Can I fall in love with u?

Мягкие губы, такие манящие, блестящие от слюны и прижимающиеся под линией челюсти, мажущие так хаотично, покрывающие поцелуями все открытые участки кожи. Темные глаза, в которых бесы танцуют, разжигают огонь желания, в которых можно раствориться, найти понимание и огромное желание, граничащее с опьянением и хаосом. — Хен, ты совсем пьяный, — выдыхает Хосок, чуть отворачивая голову в сторону, чтобы Мин тут же уткнулся в его шею, пыхтя. Чон не ожидал, что Юнги придет пьяный. Да, хен сказал, что они сходят с Тэхеном в караоке, и уверенно помотал головой, когда младший спросил, пойдут ли они куда-то еще. Только вот по видеосвязи созвонившись через несколько часов после ухода Мина, Хосок увидел лицо уставшего Намджуна и возмущенное — Чимина. " Он сказал, что ты занят, поэтому и не стал звать тебя, " — приподняв бровь, ответил Намджун, таща что-то бурчавшего себе под нос Юнги на спине. Хосок был занят, но он побросал бы все свои дела, если бы хен позвал. Даже если пить, даже если с Тэхеном — Хосоку все равно. Но Мин позвал Намджуна и сказал, что Хосок слишком занят. Это задевает. — Да ладно? — шипит Мин, кидая суровый взгляд на младшего, но тот лишь тихо фыркает. Взгляд у старшего совсем расфокусированный, поплывший, словно Юнги не здесь, а движения резкие, уверенные, что немного пугает Хосока. Чужие пальцы цепляются за влажную от мокрого тела футболку и тянут наверх. Это выходит совсем неловко, у Юнги не получается с первого раза снять с Чона футболку, он грязно ругается себе под нос и шипит, когда все же снимает ее с чужого подкаченного тела, откидывает вещь в сторону и тут же оказывается прижатым к нему. Чон обвивает его талию руками и прижимает к себе, усмехаясь. Он наблюдает, как Мин не сразу прикасается к нему пальцами, а уверенность его потихоньку спадает на нет, оставляя только некоторое раздумывание и осадок желания. — Ты же так уверенно начинал, — младший убирает спутанные пряди хена с его глаз и ловит взгляд, поддетый чуть пьяной дымкой. — Я хочу тебя, — тихо произносит Юнги и цепляется руками за плечи Чона. — Как бы уверенно я себя не вел. Хосок слышит. Хосок выпадает на секунду, кажется, теряя сознание. Но он возвращается в реальность очень быстро, почти теряясь в чувствах и эмоциях, в боли в щеках от широкой улыбки. Чон улыбается, негромко смеется, когда Юнги вновь ругается, ударяя его несильно по плечу, и подхватывает хена на руки. Мин охает, руками обхватывает шею младшего и утыкается носом ему в шею, говоря что-то неразборчивое, пряча лицо. Хосок правда не разбирает его слов, разбирает только единственное «Хосок», сорвавшееся с чужих губ, когда младший укладывает покрасневшего то ли от алкоголя, то ли от чего-то еще хена на кровать и нависает сверху. — Ты точно уверен, хен? Я не хочу идти против тебя, — Чон невольно задерживает дыхание от вида возбужденного, чуть потерянного в пронстранстве из-за алкоголя хена, дышавшего через рот горячо. Его волосы совсем растрепались, щеки раскраснелись, а пальцы чуть подрагивают. Такой Юнги очень похож на видение, на то, что приходит во сне и исчезает со звоном будильника, как бы пробуждающийся ни хотел его удержать. Хосок смотрит, прожигает взглядом, чувствуя, как все внутри него подбирается, все трепещет, а внизу так сладко тянет, после сменяясь несильным дискомфортом. Мин уводит туманный взгляд в сторону, возможно, смущаясь чужих пронзительных глаз. — Ты не идешь против меня, если я сам говорю… Господи, просто не слушай меня, я так хочу тебя, — Юнги закрывает лицо ладонями и сдавленно стонет, когда Чон кладет ладонь на бугорок, скрытый под длинной черной футболкой и темной тканью джинсов. Чужой голос пронзает Хосока, заставляя табун мурашек пробежаться по всему телу, накрыть его волной, отчего младший на секунду замирает, чтобы прийти в себя. Да, они раньше помогали друг другу: дрочили вместе, мокро целовались, делали минеты, но сейчас, когда перед глазами зеленый свет, говорящий «вот, ты можешь делать все и касаться везде, действуй», тело будто специально потряхивает и пронзает током. Хосок приподнимает футболку Мина, оголяя живот, пытается судорожно растегнуть джинсы на худых бедрах, отсчитывая в голове секунды. Он нервничает, торопится, у него потеют руки и вообще появляется ощущение, будто сейчас происходит его первый раз. Будто он впервые будет вжимать кого-то в поверхность постели, в смятые простыни, заставлять срываться на сорванные стоны и раздраженно целовать в губы, когда что-то идет не по его плану. Нет, в этот раз это ощущается совсем по-другому. Хочется ласково, нежно, целовать так мягко и морально умирать от каждой инициативы. От любого касания прохладных тонких пальцев увядать изнутри от чувств и трепетать вместе с сердцем. Юнги облизывает губы, не сводя глаз с торопящегося Чона, и тянет руку, чтобы докоснуться до чужих губ, алым горящих после напористых поцелуев. Большой палец скользит по блестящей нижней губе, задерживается на уголке губ, и Чон улыбается тихо, наблюдая, с каким трепетом Юнги делает это. — Хен, — Хосок берет Мина за запястье и отводит бледную руку от своего лица, чтобы в следующую секунду прижаться губами к тыльной стороне и задержаться на подушечках пальцев, услышать немного рванный вдох, заметить дернувшееся колено. Чон губами, невесомыми поцелуями от кончиков пальцев до запястья ведет, поднимает взгляд на старшего, который рукой закрыл рот и, кажется, перестал дышать. Когда Хосок чуть прикусывает кожу на чужом запястье, Мин дергается и откидывает голову на подушки. Чон не может спокойно наблюдать за Юнги. Его уже всего потряхивает, внутри переворачивает все и стучит в висках. Юнги, раскрасневшийся и кусающий губы, поплывшим взглядом следит за всем, что вытворяет Хосок, отчего тому только хуже становится. Чон отпускает чужую руку, подается вперед, оказываясь лицом к лицу Мина и выдыхает, когда тот все так же продолжает смотреть в глаза, прикрывая ладонью губы. Хосок пытается взять себя в руки, отдышаться, прийти в себя, а не просто упасть в глубокий каньон и разбиться. Он все еще держит себя, сохраняет самообладание, чтобы, услышав просьбу хена, остановиться. Остановиться как обычно. Хосок все понимает, он не винит Мина, но тот все равно все время извиняется. Чон, не отводя взгляда от чужих чуть прикрытых глаз, справляется с темными джинсами на худых бедрах хена практически сразу, лишь немного поборовшись с маленькой пуговицей, а после одним движением растегнув молнию. Хосок стягивает штаны с белоснежных ног старшего и перестает дышать. Он видел Юнги с голыми ногами столько раз, но все равно реагирует так, словно видит впервые. Такие бледные, стройные, на фоне черной простыни так сильно выделяются и вечно тянут к себе. Чон скользит по ним ладонями, вызывая у Мина мелкую дрожь, цепляет пальцами черные боксеры и на секунду замирает, видя, как Юнги убирает руку от лица, краснеет и отворачивает пылающее лицо, кусая нижнюю губу, сжимая простыни. Хен выглядит так, словно сейчас не здесь. У него совсем расфокусированный взгляд, и у Хосока в чужих глазах не получается увидеть. Ничего не получается. В глазах Юнги только туман, дымка. Он сбито дышит, в руках стискивая мятую простынь и молчит, не издавая ни звука. Чон снимает боксеры с хена, чувствуя, как горит. Внутри все полыхает, кипит, бурлит, поднимается, и Хосок стискивает зубы, откидывая к джинсам белье старшего и поднимаясь с постели. Юнги поднимает потерянный взгляд на младшего, следя, как тот пересекает комнату в одних шортах и останавливается напротив комода. Он не успевает уцепиться глазами за то, что достает Хосок, да и не спрашивает, лишь прикрывает глаза, выдыхая тихо. Юнги как-то испуганно охает, вскидывая руки к изголовью, когда младший устраивается меж его ног и хватает под колени, резко дергая на себя. Чон выдавливает на пальцы смазку с банальным запахом ванили, наклоняется к замершему Юнги и губами мажет по скуле, спускается к шее, где прикусывает кожу и втягивает ее себе в рот. Мин вздрагивает, тихо шипит, чуть хмурясь, и хочет руками упереться младшему в грудь, вновь оттолкнуть, открывает рот, но Хосок предугадывает его всего. Он перехватывает руки хена и перемещает оба запястья в одну ладонь, чуть пачкая пальцы старшего смазкой, придавливая их к поверхности кровати с правой стороны от головы Юнги. Мин несколько секунд удивленно смотрит на Хосока, который облизывает губы, придвигается ближе, больше разводя чужие ноги. — Так нечестно, — шепчет Юнги, до этого, кажется, специально сдерживающий себя от любых слов вовсе, и шипит, сводя брови к переносице. Чон вскидывает бровь, когда Мин все же произносит хоть что-то, ведь думал, что тот не скажет и слова до конца, либо остановит в самом начале. Хосок вводит один палец, немного давит на стенки изнутри и слышит какие-то бормотания Юнги, не понимая ни слова. Юнги чувствительный, очень чувствительный. Хосок понял это в тот момент, когда хен позволил прикоснуться к себе под одеждой. Мина практически ломало только от прикосновений к соскам, он изгибался, выгибался в спине и дышал глубоко. От обыкновенных прикосновений под футболкой его кожа покрывалась мурашками, а сам Юнги пытался побыстрее дать Хосоку по рукам, чтобы тот не лез. — Что нечестно? — младший приближается к Мину и целует его в висок, в этот момент довольно медленно добавляя второй палец. Юнги мычит что-то неразборчивое, дергая руками, и хмурится больше, после чего, стоит Хосоку только до конца ввести пальцы, дышит сбито и дрожит, прикрыв глаза. — Я… Я имею в виду, что… — Мин не сдерживает стона, когда Чон медленно подается пальцами назад, а после резко вводит, почти сразу же разводя несильно ими внутри, натягивая тугие стеночки. Юнги хочет перевернуться на бок, издает еле слышный звук, похожий на всхлипывание, и замолкает, закусив губу. Сердце уже давно зашлось в бешеном ритме, стоило Хосоку только стянуть чужие джинсы. Оно стучит где-то в горле, в животе от всего происходящего все переворачивается, бабочки трепещут и щекочут крыльями. Чон вынимает пальцы из Мина и сам переворачивает старшего на бок, отпуская его руки. Юнги приоткрывает глаза и пытается выровнять дыхание, смотрит Хосоку прямо в глаза с чем-то на самом дне зрачков. — Нечестно… Ты все еще в одежде, а я уже… — выдыхает Мин и сжимает кулак, поднося его к губам и прикусывая кожу на указательном пальце. Хосок улыбается слабо и оглядывает Мина, останавливаясь на его члене. — Хочешь, чтобы я быстрее разделся? Ты же уже видел меня без одежды, — Чон выдавливает на пальцы еще немного смазки и откладывает тюбик. — Ты мне даже… — Все, молчи, — Юнги закрывает лицо ладонями и вздрагивает, колени к животу поджимает, когда Хосок вновь прикасается к пульсирующей дырочке. — Не говори мне об этом, я был не в себе. — Но абсолютно трезвый, — Хосок надавливает и проникает в старшего сразу двумя пальцами, сгибая и надавливая ими на стеночки. Юнги только кусает губы и смотрит из-под полуприкрытых век на Чона. — Сейчас же ты под действием алкоголя. Или уже протрезвел, хен? — Какой ты… Черт, — ругается Мин, жмуря глаза, когда Хосок настойчиво вводит третий палец. — Больно? — замирает младший и улыбается, когда Юнги открывает рот, чтобы что-то сказать, но лишь отрицательно мычит, вновь закусив нижнюю губу. Хосок невольно подмечает, что если старший продолжит терзать свои губы, то те закровоточат, и Чон не сдержится, начнет слизывать кровь с чужих губ, вспоминая те моменты, когда во время жадных поцелуев они прокусывали кожицу до крови и смешивали кровь с глубокими чувствами. — Прекрати… — выдыхает Юнги, когда Чон смелее разводит пальцы внутри него, и младший останавливается. — Прекрати мучить меня, давай дальше, быстрее… Мин просто лепечет все подряд, просит прекратить эти действия пальцами и уже перейти к следующему, даже цепляется за резинку шорт на чужом теле, намекая снять побыстрее всю ткань. — Для тебя это мучения? — Хосок двигает рукой, нащупывая заветный комочек нервов в хене и надавливая на него, тут же отвлекаясь от интересного вида пропадающих в старшем фаланг, лишь наблюдая за чужими эмоциями. Юнги открывает рот и издает довольно громкий стон, отражающийся от стен, заламывает брови и поджимает пальцы на ногах, теряя какой-либо контроль над дыханием. Он сжимает пальцы младшего в себе и хаотично моргает, словно у него слезы на ресницах и он пытается их побыстрее сморгнуть. Член уже изнывает, дергается на стон, а по всему телу пробегается стадо мурашек, пронзая Хосока. Он одним движением вытаскивает пальцы из хена, и тот на мгновение теряется, приподнимает голову, чтобы понять, что собирается делать Чон. Но Хосок, уже припустив с себя шорты вместе с бельем, проводит ладонью по пульсирующему члену, размазывая по нему остатки смазки, и направляет его в Юнги, так потерянно выглядевшего. Мина ломает. Он выгибается в спине и поджимает ноги, словно делая выпад, хватается пальцами за простынь и сжимает ее, притягивая к себе. Он будто прячется, принимает позу эмбриона, пряча лицо за смятой простыней, стиснутой в пальцах, и дрожит, издавая тихий скулеж сквозь зубы. Старший прижимает ладони вместе с простынью к губам и зажмуривает глаза, сведя брови к переносице. — Юнги, — Хосок нависает сверху, опираясь руками с двух сторон от сжавшегося хена, одной рукой убирая ткань от чужого лица, подрагивающие ладони, которые в следующее мгновение обхватывают запястье младшего, — Если ты хочешь остановиться, то не скрывай это от меня. Чон замер, произнося эти слова, но когда старший сильнее сжимает его запястье и бросает немного поплывший взгляд, переполненный чувствами, огнями, маленькими искрами, которые белым сверкают в чуть потемневших глазах, выдыхает шумно, отпуская чужое запястье и руками тянясь к ожидающему младшему. — Я бы уже давно попросил остановиться, — шепчет Мин, ладонь укладывая на щеку Хосока, а второй надавливая на чужую шею, заставляя приблизиться. — Я все не мог совладать с собой. Я так ненавидел себя, когда вновь и вновь заставлял тебя остановиться… — Хен… Зачем же?.. Если ты действительно не хочешь… — Да я хочу тебя, — шипит Юнги, хмурясь, отчего у Чона сердце на мгновение ухает вниз. — Чего ты такой тугодум? Я тебе это уже прямо несколько раз говорил. Такое ощущение, будто это ты тут набрался, а не я. Все понять человеческую речь не можешь. Хосок раскрывает широко глаза, и у него перед ними все взрывается, огнями полыхает, когда Мин чуть ерзает, направляя член младшего немного глубже в себя, и тут же накрывает губы Чона, заламывая брови и пальцами сжимая чужое плечо. Хосок, кажется, плавится, его ведет, ломает, как от самого жесткого наркотика. Он улыбается, смеется в чужие губы, отвечает поцелуем на попытавшегося отодвинуться в недовольстве хена, на его ворчание, и, целуя, делает бедрами плавное движение вперед, после чуть подаваясь назад и вновь двигаясь вперед. С каждым толчком он входит все глубже, ловя на губах сбитое дыхание старшего, уже позабывшего то, что только что ворчал, проклиная Хосока с его улыбкой и смехом. Тихое мычание, толчок, прикрытые влажные глаза и взгляд из-под веера черных ресниц. Юнги будто током прошибает с каждым движением, он сжимает руками простынь с двух сторон от себя, уже полностью скомканную, мятую, промокшую под ним насквозь. Хосок не может оторвать взгляда от старшего, отстраняясь от настолько сладких губ, блестящих от слюны и покрасневших от слабых покусываний. Ему это дается с трудом, но он делает это только для того, чтобы оставить жар в уголке приоткрытых губ Юнги, чтобы Юнги покрылся мурашками от хаотичных поцелуев в шею и линию челюсти, чтобы вскинул брови вверх и откинул голову на подушки, чтобы он выгнулся в спине с лепетом, с трепетом что-то бормоча себе под нос, совсем сорванно, руками закрывая лицо, от горячего языка, проходящегося вокруг твердого соска. Хосок знает, что от всех его прикосновений, там, где он целовал, прикусывал, проходился языком, там все пламенем горит, пылает. Чону нравится, как Мин реагирует на все его действия, как пытается не срываться на громкие стоны, подавляя их, закусывая губу или кожу на тыльной стороне ладони, закрывая рот руками. — Ты… Хоби, черт… — Мин хнычет, когда Чон зубами еле ощутимо прикусывает сосок, в этот же момент подаваясь чуть назад, чтобы сделать движение порезче. — Вот и что ты… Ох, черт. Юнги громко стонет и тут же прикрывает ладонью рот, часто моргая, а после и вовсе закрывая глаза, поскуливая в такт движениям бедер младшего. Внутри старшего так узко, Хосок заметил это почти в самом начале, как только толкнулся в старшего и остановился, войдя только на треть. В нем горячо, совсем головокружительно, а про то, как он сжимает Чона, когда готов сорваться на стон, но все равно сдерживается. Хосок просто сходит с ума. Кажется, Юнги сдерживался все это время, не прикасался к себе, но теперь издает странный, полуслышный звук, и обхватывает свой член, уже без каких-либо касаний сочившийся предэякулятом. Ему хватает нескольких резких движений рукой и Хосока, оторвавшегося от сосков только для того, чтобы посмотреть, на лицо хена, а после и на его подрагивающую руку, сжимающую возбуждение Мина. Юнги кончает, пачкая белье, содрогаясь и еле слышно, запинаясь, извиняется. — За что извиняешься, Юн-ни? Все в порядке, — Хосок целует за ухом, вновь толкаясь бедрами, и чувствует, как у него все внутри поднимается. Внизу все стягивает, скручивает, и он делает толчки резче, нетерпеливее, и Юнги хнычет от того, как младший раз за разом попадает по нужному комку нервов, срывая ему крышу. Мин утыкается лицом в подушки, слыша, как Хосок рычит, все ближе приближаясь к разрядке. Горячая рука на животе, и Юнги вздрагивает, выгибается в спине, когда внутри все наполняется спермой, когда Хосок переворчивает его на спину, выходит из него и устало, не перенося на него весь вес, укладывается сверху. — Это было так… — выдыхает Чон и не может найти слов, все чувства, все эмоции собрались внутри него и бурлят, ломают его изнутри. — Думаю, я сошел с ума из-за тебя. — Что за бред ты несешь, боже, — Юнги упирается слабыми руками младшему в плечи и пытается приподнять его с себя, скинуть, но ничего не получается, отчего он лишь прикрывает глаза. — Совсем уже? Сошел с ума… Думай, о чем говоришь. И слезь с меня, ты весь липкий, прилипаешь. Мне неприятно… — Да ладно тебе, Юн-ни, — Хосок чуть приподнимается на локтях и смотрит в глаза старшего, который на свое имя хмыкает, но не говорит ничего против. — Я так люблю тебя. И ты меня любишь. Разве этого не достаточно? Юнги краснеет и отводит взгляд, проходясь языком по нижней губе. — Что бы ты ни говорил… Я хочу сходить в душ. — Давай просто полежим, хен, — Хосок прикрывает глаза, падая рядом с Мином и прижимая его к себе. — Совсем немного, а потом вместе пойдем и помоемся. — Вместе?.. — Юнги вскидывает брови и удивленно смотрит на Чона, отчего тот хмыкает и носом утыкается в макушку старшего, выдыхая. — Ты правда удивлен этому, несмотря на то, что между нами было… — Хосок улыбается. — Невероятно.