Бывшие

      Утром ответа от Хёнджина не было, но Минхо всё ещё надеялся увидеться с ним сегодня и, может быть, провести с ним весь день. Поэтому, переступив через себя, отправил ещё несколько сообщений, спрашивая, смогут ли они встретиться.       Хёнджин снова не ответил. Вполне возможно, что он до сих пор не проснулся. Сегодня, всё-таки, суббота, а Минхо знал, как этот ребёнок любит поспать, поэтому решил подождать до обеда.       Ответа не было. Минхо отправил ещё пару сообщений, думая, что они могут провести вместе хотя бы вечер и ночь. При мысли, что он сможет без колебаний в любой момент обнимать Хёнджина, приятное тепло разливалось по всему телу.       Вот только Хёнджин не отвечал.       Минхо мог бы позвонить ему в любой момент, но не хотел казаться паникёром. Может быть у Хёнджина телефон сломался, может быть он просто чем-то сильно занят, может быть у него съёмки внезапно появились. Минхо рациональный человек, он не будет делать поспешных выводов.       Не получив ответа даже вечером, Минхо начал опасаться худшего. Хёнджин злится на него? За что? Что такого сделал Минхо, что Хёнджин теперь его игнорирует? Они не виделись на вечеринке, значит что-то случилось до неё?       Или Хёнджин понял, что Минхо испытывает к нему настоящие чувства? Тогда это было отказом на неозвученное предложение Минхо? Хёнджин ведёт себя так из-за того, что Минхо проебался и допустил возникновение настоящих чувств в их фальшивых отношениях?       Единственным человеком, с которым он мог посоветоваться, изложив искажённую версию правды, был Чан — он самый рассудительный среди них.       — Я не знаю, что я сделал не так! — раздражённо воскликнул он в субботу вечером, сидя в гостиной Чана (который, если честно, не хотел бы никого у себя видеть ближайшую неделю из-за устроенного в квартире хаоса, но Минхо необходимо было поговорить, поэтому он просто пришёл и нагло развалился на диване). — Я не понимаю, почему он не читает мои сообщения!       — Он, наверное, просто занят, — сказал Чан поудобнее устраиваясь рядом с Минхо. — Он уезжает домой в понедельник утром, да и канун Рождества. Ему много чего надо успеть сделать.       — Но он никогда не игнорировал меня так долго, — сказал Минхо, но подумав, вспомнил, что однажды такое уже было. — Хотя, нет. Такое было, но только когда мы поссорились. Но в этот раз мы не ссорились! У нас всё было хорошо! А на вечеринке мы даже не виделись.       Чан напрягся, потянулся к бутылке с водой у кровати и отпил, избегая взгляда Минхо. Тот, заметив это, прищурился.       — Что? Ты что-то знаешь?       — То, что ты не видел его, — начал Чан, крутя бутылку в руке, — не означает, что он не видел тебя.       Минхо не совсем понял. Он искал Хёнджина весь вечер, и точно бы заметил его. Ну, кроме…       — Блять, — его глаза распахнулись в ужасе.       — Да, — сказал Чан сочувственно.       — Сука, — Минхо запустил руки в волосы. — Блять, блять, блять…       — Не знаю, что конкретно у вас произошло, но ты можешь попытаться исправить всё.       — Это ничего не значило! Это был просто поцелуй, ничего больше!       — Да, но… Поцелуи это нечто важное, особенно, когда ты в отношениях, и… — Начал было Чан, но Минхо перебил его, снова во весь голос обматерившись.       Он забыл, как важны для Хёнджина поцелуи. А Хёнджин увидел, как он целует своего бывшего. Насколько плохо это выглядело его глазами?       Минхо закрыл лицо руками, думая, что ему надо выпить.       — Это было случайно, — пробормотал он. — Джисон поцеловал меня.       — Не имеет значения.       Но Хёнджин должен был понимать, что Минхо не изменяет. Когда он в отношениях — даже ненастоящих, — он не ходит на сторону. Это элементарная порядочность. Кроме того, мог ли Минхо вообще изменить человеку, о котором он так заботился?       Но Хёнджин однажды сказал, что Минхо факбой, а факбои не хранят верность.       Это заставило Минхо вздрогнуть всем телом.       Он должен всё исправить. Дать понять, что Хёнджин был не прав. Минхо объяснит ему, что поцелуй был ошибкой, что у него больше нет чувств к Джисону и они всё уладили. Но поверит ли ему Хёнджин? Выслушает ли? Или ему всё равно?       В воскресенье утром он написал ему ещё раз, надеясь, что сообщение хотя бы прочтут.       В понедельник Минхо вообще не писал Хёнджину. Он хотел погулять с кем-нибудь, но все разъехались по домам, чтобы провести праздник с семьёй. Он задумался о том, чтобы сходить в клуб и подцепить там кого-нибудь на ночь, но сразу отмёл эту мысль. Именно из-за подобных решений он сейчас имеет такую репутацию. Да и всё равно, кто бы перед ним ни был, в мыслях будет лишь Хёнджин.       Во вторник был Сочельник. Минхо слишком рано начал пить. За несколько минут до полуночи он сдался и снова написал Хёнджину, зная, что ему не ответят (но в груди теплилась маленькая надежда).       Вероятно, как и все в этот день, он веселился со своей семьёй. Праздник же.       Минхо выключил телефон и продолжил пить сидя на полу в гостиной перед диваном.

***

      Рождество и рождественский ужин с семьёй прошли ужасно. Минхо ненавидел каждую секунду, проведённую дома. Он много пил и почти всё время сидел со своими котами, избегая членов семьи. С тех пор, как Минхо признался им в своей ориентации, всё изменилось. В воздухе постоянно висело дикое напряжение. Они поужинали, обменялись подарками. Он выпил ещё и ушёл, вернулся в свою пустую квартиру и лёг спать.       Под Новый год Чан позвал их с Чанбином к себе, чтобы отметить втроём. Все остальные просто до сих пор не вернулись, решив провести с семьёй и Новый год.       Чанбин в шутку предложил Минхо поцеловаться ровно в полночь. Минхо безмолвно отказался, осушив свой бокал с шампанским. К сожалению, алкоголь помогал избавиться только от мыслей, а не от боли в сердце.       Где-то в час ночи он поехал обратно в свою пустую квартиру.

***

      Каникулы закончились в последнюю неделю января. Прошёл месяц с тех пор, как Хёнджин перестал писать Минхо. А Минхо больше не осмелился написать ему, хотя пару раз брал телефон в руки и начинал что-то набирать, когда был слишком пьян, чтобы контролировать себя. Каждый раз, каким-то чудом, он сдерживался от отправки сообщения или, что хуже, от звонка.       — Как там Хёнджин? — спросил он как-то у Чанбина, но на самом деле хотел узнать, скучает ли Хёнджин по нему.       — В порядке.       — Это хорошо, — сердце Минхо сжалось.       — Если честно, не совсем. Он слишком тихий и слишком… Напряжённый. Сынмин сказал, что он даже не плакал.       Стало больнее. Минхо даже не стоил его слёз.       — Это странно, — продолжил Чанбин. — Я всё жду, когда его прорвёт.       — Его не прорвёт, — тихо сказал Минхо, Чанбин даже не услышал.       — Ты собираешься с ним поговорить?       — Он, наверное, не хочет разговаривать со мной.       — Но тебе надо с ним поговорить.       — Если ты каким-то образом заставишь его ответить мне, то без проблем, — раздражённо бросил Минхо.       — Просто пойди к нему и поговори с ним с глазу на глаз. Не будь таким трусом, Минхо.       — Ты кого сейчас трусом назвал?! — Минхо уставился на него.       Чанбин издал какой-то писк и быстро извинился, когда Минхо шагнул к нему и завернул его руку за спину на пару секунд и оттолкнул. У них давно не было таких шуточных перепалок, они оба рассмеялись, и Минхо чувствовал себя не так плохо.       На следующий день Минхо обнаружил себя перед дверью квартиры Хёнджина с поднятой для стука рукой. Он не знал, почему не стучит. Что если Хёнджина нет дома? А что если он будет дома, но захлопнет дверь перед носом Минхо? Минхо не знал, что будет делать, если Хёнджин не заговорит с ним. Он просто… Ему нужно увидеть Хёнджина. Ему будет достаточно просто посмотреть на него долю секунды, пока дверь не захлопнется.       Он глубоко вздохнул и постучал. Он слышал приближающиеся шаги, чувствовал, как на него смотрят в глазок. Дверь открылась, и показался Сынмин, трущий глаза.       — Минхо?       — Привет, Хёнджин дома?       — Нет, его нет.       — Ты не знаешь, когда он вернётся?       — Нет, извини, — Сынмин покачал головой. — В последнее время он практически не разговаривает со мной.       Это было странно. Сынмин, должно быть, заметил его растерянность и приоткрыл дверь шире и спросил:       — Зайдёшь?       Минхо кивнул. Сынмин сделал шаг в сторону, пропуская. Минхо по привычке огляделся и заметил, что у них всё ещё висят гирлянды. В остальном всё выглядело так же чисто и аккуратно, как обычно.       — Хочешь выпить чего-нибудь? — спросил Сынмин, проходя на кухню.       — Для коньяка, наверное, рановато, но можно воды.       Сынмин усмехнулся, взял два стакана, наполнил их и поставил один перед Минхо.       — Спасибо.       Сынмин молча кивнул и внимательно посмотрел на Минхо. Тот отпил и тоже посмотрел в его глаза. Они оба ждали, когда второй начнёт говорить. Сынмин сдался:       — Хёнджин мне всё рассказал.       — Ты же сказал, что он с тобой не разговаривает.       — Днём нет. Ночью его словно подменяют. Я думал, что он начал сходить с ума или что-то типа того. Я как-то вышел ночью попить воды, а он сидел здесь и смотрел в окно.       Минхо нахмурился.       — Он сказал, что не может уснуть, — пояснил Сынмин. — И… Да, он рассказал мне о вашем плане. И… Обо всём остальном. Скажи честно, ты же начал всё это не ради того, чтобы помочь Хёнджину? Ты сделал это для себя.       — Прости?       — Ты хотел заставить Джисона ревновать, чтобы он вернулся к тебе, — сказал Сынмин, сумев сохранить свой голос абсолютно ровным, без обвинительного тона. — И у тебя получилось.       — Нет, — Минхо отрицательно покачал головой. — Я не для этого начал всё. Да и Джисон сейчас не со мной, и в ближайшее время не собирается вступать в какие-либо отношения. — Минхо даже гордился тем, что Джисон реально решил сосредоточиться на себе, на своём ментальном здоровье и активно занимался своим психическим состоянием. Даже записался к психотерапевту, и Минхо обещал ему помочь всем, чем сможет.       — Угу, — Минхо мог точно сказать, что Сынмин ему не поверил.       — Я проебался, знаю. Я пытаюсь это исправить.       — Мне кажется, уже немного поздно.       — Почему?       Сынмин хотел что-то сказать, но послышался звук открывающейся входной двери, и Хёнджин вбежал на кухню.       — Сынмин! — воскликнул он с улыбкой на лице. — Ты не поверишь, что я сейчас… — Он резко остановился, когда увидел повернувшегося к нему Минхо. Минхо как в замедленной съёмке наблюдал, как с его лица сползла улыбка и потухло сиявшее лицо. Боль в его груди усилилась от следующих слов Хёнджина: — Что ты здесь делаешь?       — Я пришёл увидеть тебя. Ты не отвечаешь на мои сообщения. Я волновался, — он улыбнулся, надеясь, что Хёнджин тоже улыбнётся ему в ответ, как и всегда, но он смотрел, совершенно не меняясь в лице.       — Я… — Сынмин, стоявший за Минхо, прокашлялся, обращая на себя внимание. — Я пойду к себе, — он быстро вышел из кухни и через несколько секунд послышался хлопок двери его комнаты.       Хёнджин взглядом проводил Сынмина и повернулся к Минхо. Он стоял в метре и был насторожен, ждал, пока Минхо заговорит. Минхо глубоко вздохнул. Он не знал, как начать разговор и ненавидел эту ситуацию.       — Ну… Эм… Как ты?       — Ты пришёл сюда спросить меня об этом? — горько усмехнулся Хёнджин.       — Нет, — быстро сказал Минхо, уже коря себя за то, как начал. — Я просто… Я хотел тебя увидеть.       — Увидел. — Хёнджин отвернулся. — Можешь уходить.       — Нет, нам нужно поговорить, — Минхо протянул руку, будто желая остановить Хёнджина, но Хёнджин не собирался уходить. — Пожалуйста, Хёнджин, мы можем просто поговорить?       — Потому что ты можешь всё объяснить?       — Да.       — Я не хочу тебя слушать. Я понял, что суть плана была в том, чтобы Джисон вернулся к тебе. Он вернулся, поздравляю. Теперь мы можем всё закончить и больше никогда к этому не возвращаться, будем игнорировать друг друга, как и раньше.       — Нет, суть плана была не в этом, — Минхо сделал шаг вперёд, Хёнджин вздрогнул. Это, практически незаметное, движение довольно сильно ударило по Минхо. Неужели Хёнджин думает, что Минхо может умышленно сделать ему больно? — План сам по себе был глупым. Давай просто забудем о нём?       Хёнджин хмыкнул, Минхо снова вздохнул.       — Я целовался с Джисоном. Я мог бы оправдываться, говоря, что он поцеловал меня первым, что я просто не ожидал или что-то ещё, но я виноват, я не отстранился сразу. Прости меня, Хёнджин, мне очень жаль. Это совершенно ничего не значило.       Хёнджин помотал головой и смотрел куда угодно, но не на Минхо.       — Ты знаешь, что он угрожал мне? — спросил он.       — Что?       — Он решил, что Чоа изменяет ему со мной и пригрозил сломать мне нос. Ещё он сказал, что мне нельзя встречаться с тобой. — Хёнджин сглотнул. — Он сказал, что ты не мой и никогда моим не станешь. Что мы не подходим друг другу, потому что ты не умеешь заботиться о других и уж тем более обо мне. Наверное, он был прав.       Минхо уставился на него с открытым ртом. Мало кому удавалось лишить его дара речи, но это…       — Я знаю, что ты лишь притворился, что хотел отомстить Джисону, — продолжил Хёнджин. — Но теперь всё кончено. Джисон хочет быть с тобой, ты хочешь быть с ним. Так что сейчас ты можешь просто уйти и притвориться, что всего этого никогда не было.       — Нет, я не хочу уходить. И я не хочу быть с Джисоном. Я с тобой быть хочу. Я… — Минхо нервно сглотнул, понимая, что находится сейчас примерно в нескольких секундах от того, чтобы навсегда лишиться шанса быть с Хёнджином вместе. Это вызывало дикую панику. Он должен заставить Хёнджина довериться ему.       — Я люблю тебя, Хёнджин.       Что-то промелькнуло на лице Хёнджина, он наконец посмотрел на Минхо. В его глазах появился небольшой огонёк. Минхо обрадовался, подумав, что у них может всё наладиться, они смогут пройти через это и всё обернётся так, как он и хотел.       Но этот огонёк быстро потух, и Хёнджин сделал шаг назад.       — Нет, не любишь.       — Что? — кажется из воздуха выкачали весь кислород, Минхо не мог иначе объяснить то, что не может вдохнуть.       — Я думаю, тебе надо уйти, — Хёнджин скрестил руки перед собой и сжался, пытаясь выглядеть как можно меньше.       — Нет, Хёнджин, прошу…       — Пожалуйста, уходи, — прошептал Хёнджин, зажмурив глаза.       Минхо хотел обнять его. Обнять и крепко прижать к себе и сказать, что Джисон ошибался, что они могут быть вместе, что Минхо умеет заботиться. Он всегда умел. Просто проявлялось иначе, чем у других. Он по-своему заботился о Хёнджине, и его самого это пугало первое время.       Минхо двинулся к Хёнджину, но Хёнджин снова вздрогнул, хотя даже не мог видеть его, потому что всё ещё стоял с закрытыми глазами. Это было на уровне инстинктов? Он чувствовал опасность от Минхо?       Минхо проглотил ком в горле. Он хотел сказать что-нибудь, что могло бы изменить мнение Хёнджина. Но у него закончились аргументы, он исчерпал себя, поэтому Минхо ушёл. Вышел, закрыл за собой дверь. Звук закрывающейся двери, кажется, полностью оглушил его. Он был слишком определённым, слишком окончательным. Минхо чуть не потерял самообладание прямо в подъезде.       Но он смог заставить себя пойти домой, зайти в свою пустую квартиру. Он прошёл на кухню и налил себе стакан воды. Его рука сильно дрожала, когда он пытался поднести её к губам, поэтому он не смог попить.       Он не помнил, как садился на пол. Но внезапно обнаружил себя именно там. Его горло и глаза горели, а в груди словно образовалась огромная зияющая дыра.       Минхо понял, что плачет. Впервые за очень долгое время.