Мой омега

      Чтобы скопить необходимую сумму, Чонгук без устали трудился, соглашаясь на дополнительные смены в кофейне, мечтая о прибавке к жалованью. И вот, замирая от предвкушения, он стоит в очереди к кассе, готовый предъявить свой заветный билет.       Чонгук достиг своей цели, накопив достаточно, чтобы приобрести то, о чем он так долго грезил. В его руках – сокровище, билет на концерт! Он одет в белоснежную рубашку, выгодно подчеркивающую его точеную фигуру, обтягивающие черные джинсы с дерзкими прорезями на коленях, и белоснежные кроссовки. Его волосы слегка уложены, а на лице – легкий макияж. Он выглядел потрясающе.       Наконец, он в зале, сердце бешено колотится в ожидании появления V. Громкая музыка взрывается, и на сцене, под ликующие крики и шквал аплодисментов, появляется Тэхён! Чонгук не смеет отвести взгляда, он заворожен. Вот он, его кумир, его любовь, стоит на сцене и поет! Невольные слезы счастья катятся по щекам, впервые в жизни это слезы такой невероятной, чистой радости.       Весь концерт Чонгук не мог сдержать потока слез, они лились сами собой, он был переполнен счастьем. Вживую Тэхён еще прекраснее, чем на фотографиях, это неоспоримый факт.       Тэхён энергично танцевал и пел, вкладывая всю душу в каждое движение, в каждую ноту, для своих любимых поклонников. В толпе, недалеко от сцены, его взгляд выхватил юношу неземной красоты. Парень плакал, но это были слезы восторга, его лицо озаряла нежная, кроличья улыбка. Тэхён замер, едва не забыв слова песни, такого с ним еще не случалось. Он видел много красивых людей, но этот… этот был особенным. Хрупкое телосложение выдавало в нем омегу, что было большой редкостью.       Тэхён не мог больше выносить его слез и решился на безумный поступок. Он попросил принести ему платок и, как только тот оказался в его руках, спрыгнул со сцены и бросился к Чонгуку. Фанаты взвыли от восторга. Лишь Чонгук стоял в оцепенении, не понимая, что происходит. Охрана мгновенно окружила Тэ, оберегая его от нахлынувшей толпы. Тэхён подошел к Чонгуку и нежно вытер слезы с его лица платком, произнеся: – Такие прекрасные глаза не должны плакать, даже от счастья. Ты очень милый. – Спа…си…бо… – заикаясь, пролепетал Чонгук, осознание произошедшего медленно проникало в его сознание. А Тэхён уже вернулся на сцену. Но не успел Чонгук насладиться своей минутой счастья, как вдруг почувствовал страшную боль в голове и рухнул на пол. – Ты, ты, ты!!! Кто ты такой, чтобы мой альфа говорил тебе такие слова и вытирал слезы платком?! Он мой!!! – завизжала обезумевшая фанатка, разбив о голову Чонгука стеклянную бутылку.       Охранники мгновенно схватили нападавшую. Тэхён, увидев это, бросился к Чонгуку, подхватил его на руки и, поднявшись на сцену, понес в гримерную.       Уложив Чона на диван, Тэхён вызвал скорую помощь.       Прибывшие медики осмотрели омегу, рана оказалась неглубокой и потребовался лишь пластырь. В госпитализации не было необходимости, серьезных повреждений не было. Тэхён внимательно слушал все указания, а после того, как персонал удалился, остался ждать, когда парень придет в себя. Он не мог отвести взгляда от его лица – Чонгук был нереально красив.       Спустя час Чонгук начал приходить в себя, голова раскалывалась. Открыв глаза, он не сразу понял, где находится. Осмотревшись, он увидел Тэхёна, спящего на стуле рядом с диваном. Чонгук в шоке раскрыл глаза и ущипнул себя за руку. Больно! Значит, это не сон.       Чонгук затаил дыхание, боясь пошевелиться и разрушить хрупкое волшебство момента. Его сердце трепетало, словно пойманная в клетку птица, готовая вырваться на свободу. Неужели это правда? Тэхён, его Тэхён, сидит рядом, охраняет его сон. Он не мог поверить в такую удачу, такую немыслимую близость. Желание коснуться его, ощутить тепло его кожи, было нестерпимо сильным, но страх разрушить эту хрупкую идиллию сковывал его движения.       Собравшись с духом, Чонгук тихонько пошевелился, и Тэхён тут же встрепенулся. Его глаза, сонные и обеспокоенные, встретились с глазами Чонгука. В этот момент мир вокруг перестал существовать. Остались только они, два сердца, бьющихся в унисон в тишине гримерной. Тэхён, словно боясь спугнуть видение, протянул руку и нежно коснулся щеки Чонгука. – Как ты себя чувствуешь? – прошептал он, и голос его звучал мягко и заботливо, словно ласка.       Чонгук не мог вымолвить ни слова, он просто смотрел на Тэхёна, утопая в глубине его глаз. Вся боль и страх, испытанные им, мгновенно отступили, уступив место непередаваемому чувству счастья и благодарности. Слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз это были слезы облегчения и надежды. – Все в порядке, – прошептал он, голос дрожал от пережитого, – Теперь все в порядке. Что произошло, как я здесь оказался? – Омега не помнил удара, его терзало неведение, почему он здесь, а не под присмотром врачей. – Одна фанатка… Ей не понравилось мое внимание к тебе. Решила, что я ее собственность. Разбила о твою голову бутылку. Я принес тебя сюда, вызвал врачей, но они сказали, что госпитализация не требуется, поэтому я оставил тебя здесь, под своим присмотром, – ответил он, присаживаясь рядом. – Ах, вот как… – Чонгук вспомнил острую боль, пронзившую его голову, а затем – тьму. – Огромное спасибо! Мне, наверное, стоит идти домой, родители волнуются… (ага, конечно, будто их это тронет) – смущенно пробормотал Чонгук, неловко ощущая себя вблизи того, кто занимал все его мысли. Он попытался подняться, но его нежно уложили обратно. – Ты шутишь? Какой дом? Напиши родителям, что ночуешь у друга. Пока я не буду абсолютно уверен, что с тобой все в порядке, никуда тебя не отпущу. В произошедшем есть и моя вина, и это меня мучает, – Тэхён был недоволен желанием Чонгука уйти. – Кстати, как тебя зовут, чудо? Чудо. Он назвал его чудом. – Чон Чонгук. Но я не хочу доставл… – его прервали. – Никаких неудобств ты не доставишь, – заверил его Тэхён. – У тебя красивое имя, Чонгук. Ты ведь омега, верно? – спросил он.       Щеки Чонгука вспыхнули от комплимента. – Да, я омега, – смущенно ответил он. – Редко рождаются парни-омеги. Ты второй, кого я встречаю в жизни. – А кто первый? – тихо спросил Чонгук. – Ах, старый знакомый, – отмахнулся Тэхён, не желая ворошить прошлое. – Давай я помогу тебе встать, и мы поедем ко мне. – Он поднялся с дивана, протягивая руку Чонгуку.       Голова закружилась, ноги подкосились, но альфа вовремя подхватил его, не дав упасть.       Их лица оказались опасно близко. Чонгук потерялся в глубине его глаз, стушевался, покраснел и отвел взгляд. Тэхён очнулся, помог Чону встать и, придерживая за талию, повел к выходу.

***

      Дом Тэхёна - пентхаус в два этажа, был скрыт за неприступным, высоким забором – словно крепость, оберегающая его покой.       Когда Чонгук вошел внутрь, его дыхание перехватило от восторга. Такие дома он видел лишь в мечтах, на глянцевых страницах журналов, и представить не мог, что когда-нибудь окажется в подобном великолепии. – Нравится? – голос Тэхена прозвучал словно бархат. – Да… это просто невероятно, – прошептал Чонгук, не в силах скрыть своего восхищения.       Тэхён проводил его в гостевую комнату. Пока Чонгук с изумлением рассматривал все вокруг, он быстро поднялся к себе и принес чистую одежду и мягкое полотенце, заботливо положив их на кровать. – Вот, Чонгук, это тебе. Как примешь душ, спускайся вниз, нужно поесть, – сказал Тэхён, слегка растрепав его волосы. – И давай на "ты", хорошо? Сколько тебе лет, Кролик? Кролик. Чонгук зарделся. – Мне семнадцать, Хён, – прошептал он, смущенный новым прозвищем. – Ты ещё совсем малыш, такой милый, – Тэхён снова коснулся его волос. – Я не ребёнок! – надулся Чонгук. – Хорошо, хорошо, не дуйся, – засмеялся Тэхён, не удержавшись и легонько ущипнув его за щеку. – Иди в душ и спускайся.       Чонгук тихонько вскрикнул от счастья. Неужели это происходит с ним, простым парнем из бедной семьи? Схватив одежду, он поспешил в ванную. Через двадцать минут, освеженный и взволнованный, он спустился на кухню, где его ждал Тэхён.       За ужином они разговорились. Тэхён осторожно расспрашивал о его жизни, но Чонгук уклонялся от ответов, говоря, что не хочет об этом говорить. Тэхён не стал настаивать, но заметил, что, вероятно, у Чонгука непростые отношения с семьей. Он не мог отвести глаз от этого юного создания, чувствуя необъяснимую тягу к нему.       Он спросил, почему не чувствует его запах. Чонгук, залившись краской, ответил, что у него еще не было течки. Но Тэхёна мучил вопрос: почему он улавливает слабый аромат винограда? Отложив это на потом, он продолжил ужин.       После ужина они разошлись по комнатам. Перед сном Тэхён заглянул к Чонгуку пожелать спокойной ночи. До чего же он красив, этот омега…       Чонгук лежал в постели, глядя в потолок. Сердце бешено колотилось, переполненное благодарностью и тревогой. Неужели этот прекрасный сон не развеется с первыми лучами солнца? Он боялся поверить в то, что кто-то, подобный Тэхёну, проявил к нему столько доброты и заботы. Всю свою жизнь он привык к равнодушию и жестокости, и теперь, когда на него вдруг обрушилась волна тепла, он не знал, как реагировать.       Тэхён, вернувшись в свою комнату, не мог уснуть. Образ Чонгука не покидал его. Его большие, красивые глаза, робкая улыбка, детская непосредственность – все это затронуло самые глубокие струны его души. Он чувствовал необъяснимую потребность защитить его, укрыть от всех бед и невзгод. Что-то в этом юном омеге пробуждало в нем нежность и трепет, чувства, которые он давно похоронил под маской хладнокровия и безразличия.