Can I fall in love with u?

Осень подходит к концу. Наступают легкие морозы, от которых мурашки бегут вдоль спины, пар поднимается изо рта при каждом дыхании и дети на улице спорят, кто выдохнет больше. Природа замирает, засыпает, дворники собирают последние листья, уже засохшие, и люди одеваются в куртки, кутаются в них, спеша на работу, в школу, в университет. Хосоку тоже холодно. Зима, кажется, будет куда холоднее, чем в прошлом году, и Чону это не очень нравится. Он ежится, прячет замерзшие ладони в рукава зеленой куртки и поглядывает на часы университета. Около четырех вечера. Хосок усмехается и быстро проверяет свой телефон на наличие звонков или сообщений. Скоро буду 15:52

Хорошо, хен :) 15:57

Ты у универа? 15:57

Да 15:59

Я вижу тебя 16:00 Чон вскидывает голову, окидывая взглядом рядом находящихся людей. Несколько знакомых из университета, все остальные — незнакомые лица. Хосок чувствует себя немного обманутым, он вертит головой, разворачивается в сторону университета, пытаясь заметить хоть что-то похожее на хена: светло-голубые волосы, очки в черной оправе, загорелая кожа. Удивительно, что Чон все еще его не видит, ведь хен очень высокий, так еще и с таким заметным цветом волос. — Привет, Хоби-Хоби, — низкий смех позади, и Хосок оборачивается с широкой улыбкой на губах, сияя своими ямочками. Ким Намджун улыбается, но более сдержанно, показывая такие же ямки на щеках. Он поправляет очки, и смотрит куда-то в сторону, плотнее кутаясь в плотное пальто, словно ожидая чего-то, и Хосок вопросительно бровь изгибает: — Что-то случилось? — Чон озадаченно на парня смотрит, и руки в карманы прячет, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Неловко, хотя и радость внутри переворачивает все. У Хосока улыбка с губ не сползает, и внутри тепло так, уютно, и эта уютность перебивает любую неловкость. Нет желания уйти из-за того, что говорить не о чем, что оба, встретившись взглядами, отворачиваются и мягко посмеиваются про себя. Хочется остаться и просто молчать, понимать, что спустя пять лет разлуки они вновь улыбаются друг другу и видят вот так вот, что можно протянуть ладонь и прикоснуться, что это реально, а не просто сон о давнем друге. Намджун из тех людей, кто в школьные времена был тем самым ботаном, любопытным безумно, любителем любых книг и предпочитающим вместо прогулки домашнее задание или чтение книг. Хосок не помнит, как именно они подружились, но учился Намджун классом выше и много заседал в школьной библиотеке, куда часто приходил младший, чтобы отдохнуть от галдежа под ухом, от криков, объятий, приветствий и своего имени чужими голосами. Как подружились самый общительный мальчишка, имеющий связи с каждым классом, знающий каждого почти поголовно, и ботан, которого звали только для того, чтобы спросить про списать и дразнили, когда тот пытался отказать, дразнили, когда тот ходил с горой книг в руках и смешными очками на самом кончике носа, — об этом говорил, кажется, в каждом классе, перешептываясь, когда Хосок и Намджун проходили мимо в коридоре. От Хосока тогда никто не отвернулся, а вот Кима начали буллить больше обычного. При Чоне не говорили о Намджуне плохо, а за спиной будто бомба взрывалась: начинались обсуждения, перешептывания. На Хосока все еще смотрели с радостью, а на Намджуна с большей неприязнью и насмешкой. «Почему ты дружишь со мной?» — спросил Ким однажды, и Хосок не смог ответить точно. Он много тараторил, говорил, какой Намджун все же замечательный, что другие ничего не понимают, вешая ярлыки, а хен — самый интересный человек, с которым ему вообще когда-либо приходилось иметь дело. Намджун не лепетал на ухо всякие комплименты, как делали другие, пытаясь сблизиться. Он был тихим, говорил по теме, и болтал больше из них двоих именно Хосок. Намджун уехал в Японию, не окончив старшие классы, но их общение продолжалось, они часто созванивались по видеосвязи перед сном, когда Чон был уже из душа, а Намджун делал перерыв в чтении. Но когда Хосок встретил Юнги, их звонки стали три раза в неделю, переписки тоже стали реже. Младший словно забывать стал про Намджуна, а Ким говорил, что все в порядке, что сам занят и не в обиде. «Прости, хен» — самые частые слова от Хосока, которые он говорил с виноватым видом старшему. «Все в порядке» — самый частый ответ от Намджуна. — Не то, чтобы… — Ким говорит монотонно, но улыбается мягко, и Хосок мнется под чужими взглядами. Вокруг много знакомых людей, а Намджун красивый, высокий, выглядит ухоженно, обеспеченно, и говорит со смешным акцентом, который остался от японского. Чон выдыхает облегченно, когда Ким приобнимает его за плечи и ведет в противоположную сторону от университета. — Давай зайдем куда-нибудь, выпьем кофе? Я угощу тебя. — Я не против, но я и сам в состоянии заплатить за себя, — фырчит Хосок, вызывая у Кима открытую улыбку. — У меня есть деньги. Хосок знает, что прошлый Намджун настаивать не любил. Однако Ким повторяет предложение, сверкая ямочками, и это немного выбивает Чона из строя. — Я не сомневаюсь, но все же… — басит Намджун, легко поглаживая младшего по плечам и ведя в сторону уже, видимо, присмотренного им кафе. — Не отказывайся. — Джун, — выдавливает Чон и замирает, когда Ким останавливается и тянет продолжавшего идти Хосока на себя за плечи. У Чона словно все внутри в жгут сворачивается, ведь Намджун вдруг к себе прижимает, обнимает со спины, и, боже, как же неловко. Хосок посмеивается, цепляясь за ладони старшего, обвившего его руками, и сжимает их чуть, ничего не соображая. У Кима горячие руки, такие, будто он не на улице находится, где температура ниже нуля, а в теплом помещении, только что подержав кружку горячего чая. Хосок не знает, о чем думать, отмечает, что Намджун, возможно, соскучился за эти пять лет, поэтому обнимает, а, возможно, сделал так, чтобы младший не оступился. Если первое, то Чон готов развернуться в чужих руках и обнять в ответ: он тоже очень скучал. Да он так и делает, поворачивается к Намджуну и обнимает, мягко похлопывает по широкой спине и говорит, что на уме. Он соскучился. Ким выдыхает шумно, крепче в руках Хосока сжимает и что-то бормочет себе под нос так тихо, что младший ничего разобрать не может. — Я рад, — Намджун отстраняется и впервые за всю встречу улыбается широко, искренне, так, что в уголках глаз морщинки собираются. Хосок смотрит на него и сам не улыбаться не может. — Давай зайдем: ты, кажется, мерзнешь. — Я? Нет, — отрицает Хосок, не замечая, как трет пальцами покрасневшие костяшки рук. — Я не замерз, но я не против выпить кофе. Чон смеется, и они вместе заходят в уютное кафе. Ким спрашивает насчет места, оглядываясь, и Хосок тут же примечает свободный столик у окна в самом конце помещения, указывая на него. Намджун только кивает и уходит к кассе, чтобы купить кофе, а Чон быстро проходит к приглянувшемуся столу и, сняв куртку и повесив ее на вешалку, садится спиной к входу в кафе, тут же доставая телефон и заходя в соцсети. Был в сети только что. Хосок выдыхает, просматривая последние их сообщения.

Все хорошо 02:00

Не верю. 02:01

Не верь 02:01

Чон думал, что Юнги придет. Придет посреди ночи, обнимет, они поговорят по душам, как обычно делали. Мин всегда приходил, когда подозревал, что с Хосоком не все в порядке. Грустно, скучно, какие-то проблемы, что угодно, но Юнги приходил всегда, поддерживал. Этой ночью Мин не пришел. Просмотрел сообщение, не ответил, а Хосок ведь правда ждал. Надеялся хоть на какой-то ответ, которого не последовало. Юнги просто устал. Он не избегает Хосока, не пытается закрыться или отстраниться от него. Или пытается, Чон уже ничего не понимает. Не может прочесть Юнги и узнать то, о чем он думает. От этого неприятно на душе, а мысли о том, что Мин пытается избегать его, волной накрывают парня. Ужасное чувство, тяжесть в груди. Хосок только брови хмурит, а пальцы подрагивают над строкой «Набрать сообщение». Чон нажимает, замирает на мгновение и печатает быстро, не задумываясь, сразу же то, что его волнует. Сразу же по делу, как любит Юнги, никаких растягиваний и предысторий.

Ты избегаешь меня? 16:40

Хосок блокирует телефон и сжимает его в руках, прикрывая глаза. Зачем он делает это? Придумывает себе не пойми что, расстраивается из-за проблемы, взятой буквально из воздуха. Юнги не виноват. Ответ следует почти сразу же, минуты не проходит, и Хосок вздрагивает от вибрации телефона. Что ты имеешь в виду? 16:40

Мне так кажется 16:41

Не придумывай себе лишнего. 16:41

Но правда… Ты будто отстраняешься от меня все больше и больше 16:41

— А вот и кофе, — Намджун широко улыбается и садится напротив, ставя перед Хосоком белую кружку кофе с молоком. — О, ты помнишь, — Чон заглядывает в кружку и расплывается в улыбке. Ким выглядит радостным, он сверкает глазами, показывая ямочки на щеках, и он похож на большого преданного пса, которого за что-то похвалили. — Так твой вкус насчет кофе не изменился? Это хорошо. — А если бы ты ошибся? — Тогда бы спросил, что ты любишь теперь. Телефон вибрирует, и Чон виновато на Кима смотрит, на что тот только головой машет, говоря, что все в порядке. «Будто». Тебе кажется. 16:45

Правда? 16:46

Все как обычно. 16:46

Хорошо 16:46

«Просмотрено». Хосок губы в одну полоску сжимает, не замечая, как Намджун наблюдает за меняющимися на его лице эмоциями. Чон задумчиво кусает губу. Ему хочется продолжить переписку, спрашивать обо всем, чтобы Юнги хоть так с ним общался. Не сбегал, не прятался за делами.

Как ты? 16:48

Я занят сейчас, так что не задавай таких глупых вопросов, правда. 16:49 Прячется. Хосок хмурится, чувствуя, как неприятное чувство от мыслей оседает внутри горечью.

Но мне важно это 16:50

Ты хотел узнать, избегаю ли я тебя? Это все? 16:50

Я хочу узнать, как ты себя чувствуешь 16:51

Это не так важно. 16:51 Не важно? Хосок зубы стискивает, спрашивая себя, что с хеном такое. Хен сливается, сбегает, и это Чону совсем не нравится.

Плохо? 16:52

Хосок. Я же попросил. 16:53

Ты ничего не просил 16:53

Не пиши мне сейчас. 16:54

Но хен 16:55

«Прочитано». Юнги не отвечает.

Ответить мне — дело нескольких секунд! 16:57

«Прочитано»

Ну правда, хен. 16:59

Юнги-хен 17:00

— Что-то не так? — тихо спрашивает Намджун, отодвигая свою кружку с уже почти выпитым кофе. — Выглядишь так, будто тебе пощечину дали. — Нет-нет, все в порядке, — Хосок криво улыбается, и по Киму видно, что не верит. Чон почти залпом опустошает свою кружку и вовсе не наслаждается вкусом. Обычно Чон пил кофе долго, растягивал удовольствие. Сейчас Хосок нервно смотрит в телефон и отставляет пустую кружку в сторону, даже, кажется, не почувствовав какого-либо привычного чуть сладковатого вкуса на языке. Только обжигающую горечь.

Юнги 17:08

«Прочитано». Обидно, правда. Юнги отстраняется, Юнги уходит от него, прячется, даже на сообщения отвечает не так охотно, как раньше. Раньше Мин готов был уйти с работы на несколько часов раньше ради него, раньше он приходил даже тогда, когда все было в порядке, но увидев в сообщении что-то, что заставило его волноваться. Хен писал первый, искал встречи, тянулся навстречу, был милым и таким теплым. Хосок мог спокойно назвать его маленьким котенком, который в человеке видел всю поддержку, того, с кем так спокойно. Юнги изменился, как бы Чон не хотел этого принимать. Можно ли человеку измениться за столь короткое время? Чуть больше месяца… Юнги чувствовал себя так же, когда видел даже сквозь сообщения, что что-то не так? Даже если нет… Хосоку одиноко. Намджун тихо попивает свой кофе, поглядывая за Хосоком, а тому все равно. У Чона внутри темнота, пропасть. Желание уйти стучит в висках, желание оставить Намджуна здесь и уйти к Юнги перекрывает воздух. Как бы Юнги не делал больно, Хосок все равно к нему тянется. Противно от самого себя. Хосок тихо смеется без каких-либо эмоций, и Ким бровь изгибает, но ничего не говорит. Лучше бы здесь был Юнги. Сидел бы напротив, пил кофе и смотрел бы так же пристально, пытаясь увидеть то, что спрятано. — Намджун, да чтоб ты подавился этой статьей, честное слово. Я еле отрыл информацию для нее. Хосок вздрагивает и поднимает глаза на поставившего кружку на стол Намджуна. Тот берет протянутую черную папку и усмехается, доставая листы бумаги из нее, пока Чон еле сдерживается, чтобы не повернуть голову вправо. Хен здесь, хен стоит рядом, не замечая его и буравя недовольным взглядом Намджуна, скрестив руки на груди. Чон хочет вскинуть голову и посмотреть в чужое лицо, увидеть реакцию на то, что Хосок тоже здесь. Юнги обрадуется? Улыбнется хотя бы? Хосок хочет, чтобы Мин не пытался убежать, когда увидит его. Остался или забрал младшего с собой. — Я был бы рад услышать хотя бы какое-нибудь приветствие, — Ким пробегается глазами по тексту и улыбается. — Ты его не заслужил. — Правда? Мы не виделись… — Мы виделись на прошлой неделе. Ты звонил мне по видеочату, это можно считать за встречу. Юнги стоит совсем близко, Чон мог бы просто протянуть руку и коснуться его, провести ладонью по пояснице или хлопнуть по ней, воскликнув, что не ожидал увидеть его здесь. Спросить, откуда Юнги и Намджун знакомы, почему Мин так огрызается. Юнги словно действительно не рад встрече. Хосок чуть поднимает голову и смотрит на старшего снизу, замечая нахмуренные брови и холодноватый взгляд из-под мятной челки. Хосок слегка улыбается и взгляд отвести теперь от мятноволосого хена не может. Юнги идет мятный цвет, а к слову, Чон думает, хену идут любые цвета. В какой бы цвет старший не перекрашивался, он всегда выглядит и очаровательно, и сексуально, так, что Хосок каждый раз пытается успокоить с ума сходящее сердце. Оно и сейчас выносит грудную клетку, мечется внутри, и Чон боится, что Юнги может услышать, что все в этом кафе могут услышать его сердце. — Но ты ведь рад меня видеть. Юнги по-кошачьи совсем улыбается, щурит глаза и шипит слова, на которые бы Хосок точно обиделся, будь они адресованы ему. — С чего это? Я был бы рад не видеть тебя столько же. Намджуну все равно. Юнги будто с ним так каждый день общается: Ким только шире улыбается и отвечает так же мягко, как и до этого. — Как грубо. — Будто я твои чувства задел, — фыркает Мин. — Давай, мамочка, что еще скажешь? Чон все ждет, когда его заметят, ждет, пытается предугадать чужую реакцию. Только вот он будто невидимый, невидимка, спрятался под той самой мантией, под которой прятался Гарри Поттер в фильме. Юнги его не замечает, смотрит только на Намджуна и щурит глаза. Наверное, Хосок выглядит смешно. У него точно вся озадаченность на лице изображена, ведь Ким на него взгляд кидает и неловко смеется. — Прости, тебе, скорее всего, неловко, да? Это Юнги, он работает в моей редакции. Я мог бы назвать его одним из лучших журналистов, которые когда-либо работали со мной. Хосок поднимает брови и поджимает губы, пытаясь справиться с поднимающимся штормом внутри. Потому что Юнги наконец замечает. Смотрит удивленно, ошарашенно даже, а его щеки, кажется, краснеют. Мин теряется, по нему видно, он мнется на месте, отворачивая лицо и упорно отказываясь еще раз посмотреть на Хосока, хоть тот и улыбается широко, уютно, тянет руку все же и дотрагивается пальцами до чужих бледных пальцев. Юнги руку отдергивает, сжимает в кулак и будто подрагивает весь. — А это Хосок, мой хороший друг. Я рассказывал тебе про него, Юнги-я, — Ким словно не видит, что Хосок от действий Мина тоже руку отдергивает, но все смотрит на него глаз не спуская. Чон снаружи спокоен, только нервно уголки губ подрагивают в улыбке, а внутри в нем обида зарождается и глубокое непонимание. Мин отдернул руку, он не смотрит на него, не улыбается, глаза прячет, избегает. Хосок верил, что хен от него отстраняется, избегает, но теперь, когда тот делает это так открыто, Чон верить не хочет. — А, тот самый… «друг», — Мин от чего-то мрачнеет. — Понятно. — Мы знакомы так-то, — неожиданно для себя произносит Хосок и с усмешкой на Юнги смотрит, который все же кидает на него сердитый взгляд из-под мятной челки, опусив голову. — Сядешь? — Нет, спасибо, — Мин рычит еле слышно и переводит взгляд на Намджуна. Он тут же затихает, моргает часто и трет руки, словно виноватым себя чувствуя. — Садись, — Ким то ли просит, то ли приказывает, и мятноволосый голову вскидывает, нос морща. — Не хочу. Не нужно мне здесь приказывать, — громче говорит Мин, но садится, когда парень чуть хмурится и кивает на место рядом с Хосоком. Юнги Намджуна слушается, хоть и огрызается, пытается показывать характер. Хосоку от этого не очень приятно, но он молчит, закусив губу и положив голову на сложенные на столе руки, повернувшись лицом к Мину. — Будешь что-нибудь? — Чону уже все равно, что Намджун хотел что-то сказать. Он улыбается ярко и смотрит абсолютно так же, не видя, как Ким следит за ними, усмехнувшись одним уголком губ. Юнги глаза закатывает и мотает головой, цепляя пальцами верхнюю пугавицу черной рубашки. — Нет, я пришел только документ отдать, — Ким вскидывает брови, когда Мин, словно не контролируя свою мягкость, произносит это, и улыбается, когда тот резко хмурится, как будто очнувшись, и поворачивается к Намджуну. — Я отдал. Можно я пойду? — Да ладно, выпей что-нибудь, я оплачу, — Ким подбородок рукой подпирает и смотрит насмешливо. Хосок не понимает смешинок в чужих глазах, не понимает напряженность Юнги и его краснеющие уши. Чон тут один, кажется, кто не может прочитать по глазам. — Нет, Джун, — Юнги сверлит Кима взглядом и изгибает бровь, когда Намджун полностью копирует его, отвечая. У них война, а Хосок просто сидит поодаль, смотря то на одного, то на второго. Не может прочесть то, что они читают друг в друге. — Мне правда пора. Понимаешь? Мин медленно поднимается и закусывает губу, когда Намджун машет рукой, разрывая контакт между ними. — Ладно, только Хосока с собой забери. — Что? — Юнги замирает, и Чон наконец понимает его, тоже не двигаясь. — Извини? — почти в тот же момент, что и Мин, выдыхает Чон и косится на хена, который вроде против того, чтобы брать его с собой. — Меня ждет моя пара, — Ким разводит руками, и Хосок давится воздухом. — Я лишь хотел встретиться с тобой, Хоби, и получить от Юнги документы. Если что, мы еще созвонимся… думаю… завтра? Сегодня я буду немного занят. Намджун неловко смеется и трет шею. — Почему я должен его забирать? Он может пойти домой. Правда, Хосок? — Юнги к Чону поворачивсется, но смотрит как-то сквозь. Чужие слова режут слух, и Хосок усмехается, чувствуя, как сердце болезненно сжимается. — Знаешь, я хотел бы поговорить с тобой… — Нам не о чем говорить. Юнги отвечает резко, не думая, и через мгновение замирает, взгляд опускает, кусает губы. Намджун смотрит в окно, никак не комментируя, лишь нахмурившись чуть от резких слов Мина и быстро окинув Хосока взволнованным взглядом, а Чону снова больно, Юнги режет прямо по сердцу, и парню хочется просто разреветься, вцепиться в хена руками и спрашивать, за что тот так с ним. Но вновь отмалчивается, мычит приглушенно, быстро моргая. — Ладно, я… пойду, пожалуй, — низко проговаривает Чон, поднимаясь и смотря на Намджуна. Тот кивает, а Юнги к Чону поворачивается, говорит что-то с волнением, отчаянием на лице, но Хосок не слышит: у него оглушительно шумит в ушах и в голове стучит мысль поскорее уйти. Он снимает куртку с вешалки, оставляет на столе несколько купюр, не смотря на Намджуна, который, скорее всего, нахмурился и что-то сказал. Хосок быстро покидает теплое помещение, лишь кинув быстрое «спасибо» Киму. «Нам не о чем говорить». Наверное, Юнги в чем-то прав. Возможно, Чон сам напридумывал себе кучу проблем и теперь мучается от этого, проглатывая наступающие слезы. Он так жалок и смеется с самого себя, пока все плывет перед глазами из-за пелены застывших слез. Обидно и так больно. Хосок останавливается, когда слезы уже готовы сорваться вниз по щекам, и трет глаза, размазывая слезы по лицу, после вновь возобновляя быстрый шаг. «Ну зачем ты так со мной?» — хочется крикнуть Юнги в лицо, и тот точно развел бы руками в стороны и опустил голову, что-то бурча. Хен мог просто отвергнуть его вместо того, чтобы так издеваться, и, Хосок уверен, было бы не так больно, не так обидно. Мин будто играется, и это сводит с ума, нервы натягивает в тонкие нити, и это заставляет Чона трескаться на кусочки, раскрошиваться, чувствовать, как внутри в который раз все рушится, оставляя сияющую дыру, оставшуюся после выстрела насквозь. Невыносимо. Хосок не замечает, что кто-то торопливо шагает за ним, натягивая поверх рубашки большой теплый свитер, как пытается догнать, но лишь больше запыхивается. Чон быстро оборачивается только тогда, когда преследователь спотыкается, негромко выругивается и в ту же секунду наступает в лужу. — Ты… — у Хосока слов нет. Юнги кривит губы, глаза прищуривает и смотрит на белые кроссовки, впитывающие воду. Мин стоит в самой луже и, кажется, его не волнует, что вода доходит ему почти до лодыжек, а кроссовки становятся серыми. Мятные волосы спутались от довольно сильного ветра, бледные щеки покраснели, как и костяшки длинных пальцев. Уютно смотреть на него вот так, правильно, приятно. Мин молчит, словно ждет, когда же младший развернется и пойдет дальше, чтобы последовать за ним, как до этого. Загнанно дышит, сглатывает и уводит взгляд в сторону, будто все же хочет что-то сказать, но сдерживает себя. — Хен, — Хосок снова делает шаг навстречу. Не уходит, не бежит прочь. Он готов терпеть, принимать любую боль, лишь бы хен был рядом. — Ты же простудишься. Чон крепче перехватывает чужую ладонь и не может справиться с улыбкой. Тепло, хоть рука хена и прохладная. Хосок тянет Юнги на себя, и тот делает несколько шагов, выходя из лужи, останавливается, головы не поднимая. — Ничего страшного, — Мин морщит нос и трет его свободной рукой. — Чжиын посидит со мной, если что… Чон приподнимает один уголок губ. Почему не я? — Нельзя так халатно относиться к своему здоровью. Хосок ждет, что Юнги будет возмущаться, огрызаться, говорить, что он сам знает, как ему будет лучше, но Мин только наклоняет виновато голову, все еще разглядывая свою обувь. Чон удивленно брови поднимает и отпускает прохладную ладонь. — Ты прав так-то, — тихо смеется Юнги и смотрит прямо в глаза, вскинув голову. Неловкость витает в воздухе, и Хосок не знает, как избавиться от нее. Ветер дует старшему в лицо, а Юнги щурится, его волосы лохматятся еще больше, и парень все больше напоминает Чону лохматого котенка. Карамельные глаза смотрят удивленно, напряженно даже, с чем-то нечитаемым на дне черных расширенных зрачков, когда Хосок аккуратно касается мятных вихрей и проводит по ним рукой. Волосы у хена мягкие, пушистые. Пальцы легко пробегаются по ним, распутывая, а Хосок чуть ли не тает. Он невольно задумывается о том, как он трогал бы эти же волосы, лежа в кровати вместе с Мином.Чон улыбается мягко, поправляя чужие волосы, завороженный, и замирает, опустив взгляд на искусанные губы. — Я просто… У тебя волосы растрепались, — Хосок возвращает взгляд к прищуренным карамельным глазам, отдергивает руку и делает шаг назад. Мин молчит несколько секунд и кивает медленно, зарываясь белыми пальцами в свои волосы. У Юнги уголки губ дергаются, а щеки покрываются румянцем. — Замерз? — Хосок заглядывает в чужое лицо и кидает взгляд на мокрые кроссовки и свитер старшего. — А, точно… Мин облизывает губы и вновь ничего не отвечает. Хосок будто сам с собой разговаривает, но эмоции в чужих глазах отвечают на все вопросы. — Пойдем, — младший снова ладонь Мина перехватывает, покрепче сжимает, и за собой тянет. Юнги следует, не возражает, смотрит на их руки и улыбается. Хосок успел заметить эту легкую улыбку, проскользнувшую на губах вишневого оттенка, и сам улыбается, чувствует, как внутри бабочки поднимаются в воздух и крыльями щекочат изнутри.