаботился архонт. Трудно было понять. Не менее глупо и вышла и история с масками. Маски использовались не только как универсальный прибор виденья элементальной энергии, но и служили неплохим синхронизатором. В обычной маске приходилось подстраиваться под так называемую магическую волну с нуля, когда как более умные индивиды ходят уже с настроенной под нужную волну, но переключиться на другую они уже не могут. Так что способ хоть и тяжелей использовать, и заклинания слабей, зато более вариативный, хотя и менее безопасный.

***

Фурфур чувствовал, что попал в коммунизм. Кругом равноправие, еда, жилье бесплатно. Денег нет, но тут они даже и не требовались. Эта аналогия возникла в голове неспроста. Сейчас все племя готовились к масштабному местному празднику — обряду. Суть этого праздника такова, что молодые хилиурлы подвергаются испытаниям по типу самый сильный, ловкий и умный. И сейчас он работал на великой стройке коммунизма, строил тотемы, и закрученные роговидные башни… или монолиты. Он все еще терялся в догадках что это и зачем нужно. Каждый что-то строил и делал, Фурфур недоумевал как так быстро можно было организовать этих праздных лоботрясов которые только и делали, что плясали целый день. Хотя... стоит отметить, что он сам от них не далеко ушел. В этом празднике Фурфур тоже собирался участвовать. Ведь помимо различных подарков и уважении там фигурировало некое возвышение. Из того что он понял возвышение это почетная честь для племен, где лучшие хиличурлы достигают единства с миром и дальше в том же духе. Естественно Фурфур решил поучаствовать, тем более это было какое никакое развлечение, а в этом забытом всеми месте это дорого стоило. Да и чем могли предоставить против него хиличурлы? Ну не считая митачурлов. Так что развлечение аля «Побей ребенка» было обеспечено.

***

Празднества начались с вечера, повсеместно начинали разводить костры, а барабаны начинали отбивать свой первобытный ритм. Сей представление словно сошло с экрана телевизора. Началось все мало чем понятного для обычного человека пения шаманов. Но на деле они взывали духам стихий на благословление и прочей чуши, сказать важную нудную, но правильную вещь удивительно распространилась на все миры словно. Однако как только речь была закончена все хиличурлы словно взорвались. И под крики началось веселье. Это веселье походило на безумный фестиваль. От "кто метче стреляет из лука" до "кто быстрее съест большого слайма живьем". Хотя алкоголя не было, но местные тут употребляли галлюциногенные грибы. Танцы, оргии, драки, и крики. Фурфур шел по этому сборищу всех смертных грехов, и чувствовал что входит в ритм. Обычный человек был бы в замешательстве, но тут он чувствовал себя вполне уверенно, словно попал в клуб. Каждый тут развлекался как хотел, и наш герой тоже искал где бы принять участие. Идти домой когда вокруг тебя жители другого мира празднуют, было бы как-то глупо. Сбегать из бетонной коробки в деревянную, что может быть нелепее? Потому когда его пригласили участвовать в драке для какого-то isam-ponina, он сразу же согласился. Его вывели на импровизированную арену сделанную из толпы зрителей. От такого количества хиличурлов вокруг казалось что на это празднество сошлись все племена в округе, так как такая цифра народа была запредельной даже по меркам племени плодородной воды. Оппонентом Фурфура выступал на вид обычный хиличурл и победа в этом неравном противостоянии должна была с легкостью получена. Совсем не слабая серия яростных ударов по нему быстро показала ошибочность этого суждения. Попытка замахнуться на него быстро потерпела поражение ведь хиличурл был юркий и ловко ушел от удара. Однако он не собирался останавливаться и продолжил наносить Фурфуру удары и, не гнушаясь, использовать даже свои когти. Пролилась первая кровь. И под одобрительные крики толпы, стало понятно, что ни о какой легкой победе тут не может быть и речи. Попытки как-то подловить соперника были малорезультативны, поэтому от бессильной злобы на свою беспомощность, он решил пойти на близкий контакт. Быстрый рывок и он повалил хиличурла заставив его упасть спиной на землю, жестко зафиксировав его он ритмичными ударами начал бить его в лицо. Хилиурл не оставался неподвижным и всячески пытался вырваться, но разница в росте и весе сыграло все же важную роль. И все его попытки жестоко подавлялись, несмотря на все усилия. Руки Фурфура уже болели от ударов по все еще трепыхающемуся противнику. маска хиличурла была отброшена, чтобы кулаки били напрямик в мерзкую рожу противника. — Ай! Сука! Отцепись, блять! — хиличурл не собирался ждать пока из него делают боксерскую грушу и вцепился зубами в руку Фурфура. И тут все сдерживание пропало и удары начали лететь словно из-под отбойника. Фурфур пытался вырвать кисть из зубов ушастого ублюдка, но урод и не думал отпускать. Тогда Фурфур схватил голову хиличурла и использовав всю силу своего тела приложил ее об валяющийся камень. На второй удар зубы хиличурла разомкнулись, освобождая вторую руку. Однако противник больше не встал. Бездыханное тело и кровь заливающая гриву хиличурла сильно ударили по осознании Фурфура, и до него с опозданием дошло что он его убил. Однако все его мысли прервал поток и крики толпы, которые были словно рады этому. Его тут же окружила толпа еще недавних зрителей и они были рады его победе, словно патриции в древнем Риме что жаждали крови и зрелищ. Ему сунули чуть ли не в лицо чашу с каким-то напитком. Выпив его Фурфур впал в прострацию. Крики, маски, от всего этого он словно абстрагировался, наблюдая за всем этим словно со стороны. Его мысли словно достигали покоя в этом мире, словно достиг эфемерной нирваны. Его вели куда-то с ринга, который уже готовился для новой смертельной схватки. И Фурфуру стало даже интересно, куда же его ведут соплеменники. К удивлению, его привели в самый лучший дом, где внутри него горел очаг и он был забит различными яствами и напитками. Но это было не самое главное на шкурах сидели обнаженные представительницы слабого пола племени. Толпа что его сюда привела быстро ретировалась, оставляя его в скандинавском раю мужчины.

***

Внимание! Предупреждение! В последующей сцене будет контент, не рекомендованный физиономиям младше 18 лет. Запрещено смотреть женщинам и беременным девушкам и не рекомендую моим бетам. Присутствие этого экстремального контента (для определенных групп читателей), можете быть благодарны Тонтону. Вы уже знаете что произойдет дальше, потому смело можете пролистывать дальше до звездочек. Дальнейшее чтение на ваш страх и риск. Лопгаув, — Автор думает уже думает не про гейский квартет, а про ультра гарем из Катерин. Тонтон, — Автор думает не о всякой чуши, а про гарем из хиличурлов.

***

Рядом с ним лежали и по бокам хиличурлки. Фурфур положил руки на спинки девушек — его руки стали скользить по их телам. Он решил поиметь двоих, и в его помутненном рассудке он собирался оторваться по полной. Более пышногрудая уже глубоко и часто дышала, ее стало накрывать возбуждение. Другая лежала тихонько притаившись, она все еще чувствовала себя не своей тарелке и была несмелой, она была молодой и явно не опытной. Хиличурлки обе стали постанывать от удовольствия, как две мурлыкающие кошки, их ножки непроизвольно разъехались в стороны, раскрыв нежные лепестки губок. Руки Фурфура спустились к копчикам и поглаживали сейчас спинки в самом низу. Девушки не сговариваясь, синхронно прогнулись, приподняв попки, будто желая сами подлезть под руки Фурфура своими попочками. Он не стал возражать и его руки спустились наконец ниже и стали поглаживать и попки и нежные раскрытые кисы. Девушки уже громко стонали заводя друг друга все больше. Да и Фурфур не мог остаться равнодушным. Первая не выдержала, она уже пыталась насадиться на руку Али, чтобы он вошел в нее поглубже, но он только дразнил и не делал этого. Фурфур лёг на спину, слегка раскинув ноги, а грудастая пристроилась рядом, сбоку прижавшись к нему всем телом. Молоденькая не знала что делать, она смотрела на гордо торчащий член, облизнула губы, но решила последовать примеру и легла с другого бока, также прижавшись всем телом к Али. Она сама не заметила момент, когда возбуждение стало таким сильным, что её тело стало двигаться совершенно не произвольно. Она терлась торчащими сосками о тело Фурфура, а ножки её сами собой охватили его ногу, о которую она стала тереться клитором. Тем временем пышногрудая на чуть сползла ниже и стала покусывать сосок Фурфура, такого он не ожидал и непроизвольно дернулся. Он решил заканчивать с прелюдией, встал на колени позади старшей, стиснул двумя руками её талию и натянул — сразу резко и глубоко. Это было именно то, чего Фурфур так хотел, — ощутить свой член в самой глубине женского тела. Попка была высоко задрана вверх, руки Фурфура крепко держали ее бедра, резкими движениями он всаживал свой член в ее истекающую соком вагину. Тело хиличурлки извивалось, ее гибкая прогнувшаяся спинка вся покрылась капельками пота. Проведя перед этим черте знает сколько времени без секса, он очень соскучилась по женщине и теперь безумно наслаждался еблей. Амплитуда его движений начала нарастать, и спустя несколько минут хиличурлская попка смогла принять его на всю глубину, а еще чуть спустя член Фурфура свободно ходил в ее лоне. Но долго так продолжаться не могло, попка все же была тугой и ощущения Фурфура были слишком острыми, он задышал, двигая членом все быстрее и яростнее и… обильно кончил. Но на этом он не остановился, ведь его ждала еще одна, что пока смотрела на их дикое сношение. Ночь только начиналась.

***

Фурфур вышел уставший и чувствовал себя убитым. Все его тело болело, давали себе знать как и боевые раны, так и тянучая боль в паху. Однако первое убийство и его первый опыт в межвидовом сексе никак не давили на психику. Возможно, потом ему будет стыдно, возможно, потом он будет терзать себя, однако сейчас ему было, честно говоря, похер. Музыка играла с вечера до самого рассвета, заглохнув лишь только ранним утром. Сейчас же все спали где попало, оторвались тут хиличурлы по полной, сам Фурфур проспал всего-то часа два от силы, потому шел сейчас в свой шалашик, где он мог нормально выспаться. И только он закрыл глаза, как его тут же разбудили. — Yo dala! — Mimi yaka! И тут схватив за ноги Фурфура его резко вытащили из самодельного дома. Тотчас его словно окружило все племя и начали его красить и обвешивать всякими побрякушками. Кое-как протерев свой единственный слипшийся глаз, он заметил что утро уже сменилось вечером и день близится к концу. И вот его всего изрисованного его усадили к немногочисленной группе таких же раскрашенных. Этот ужин был словно создан для них им подавали лучшую еду, и их ублажали самки. Конечно, после своей бешеной ночки Фурфуру вообще не хотелось иметь какой-либо близости, так что он отказался. Однако это не меняло факта, что его чуть ли не с ложечки кормили и давали все самое лучшее, и от этого ему было довольно неловко. Ему хотелось понять на что он подписался, что вокруг него так вьется все племя. — Inona ny isam-ponina? Inona ny marina, ao amin'ny fohy, — спросил Фурфур у рядом лежащего хиличурла, который сейчас жрал как не в себя кусок печени. -Izany no fombam-pivavahana manokana ho an'ny firenena. Tena zava-dehibe. Tsy dia misy fiantraikany sy mampiray amin'ny izao tontolo izao. Ary ny fanomen'izao tontolo izao ny foko ny fitahiana. Ary ny isam-ponina mametraka anareo ny dingana ambony sy mahery, — пришел ему довольно развернутый ответ. В этом был смысл, но в из-за такой привилегии устраивать смертельную схватку, хотя мало ли что у хиличурлов в голове, они и ритуальные самоубийством промышляют и судить их мерками современного человека просто некоректно. Ему даже стало интересно на что он подписался. Однако шаманы уже начали поднимать всех на начало ритуала, что было вызвало громкий одобрительный ор. Это был сигнал к началу isam-ponina. Провождение разрисованных было словно знаменитостей, что вводило в замешательство Фурфура, но если подумать то и человеческие предки вполне любили кровавые бои в том же Риме. Так что не ему судить их, ну а то, что он стал местным гладиатором... так это только его вина. Их привели к ритуальному обрыву, по крайне мере именно так его можно было описать. Золотистый каменный монолит, и стоящие рядом с ним сосуды. У обрыва остались только шаманы и горе-гладиаторы. Начала играть музыка, барабаны начали отбивать ритм, а мир под маской начал меняться — стихии извивались, словно им это нравилось. Шаманы начали взывать к стихиям. — Sira ao amin'ny ra, ny volana eny amin'ny lanitra, lavenona sy ny lavenona, ary ny dimy taratasy ny anarany masina. Aoka ny ra izay omeko ny lelafo ny fahalavoana toy ny lavenona, ary aoka ny asan ' ny tompo hafa lavo tahaka ny vovoka. Ny rivotra dia hampiely, ny tany no hitelina, ny rano dia sasao ny maina, ny afo dia may, ny ra dia hamono rehetra ny asany. Ani, caen, Kanada. Ny fitambaran'andriamanitra telo no miaraka amiko, ny pentad ambony noho ny ahy… Под эти заклятия стихии извивались и шаманы поставили нас чуть ли не у самого обрыва. И словно вся элементальная мощь пронзила группу, энергия словно бурлила в теле и Фурфур чувствовал проходящую через него мощь стихий. Шаманы же совсем не останавливались и начали приносить жертвы. Различные букеты цветов огненный шамаурл сжег, развеяв пепел на ветру. Воздуху это словно пришлось по душе, Фурфур невольно залюбовался этим зрелищем. Не каждый день можно увидеть такую игру стихий. Барабаны начали бить еще интенсивней, и шаманы разделились и подошли к избранным. К Фурфуру приблизился его давно знакомый шамачурл, у которого работал мальчиком на побегушках. Шаман начал тереть его тело различными маслами и водой, приговаривая: — Nasiany tombo-kase ny ra, ka fa tsy misy loza dia afaka mandray izany, ka fa ny zava-drehetra dia nivezivezy nihazakazaka dia mandalo, tsy misy famosaviana na dia nivezivezy nihazakazaka ny masontsika dia mahita azy, na fito, na enina, na dimy, na efatra, na telo, na roa, na ny iray, fa hoy mafy. Фурфур с трудом понимал о чем речь, но отдельные слова он мог понять и прикинуть примерное значение этих слов. — Entiny ny niharam-boina. Эти слова заставили Фурфура сделать шаг назад, но это лишь частично уберегло его от взмаха ножа. Он поймал чувство дежавю, ведь позади него была пропасть где волны начали будоражиться. Полет длился не так долго, но в этот момент Фурфур увидел и осознал смысл его тут нахождения, павшие тела таких же агнцев как он сейчас мертвым грузом падали на земь, раздираемые самим миром. Однако падение было не таким долгим, и Фурфур и ударившись об волны его сознание потухло.

***

Сильный толчок привел его разум в чувство. Попытка сориентироваться, была прервана еще одним мощным толчком. Фурфур был в воде и тотчас же ухватился за чью-то морду, на что последовал очередной сильный тычок. Это были дельфины что из-за всех сил старались поддержать его тело над водой. Он перехватился с лица этого чудного розового создания, что спасало его жизнь, за его гребень. Ветер, что еще совсем недавно лишь слегка поддувал, превратился в настоящий ураган, заставляя волны пениться. Дельфин поплыл прочь от этой непогоды, и это стало самым настоящим испытанием. Его спасатель плыл быстро, не гнушаясь заныривать, от чего Фурфур не раз наглотался воды, благо смог сдвинуть маску чтоб легче дышать. В какой-то момент он поймал некий ритм и дышать стало легче, но это никак не помогало удержаться на звере. Какого труда стоило ему закрепиться на дельфине!.. Однако накидка, что он как-то смог зацепить за плавник, помогли ему держаться более крепко. За этим он не сразу учел момент — куда он плывет? Быстрый осмотр показал, что ближайшей земли нет, а значит что они несут его в открытое море. Начавшаяся паника быстро была убита инстинктом самосохранения, где одно твое неверное движение — смерть. Эти розовые зверушки вполне спокойно без задней мысли могут бросить его и уплыть. Фурфур крепче вцепился в своего морского скакуна. Ночь обещала быть длинной.

***

Осознание что пришло утро было запоздалым. От такой дикой поездки на дельфине его ломило. Пару раз он сваливался с него, но чудом успевал обратно усеться на своего морского скакуна. Руки уже не чувствовались и давно не болели, а сколько воды он нахлебался — не счесть, и от того в его горле словно образовалась пустыня. Он уже давно не обращал на окружающий мир внимания и все его восприятие свелось к держанию за плавник. Его розовый друг решил сбросить скорость, и Фурфур стал слышать какие-то звуки помимо волн. И тут его обхватили за тело крепко обняв. От такого резкого поворота он встерпенулся. И тут он взлетел. В попытках понять что происходит он видел тело плавало рядом с дельфинами, а сам он взлетал на небеса. Яркое солнце ослепляло его, и Фурфур понял что это конец. И с каким-то облегчением он понял что его путь завершился, он чувствовал что уносится далеко-далеко, его глаз закрылся, унося его прочь от этого бренного мира.

***

Митачурл стоял и смотрел в море. Ветер уже давно стих благодаря шаманам, и гнев стихий улеглась. Он был расстроен что потерял, еще одного близкого. Их единство не было таким сильным как с его братом, но он был рядом и поддерживал. Говорил странные вещи. Давал странные имена. Что-то делал и казалось считал себя умней шаманов. Сооружал странные плавающие ворота. И вот он ушел. Возможно, он бы плакал или бы ревел бы от горя, но он научился не сдаваться. Когда он потерял брата этот белый тогда еще чурл открыл ему глаза, что не надо сдаваться. Его слезы ничем не помогут. Однако ему было за что жизнь. У него была самка, которую нужно было защищать, и дитя, что надо было оберегать и растить. У него не было права убиваться потере. Потому он в первый и последний раз оплачет он своего друга, ведь он наверняка не побоится ударить его ещ,е раз если он будет снова опускать руки. Отдав в память о нем последнюю слезинку, митачурл ушел.