Бывшие

      Хёнджин должен был знать, что у них с Джисоном ничего не получится ещё до того, как они решили начать встречаться. Хотя бы из-за того, что они ненавидели друг друга довольно долгое время.       Хёнджин даже не помнит, в какой именно момент перестал испытывать ненависть к Джисону. Возможно тогда, когда тот внезапно пригласил его на свидание. Хёнджин был сбит с толку, но почему-то (даже сейчас не может себе объяснить почему) согласился.       Это был один из лучших вечеров в его жизни, после которого парень долгое время не мог понять себя, свои чувства. Он был в замешательстве. Немного позднее, это замешательство исчезло.       Хёнджин понятия не имел, насколько ненавидел Джисона, пока не осознал, как сильно полюбил его.       Через пару месяцев Джисон разбил его сердце вдребезги.       Из них не получилось хорошей пары, сказал Джисон. Добавил, что им лучше быть друзьями. Он оказался «не готов к отношениям» (что бы это ни значило), и ему нужно было осознать для себя некоторые вещи перед тем, как вступить в них.       Ну и прозвучало классическое: «Проблема не в тебе, проблема во мне».       Хёнджин не вылезал из постели целую неделю. Потребовалось серьёзное вмешательство со стороны Сынмина и Чанбина (и, в какой-то момент, даже Чонина), чтобы вытащить Хёнджина из дома хотя бы в университет и на работу. Затем ещё пара недель ночных истерик, которые Сынмин внимательно выслушивал, кивая и отбирая ведёрко мороженого из рук друга.       Этот период определённо не то, чем мог бы гордиться Хёнджин.       Но в конце концов, он всё-таки перестал плакать (Чанбин назвал это чудом) и продолжил жить. Его оценки улучшились, на работе Хёнджин тоже преуспел и даже получил ещё одно хорошее предложение. Всё вернулось к норме. Ну или стало настолько обыденным, насколько было возможно.       Утром следующего дня Сынмин застал Хёнджина листающим профиль Чоа в инстаграме.       — Да ладно, ты серьёзно? Это низко даже для тебя.       — Мне просто стало любопытно! — Хёнджин обнял подушку, защищаясь.       Сынмин выгнул бровь, абсолютно не убежденный. Хёнджин глубоко вздохнул и произнёс:       — Хорошо, ладно, да, я ревную. Ты просто посмотри! Она выиграла кучу наград по журналистике! Она милая, стильная, а ещё умная, интересуется культурой, борется за социальную справедливость. Она идеальна! Я ей и в подмётки не гожусь! — он отбросил телефон и надулся.       — У тебя же пара вроде сейчас должна быть?       — Её отменили.       — Ну конечно.       — Правда!       Сынмин хмыкнул перед тем, как направился к входной двери их квартиры.       — Я пойду в библиотеку, надо встретиться с парочкой идиотов, нам дали групповой проект. Постарайся, пожалуйста, не лайкнуть случайно какой-нибудь её старый пост.       Хёнджин пробормотал что-то о том, что он не настолько неаккуратный (но, если честно, он это и сделал месяца три назад, когда сталкерил Джисона). Сынмин усмехнулся и ушёл.       Хёнджин не соврал — у него действительно не было урока по истории искусств сегодня. Они должны были пройти онлайн-тест дома. Хёнджин решил, что тест подождёт, и пошёл к морозилке за любимым мороженым, чтобы поднять себе настроение. Оказалось, что лакомства практически не осталось. И это означало, что, если он реально хотел улучшить своё настроение и, следовательно, продуктивность до конца дня, то ему нужно было пойти и купить его.       Сынмин бы гордился, узнав, что Хёнджин по своей воле вышел из квартиры в таком подавленном состоянии. Но тут же разочаровался бы, выяснив, что вышел он за мороженым. Хотя, на самом деле, Сынмин бы не удивился — он привык.       Ближайший круглосуточный магазин, в который пошёл Хёнджин, находился в двух кварталах от их дома. Там он, игнорируя всё вокруг, направился прямо к морозильным камерам. Взял три ведёрка мороженого (одно для Сынмина, честно), прихватил по пути на кассу пару пакетиков чипсов и плитку шоколада, не заботясь о том, что подумают люди.       Как сказал Ли Минхо — «жизнь хороша и жить хорошо, но только если недолго и в своё удовольствие».       Почему из всех людей он процитировал именно его, Хёнджин решил не задумываться. Он просто закатил глаза на собственные мысли и с облегчением подумал, что точно не должен увидеть Минхо в ближайшую пару месяцев.       — Ты в курсе, что, скорее всего, сдохнешь от диабета или чего-то подобного, если будешь есть столько подобной херни?       Жизнь, наверное, долго думала над этой шуткой. Хёнджин обернулся, дабы увидеть, что из всех возможных людей за ним стоял именно Ли Минхо.       — Ну или ты растолстеешь, — добавил он.       — Лучше быть толстым и счастливым, чем худым и несчастным, — Хёнджин крепче обхватил своё мороженое.       — Мне почему-то кажется, что это не сделает тебя счастливым, — Минхо, оглядев его с ног до головы, прошёл дальше к кассе.       — Я не заработаю диабет и не растолстею от обычного мороженого, — Хёнджин проследовал за ним, но только потому, что уже и так шёл к кассам.       — Это зависит от того, как часто ты его ешь.       «Каждую ночь?» — подумал Хёнджин про себя. Он определённо поправится на несколько килограммов такими темпами.       — Почему ты вообще здесь? — спросил он, желая перевести тему.       — Я живу тут недалеко.       — Что? С каких пор? Я ни разу тебя тут не видел.       — Это потому, что я всегда вижу тебя первым и обхожу, чтобы не пересечься. Точнее… — Минхо поднял руку, исправляясь. — Я сначала слышу тебя, а потом стараюсь побыстрее смотаться.       Хёнджин почувствовал, как начинает дуться, но он понятия не имел, как на это реагировать, и совершенно не знал, как скрыть свои эмоции.       — А почему не сделал так же в этот раз?       — Думаю, ты никогда не узнаешь этого, — Минхо пожал плечами, расплачиваясь за упаковку жвачки, чипсов и газировки.       Хёнджин нахмурился, Минхо ухмыльнулся и ушёл, ничего больше не сказав.       Мороженое Хёнджин сегодня не ел.

***

      В следующий раз они столкнулись через пару дней.       Шёл ливень. Хёнджину нужно было пройти несколько кварталов от остановки до дома, а зонта у него не было. Он насквозь промок уже через пару шагов, что не способствовало повышению настроения. Хёнджин любил дождь. Точнее, любил наблюдать за ним из окна, когда сам он находился в тепле и уюте, а не когда приходилось идти под ним (исключением была ситуация, когда он драматично бежал под ливнем навстречу своей любви, чтобы они страстно поцеловались под дождём).       Кроме того, он не мог не думать над тем, насколько же сильно жизнь любит издеваться над ним.       Он остановился у светофора, ожидая зелёный. Дождь шёл уже давно, и везде были лужи. Так получилось, что одна оказалась прямо перед Хёнджином, чего он не осознавал, пока мимо с рёвом не пронеслась машина (как минимум вдвое превышающая допустимую скорость) и окатила его грязной водой с ног до головы.       Хёнджин застыл в шоке. Он, конечно, уже и так был мокрым, но это… Лучше просто не придумаешь.       «Не плакать, не плакать, не плакать…»       Хотя технически, прямо сейчас лучший момент, чтобы поплакать, ведь всё и так мокрое, никто и не заметил бы. Так он думал, пока не услышал знакомый голос:       — Хёнджин?       Он обернулся и увидел рядом с собой Минхо. Тот стоял полностью сухой, под зонтом, смотря на него чуть более заинтересованно, чем обычно.       — О, — Хёнджин вытер лицо рукой, — привет.       — Выглядишь ужасно.       — Спасибо, — Хёнджин вздохнул.       — Куда идёшь?       — Домой.       — В сторону какую, идиот?       Хёнджин указал прямо. Минхо больше ничего не сказал, лишь отвернулся в сторону ненадолго. Хёнджин зажмурился, он хотел ещё и пощёчину себе влепить, но сдержался, собрал волю в кулак. Утешил себя мыслью, что могло быть и хуже — он мог встретить Джисона с Чоа в таком виде.       Минхо придвинулся ближе, протягивая ему что-то и вместе с тем укрывая зонтом. Хёнджин сморгнул воду с глаз и увидел сухое свёрнутое полотенце.       — Оно чистое.       — О, — Хёнджин взял полотенце, — спасибо.       Минхо кивнул, повесил обратно на плечо спортивную сумку и посмотрел вперёд. И, когда светофор сменился на зелёный, сказал:       — Пойдём.       Они шли вместе под зонтом, обходя лужи. Минхо молчал всю дорогу. Но если Хёнджин замедлялся, то тоже сбавлял шаг.       — Пришли, — Хёнджин остановился, указывая на дом.       Минхо кивнул. Хёнджин посмотрел на полотенце в своих руках, оно было уже мокрым и грязным. Он посчитал неправильным отдавать его так.       — Я постираю и в следующий раз верну, хорошо?       — Всё нормально. Можешь оставить себе.       — Ох, ладно.       — Не забывай смотреть под ноги и берегись луж, — Минхо усмехнулся и пошёл в том направлении, откуда они пришли.       Хёнджин моргнул, но продолжал смотреть, как парень уходит. Это был действительно ужасный день, и этот маленький добрый поступок от наименее ожидаемого человека согрел его сердце. Он невольно улыбался, пока поднимался до квартиры.

***

      В третий раз Хёнджин увидел Минхо спустя где-то две недели со дня рождения Чана, на другой вечеринке. Чанбином и Чаном было решено организовать её на выходных, после особенно напряжённой недели. Присутствовало всего восемь человек, включая Хёнджина и Сынмина.       Хёнджин вздохнул с облегчением, узнав, что там не будет Чоа. Но там был Джисон. Он улыбнулся Хёнджину, тот сделал вид, что не заметил его, и до конца вечеринки они не пересекались. Джисон большую часть времени играл в приставку с Феликсом и Чонином, позже к ним присоединился и Сынмин, Хёнджин же развалился на диване с Чанбином и Чаном.       — Насколько плохая у тебя была неделя по шкале от одного до десяти? — спросил Чан, как только Хёнджин подсел к ним.       — Восьмёрка.       Чан сразу налил и протянул ему шот водки. Хёнджин невольно улыбнулся, заметив, что Чан налил ещё два шота и взял один из них в руку.       — Итак, пьём по одному шоту за каждую плохую вещь, случившуюся на этой неделе, — сказал Чан, поднимая руку.       — Тогда просто дай мне всю бутылку, — протянул Чанбин, Чан на это лишь посмеялся. Они все трое чокнулись и выпили. Хёнджин скривился, ощутив, как горькая жидкость обжигает всё внутри, и гадая, сколько ему ещё нужно будет выпить, чтобы забыться. Сегодня он мог просто остаться у Чана, не переживая о том, как Сынмин справится с его пьяной задницей, а значит мог пить до потери сознания.       И это звучало довольно привлекательно.       Чан наливал им ещё по одному шоту, Чанбин был сосредоточен на составлении идеального плейлиста для сегодняшней ночи, когда открылась входная дверь. Хёнджин обернулся и увидел, как входит Минхо, выглядящий сильно раздражённым.       — Минхо! — крикнул Чан с невозмутимой улыбкой, игнорируя его плохое настроение.       — Мы собрались тут для того, чтобы набухаться, да? — проговорил Минхо, обходя диван и падая на подушку рядом с Хёнджином.       — Плохая неделя? — Чан протянул ему шот.       — Худшая.       — Поддерживаю, — Чанбин бросил быстрый взгляд на Минхо и продолжил листать свой плейлист.       — По шкале от одного до десяти?       — Двенадцать, — Минхо глубоко вздохнул и осушил свою рюмку, не дожидаясь остальных, и сразу протянул её Чану, чтобы тот наполнил вновь.       — Может помедленнее? — поинтересовался Чан, но всё же налил.       Минхо молча вытянул свою ногу, поднял штанину вверх и продемонстрировал забинтованную лодыжку.       Чан уставился, распахнув глаза, а у Чанбина отвисла челюсть. Хёнджин же отвлёкся на плавные движения Минхо и не сразу осознал всю серьёзность ситуации.       — Что случилось? — спросил Чан.       — Подвернул, — Минхо нахмурился. — В больницу я пойти не могу, и, если честно, понятия не имею, что мне теперь делать. Даже ходить больно.       — Тебе нужно сходить к доктору, — лицо Чана выражало беспокойство.       — Я не могу, — Минхо вздохнул, потряс головой и поднял свой шот. — Плевать, всё будет хорошо. Я могу танцевать и буду.       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Отборочные состоятся через несколько недель, — Минхо посмотрел на Чана, но будто сквозь него. — Я не могу сейчас позволить себе не танцевать, Чан.       — Ну, чисто технически, ты можешь, — Чан пожал плечами. — Это не работа. Но я понимаю, что ты не хочешь этого.       — Просто постарайся быть осторожнее, — вмешался Чанбин, заметив убийственный взгляд Минхо. — Пропуск пары недель сейчас может быть лучше в долгосрочной перспективе. Даже один небольшой неправильный шаг может повредить твою лодыжку ещё сильнее, и тогда с танцами придётся завязать насовсем. Что ты будешь делать в таком случае?       — Суициднусь, — даже не задумываясь, выпалил Минхо.       — Воу, остынь, ослик Иа, — Чанбин определённо не ожидал такого ответа.       — Карьера танцора и так коротка, — Минхо вздохнул. — Я не могу позволить себе отдыхать сейчас.       — Но… — Чан начал говорить, но заткнулся, когда Минхо снова посмотрел на него тем взглядом.       Хёнджин пришёл к выводу, что бы кто бы сейчас ни сказал, это лишь сильнее разозлит Минхо. Поэтому он решил, что нужно сменить тему прежде, чем тот взбесится и убьёт кого-нибудь (скорее всего, именно его, так как он сидел ближе всех).       — Самое время для тоста, — он придвинулся вперёд, частично закрывая Минхо и Чана друг от друга. — За дерьмовые времена и за то, чтобы они закончились поскорее.       — Дерьмовые времена становятся чуточку лучше с друзьями, — Чанбин понял намерения Хёнджина и тоже поднял свой шот.       Минхо наконец отвёл свой взгляд и тоже поднял наполненную до краёв рюмку, но ни с кем не чокнулся, а снова просто выпил и сразу потянулся к бутылке.       У них получилось переключиться на другую тему, больше они не приближались к травме или танцевальной карьере Минхо. В любом случае, он всё равно был сосредоточен только на выпивке.       Через несколько шотов Чанбин решил заказать всем еды и позвал остальных в комнату. Хёнджин уловил удивление на лице Джисона, заметившего, что они с Минхо сидят рядом. Минхо же даже не увидел Джисона, так как залипал в телефоне, хотя поднял голову, когда Феликс поздоровался с ним.       — Привет, — Минхо улыбнулся Феликсу.       — Как лодыжка? — Феликс сел на подлокотник дивана рядом с ним. Чан и Чанбин посмотрели на него настороженно.       — Нормально, немного побаливает.       — Показывал доктору?       — Нет. Но всё в порядке, — Минхо улыбнулся ещё раз, Феликс кивнул и решил не продолжать. Все выдохнули с облегчением. Чанбин спросил, кто чего хочет, воспользовавшись молчанием. Чан, Чанбин и Джисон хотели пиццу. Чонин, Сынмин и Феликс — курицу, Минхо же было безразлично что, а Хёнджин хотел и то, и другое. В итоге Чанбин действительно решил заказать оба варианта, напоминая, что всем надо скинуться.       — Принимаешь оплату натурой? — Минхо откинул голову на спинку дивана и посмотрел на Чанбина, стоявшего позади, ухмыльнувшись и подмигнув.       — Нет, — фыркнул Чанбин. Минхо шумно выдохнул.       — Я могу за него заплатить в этот раз, — сказал Хёнджин.       — Мне плевать. Главное скиньтесь, — ответил Чанбин. Хёнджин протянул ему деньги за них обоих. Минхо лениво повернул голову и подозрительно посмотрел на Хёнджина.       — За полотенце, — быстро уточнил Хёнджин, чувствуя, что начинает краснеть, и надеясь, что это свалят на алкоголь.       Минхо ничего на это не ответил, но продолжил смотреть на него. Хёнджин невольно задержал дыхание. Он старался держать лицо и тоже не отводить взгляд, но буквально через пять секунд не выдержал и отвернулся к своему напитку. Продолжая чувствовать на себе взгляд Минхо.       Как только принесли еду, часть ребят ушла в другую комнату, возвращаясь к своей игре. К тому моменту Хёнджин выпил ещё около четырёх шотов и ощущал лёгкость и поднимающееся настроение, да и комната уже начала кружиться. Следующий шот, скорее всего, будет лишним.       — Ты будешь ещё или уже пьян? — спросил его Чанбин.       Хёнджин пожал плечами, хотел просто улыбнуться, но не сдержался и начал смеяться. Чанбин тоже рассмеялся. Сколько бы он ни пил с Чаном, он всё равно пьянел довольно быстро. И, наверное, был пьянее Хёнджина на данный момент.       — Слабаки, — Минхо фыркнул и покачал головой. Чанбин легко ударил его в плечо, потянувшись через Хёнджина, который потянулся и обнял Чанбина. Он считал несправедливым то, что зажат между двумя людьми, но не обнимается ни с кем и не касается ни одного из них. Чанбин позволил рукам Хёнджина обхватить его и сам положил голову на его плечо, обнимая в ответ.       — Можешь поставить одну песню? — спросил Хёнджин.       — Какую?       — Ну там типа… — Хёнджин промычал мелодию, игравшую в голове. Ему казалось, что он неплохо справился, но Чанбин рассмеялся, так и не разобрав ничего. Хёнджин разочарованно вздохнул и предпринял ещё одну попытку объяснить:       — Джисону она нравится…       — Sunflower, — предположил Минхо.       — Да! — Хёнджин улыбнулся и оглянулся на Минхо. — Она!       Минхо улыбнулся ему в ответ. Вот только обе их улыбки, на самом деле, были довольно печальными. Чанбин закатил глаза и включил эту песню. Хёнджин хотел подпеть, но не помнил слов, поэтому начал просто подпевать самой мелодии. Он вспомнил слова второго куплета и замолчал, осознав, как они близки ему. Чанбин посмотрел на друга и поспешил сменить песню, почувствовав смену его настроения.       У Хёнджина было три фазы опьянения. Сначала он был весёлым: много шутил и смеялся. Позже становился очень ласковым: лез обниматься ко всем. А потом ему становилось грустно и временами он начинал плакать без причины. В такие моменты остановить его было практически невозможно. Сейчас он еле сдерживал слёзы. Ему хотелось, чтобы человеком, которого он сейчас обнимал, был Джисон. Иронично (и подло со стороны жизни, по мнению Хёнджина) было то, что Джисон находился тут же, буквально в другой комнате, но по ощущениям, будто на другой планете.       Через пару минут Чанбин похлопал Хёнджина по руке, намекая отпустить, но тот лишь обнял сильнее. Чанбин вздохнул.       — Хёнджин, я поссать хочу.       Тот пробормотал что-то, Чанбин не разобрал. Он огляделся по сторонам, зацепился взглядом за Минхо, и у него возникла идея:       — Смотри, Минхо так одиноко. Ему определённо нужны обнимашки.       — Что? — Минхо удивлённо взглянул на них, отвлекаясь от телефона, но на него уже перекладывали цепкого и пьяного Хёнджина. Чанбин хихикнул, увидев выражение лица Минхо, и убежал (правда, тут же споткнулся, потому что тоже был сильно пьян).       Минхо вздохнул, но приподнял руку, чтобы Хёнджин обхватил его. Сам приобнял его и продолжил листать ленту, словно это обычное времяпрепровождение для них.       Хёнджин зарылся носом в футболку Минхо, вдыхая запах свежей одежды, одеколона и, совсем немного, пота. Он пах как Джисон, глаза Хёнджина снова наполнились слезами. В этот раз сдержаться было сложнее.       Минхо посмотрел на него, когда почувствовал, что его футболка намокает. Он не рассердился, как ожидал Хёнджин, а отложил телефон и начал расчёсывать волосы Хёнджина пальцами, убирая их с лица. Из-за этого младший заплакал ещё сильнее — он давно не чувствовал такого, и ему было хорошо. Он просто хотел обнять кого-нибудь, и чтобы этот кто-то обнял его в ответ. Он хотел хоть раз ощутить себя в безопасности, хотел почувствовать себя желанным.       Возможно, Минхо что-то говорил. Возможно, Хёнджин ему что-то отвечал. Он не мог вспомнить. Он даже не помнил, как уснул. Всё, что он помнил — объятия Минхо и вновь заигравшую Sunflower на фоне.