Сломанное расстояние.

      Был обычный солнечный день. Высокий парень стоял у окна, поливая свой бонсай. Ему нравилась тишина, нравилось смотреть и наслаждаться природой, какой бы она не была… Даже дома в каждой комнате находилась частичка природы. И вот сейчас перед ним самое особенное растение в его жизни, подаренное любимым человеком. Такое же прекрасное, как и его пара…       Раздался звонок. На лице парня появилась улыбка, потому что за дверью его ждал любимый омега…тот самый омега, что каждый день веселил парня, успокаивал, поддерживал в тяжёлые минуты и, конечно же, приносил сладости, которые сам все и съедал. Да, Ким Сокджин сладкоежка, который никогда не отказывал себе во вкусных тортах или пирожных. Поэтому сегодня к чаю он принёс небольшой бисквитный торт, из любимой кондитерской Ким Намджуна.        — Привет, — резко начал Сокджин. — Ты не представляешь, кого я встретил сейчас по дороге!       Намджун, не отводя взгляда, любовался парнем, пока тот рассказывал о встрече знакомых. Он был очень рад видеть такого простого, но такого счастливого омегу.        — Ты чего? — удивлённо спросил Джин, помахав рукой перед истинным.        — Я просто очень рад тебя видеть…- крепко обнимая Сокджина, ответил альфа.        — Я тоже…тоже очень рад…       Весь их день прошёл за просмотром сериала. Им нравились такие спокойные дни, когда можно освободить дурные мысли, просто смотря телевизор, поедая всякие вкусняшки. Именно такой домашний уют и тихая атмосфера позволяли двоим насладится друг другом…

***

       Свет уличных фонарей проникал в салон автомобиля, в котором стояла тишина. Взволнованный Юнги и Чимин, что сидел в полу-сознании, так и не начинали разговор. Только их глаза встречались каждый раз, когда Мин смотрел в зеркало заднего вида. Сложно было не заметить омегу, который так и прожигал парня своим взглядом.        — «Почему он так смотрит», — подумал Юнги, потому что именно сейчас спрашивать неразумного омегу было не лучшей идеей. Он боялся нарушить ту атмосферу, то пространство, в котором находился мальчик.       Весь путь до дома он думал о себе…думал о нём. Однако в такой ситуации сложно о чём-то размышлять, когда сам ещё не разобрался в собственных чувствах. Недавний страстный поцелуй только усугубил моральное положение Юнги, потому что сейчас он окончательно запутался.       Маленькие капли ночного дождя появлялись на лобовом стекле. — «Прекрасно» — возмутился Мин, включая «дворники». Водитель продолжал ехать по мокрым дорогам, а дождь, который только усилился, продолжал громко стучать по всей машине. Юнги снова решил посмотреть на Чимина через зеркало, но никого не увидел. — «Какого хрена», — пронеслось у старшего в голове, потому что его омеги нигде не было. Мин повернул зеркало ниже, чтобы полностью осмотреть заднее сиденье и сразу успокоился: младшенький уже всем телом удобно расположился на заднем кресле, где было довольно мягко и тепло. Чимин всё глубже погружался в сон, и даже шум ливня его не разбудил.       Посмотрев на спящего, Юнги лишь усмехнулся такой милой картине…       Мин подъехал к многоэтажному дому и занял своё парковочное место. Дождь не прекращался, а Юнги только сейчас пожалел, что раньше не арендовал гараж. «Чёрт, ещё и зонта нет»…       Поворачиваясь назад, старший начал будить Чимина:        — Чимини, просыпайся. Мы приехали… — но в ответ старшему тот лишь поёжился и засопел. Глубоко вздохнув, Юнги быстро вышел из автомобиля прямо под дождь и открыл заднюю дверь. По нему стекали холодные капли ливня: парень начал чувствовать, как одежда впитывала их. Не медля, Мин потянул к себе младшего и поднял на руки. Тут же дождь полностью окутал их обоих: волосы и одежда в миг оказались полностью влажными. Чимин же только сонно простонал и прижался ближе к источнику тепла — к альфе. От этих действий сердце Юнги кольнуло.        — «Блять, с какого хера» — подумал он. Эта ситуация ему дико не нравилась или же…       Кое-как открыв дверь, Юнги забежал внутрь. После минутой передышки ему только осталось подняться на это чёртов пятнадцатый этаж. Стоя в лифте, Мин пытался всё обдумать, но единственное, что лезло в голову — это Чимин, который уже сильно дрожал от холода и мокрой одежды.        — Пожалуйста, только не заболей, — прошептал альфа…       Двери лифта раздвинулись и Юнги ринулся к двери квартиры. Через усилия, парень открыл тяжёлую дверь и уже через секунду свёрнутое трясущееся чудо лежало на кровати гостевой комнаты. Перебирая план действий в голове, Мин долго не мог решиться, как ему поступить. Только после того, как омега чихнул, всё прояснилось. Альфа буквально стянул с него одежду, оставляя в нижнем белье; взял самое мягкое полотенце, которым вытер волосы и оголённое тело омеги от влаги и тихо укрыл того большим одеялом. Старший несколько минут сидел рядом и наблюдал за омегой, что так мило закутался в «мягкое облако»; он сопел, как маленький котёнок и альфе это очень нравилось… Но раздражающие мысли не давали покоя.       Юнги предполагал, что именно так всё и будет. Знал, что мальчик простудится и заболеет… и знал, что теперь долго будет винить себя в этой тупой ситуации… Он оставил Чимина одного и ушёл к себе… Всю ночь он не спал…

***

      Утро. Чимин проснулся от ужасного холода внутри; его сильно знобило, а руки и ноги сильно дрожали. Омега не понимал, где находится. Он впервые видел эту комнату: высокие потолки; панорамные окна, прикрытые чёрными шторами; однотонные светло-серые стены и абстрактные на них картины, которые давали хоть какое-то разнообразие в этом месте.       Он попытался встать, но сил совершенно не было. Тело не слушало хозяина. Чимин обнял себя и в миг ощутил, что на нём нет одежды. В шоке он замер и хаотично начал вспоминать события прошлой ночи. Попытка хоть что-то вспомнить провалилась, только иногда в голове всплывали неясные картинки, которые сложно было разобрать.       Чим, накинув на себя уже полюбившееся одеяло, медленно поплёлся к двери. Ноги совсем его не слушали, однако сейчас его главной целью было найти хоть какие-то вещи и выход. Покинув комнату, мальчик ещё около трёх минут перебирался по длинным коридорам, в точности такие же, как и та тёмная серая комната. Свои вещи и дверь на выход он так и не нашёл. От безысходности и резкой головной боли, Чимин упал на колени. Резкий, до жути знакомый запах кофе охватил омегу и тот понял, где он… Подняв голову он увидел человека, которого сейчас в первую очередь не хотелось видеть.        — Ты?! , — чуть охрипшим голосом удивился Чимин.        — Я, — ответил старший.        — Нееет! , — Чимин закрыл рукой глаза и обречённо опустил голову.        — А фигли нет, если да…       Юнги, стоящий напротив больного, наблюдал за его весьма мучительным поведением: мальчик начал сильно кашлять и только сильнее вжался в одеяло. Что-то Мин уж слишком заволновался от одного лишь вида младшего.        — Г-где мои вещи? — Кхм…кха…П-почему я здесь? Почему я голый? Апчхи… И… Где выход? , — задавался вопросами Чим, на что тот просто хотел помочь тяжело сидящему.       Не дожидаясь ответов на все эти вопросы, омега из последних сил встал на слабые ножки, обошёл своего истинного и куда-то направился…вот только куда — он и сам не знал.       Чимин решил найти выход. Он поочерёдно стал открывать каждую дверь, которую видел перед собой, но выхода нигде не было. Заглядывая во внутрь, он лицезрел только минималистичный интерьер спален, просторных гостиных, личных кабинетов и уборных комнат. Юнги лишь с ухмылкой наблюдал, как по его через чур огромной квартире тихонько пробегает маленькое существо, похожее на приведение, которое так отчаянно ищет путь домой. Только вот улыбка вторично исчезла из-за нахлынувшего волнения.       Омеге становилось лишь хуже после каждого нового шага. Голова раскалывалась на две части, конечности бешено тряслись, так, что даже маленькие ручки еле выдерживали массивное покрывало. В ушах начало неистово звенеть, тем не менее младший всё ещё ходил, искал и нашёл. Та самая дверь на выход, что была заперта. Чимин пытался хоть как-то через боль и тяжесть в теле отворить эти проклятые врата в свет, но окончательно смирился со своей слабостью, потому что от увиденного количества замудрённых замков — голову снесло окончательно.        — Открой дверь! , — грубо прохрипел омега.        — Чимин!        — Чего непонятного ты услышал во фразе «Открой дверь», придурок?        — Успокойся! , — почти приказав, ответил Мин, подходя чуть ближе к беспокойному омеге, что в миг облокотился на стену. — Куда ты собрался в таком виде?        — Домой!..Кхм…кх.кха.       Чимин снова развернулся к высокой чёрной двери и, не обращая внимания на старшего, начал выламывать каменную ручку последними силами. На душе было невыносимо и тягостно от всех запутанных мыслей и нерешённых вопросов, которые сложно было разобрать. Было плохо лишь от осознания того, что он такой никчёмный и слабый, что даже обычную дверь открыть не может. Страшный кашель вновь взял верх, теперь и горло разрывалось от боли.        — Твою мать! Ты совсем сдурел? , — Юнги вплотную подошёл к омеге и только хотел оттянуть его назад, как тот начал вырываться из несильной хватки старшего. — Чимин, перестань… Уймись, наконец!       Злость, боль и страх одновременно нахлынули волной на омегу, что с трудом пытался избежать прикосновений альфы. Он не выдержал…и расслабился, просто-напросто перестал сопротивляться…       Отчаяние — это состояние крайней безнадёжности, ощущение безысходности; потеря какой-либо надежды. Именно так сейчас чувствовал себя омега.       «Отчаяние — странное чувство. И странно, что после этого выживают.» И Чимин выжил… он уцелел в тёплых руках, что так трепетно смахивали холодный пот со страдающего мальчика, который сидел на коленях в крепких объятиях своего альфы.        — Когда я проснусь, ты ответишь на все мои вопросы, Юнги~а… — последнее, что тихо промямлил дрожащим голосом младший, утыкаясь носом в шею Мина.       Юн хотел ответить, но мальчик уже ничего не слышал… Поглаживая светлые мягкие волосы, старший так и остался сидеть на полу с укутанным Чимином, который уже пускал свои слюни по телу, что его согревало…       Юнги знал, что такое забота и именно сейчас, посмотрев на маленькое чудо, хотел отдать ему все свои силы, отдать всё своё тепло и ласку, чтобы омега поскорее поправился…       Его старая стена обмана и разврата рухнула, но он начал строить новую, которая хранила в себе совершенно иной характер… другие чувства…