Семнадцать к бесконечности

      Он планирует закончить свою миссию в канун Хэллоуина. Как иронично и сентиментально, Гарри знает, что это его слабость. Он мог бы сделать это в любой другой день, не значащий ничего, но он хочет, чтобы убийство имело больше личного подтекста. Хотя он и утверждал самому себе, что это ради спасения людей, а не ради мести тому, кто сломал ему жизнь и превратил её в кошмар.       Гарри хватило пары недель на то, чтобы узнать расписание уроков Риддла и изучить его образ жизни. Остальные шесть недель до дня «X» он скитался по территории замка, наслаждаясь своей малозначимостью.       Никто здесь не знал о нём ничего: ни имени, ни родословной, ни статуса крови, ни уготованной судьбы, ни приписанных ему подвигов. Никому здесь не было до него дела, никто ничего от него не ждал и не требовал. Впервые в своей жизни он мог просто жить.       Или, точнее, Гарри хотел в это верить. Потому что он всё ещё нёс в себе смертельную угрозу — его собственная магия могла уничтожить всё живое в округе, стоит только ей выйти из равновесия. Поэтому Гарри старался держаться подальше от замка, где к нему липли любопытные студенты, почти никогда не появлялся на занятиях, вёл себя скрытно и тихо.       Большую часть дня Поттер проводил в Запретном лесу, где его всегда встречал его новый друг — детёныш фестрала. Он назвал её Мгла, когда заметил у неё талант скрываться в тумане Запретного леса, словно беспокойный дух.       Фестрала нельзя было держать в школе, это не домашний питомец, поэтому Гарри привёл малышку обратно в лес и строго наказал не покидать его пределов, если его нет рядом. Мгла не ответила ему, но послушно оставалась на той полянке, куда он её привёл. Она не уходила в глубь леса, к своему табуну, не откликалась на приманку лесника, который не мог не заметить отбившегося жеребёнка, не убегала далеко, если даже вдруг чуяла опасность.       Зато стоило Гарри ступить под тень Запретного леса, как она тут же оказывалась рядом, радостно носилась вокруг и ластилась к его руке. Причину необычного поведения дикого животного Гарри понял некоторое время спустя — Мгле нравилась его магия, она «пила» её с большим удовольствием, как самое вкусное угощение на свете. И Поттер охотно делился своей магией, используя её, чтобы научить фестрала выполнять его команды. Мгла оказалась умной девочкой и быстро понимала, что от неё хотят, поэтому часто получала поощрение.       Он делал это не только, чтобы порадовать Мглу, он пользовался случаем, чтобы выпустить магию, что бурлила в нём, словно кипящий переполненный котёл. Только в лесу Гарри мог позволить себе ослабить контроль эмоций, дать выход магии, которая требовала свободы. Она могла быть властной или игривой, наглой и смелой, но в каком бы настроении она ни была, это всегда было независимостью. Она разливалась и буйствовала, или ненавязчиво текла, меняя, воздействуя на всё вокруг, создавая что-то прекрасное или избавляясь от того, что казалось ей неуместным.       Магия была очень рада жеребёнку, ласкала её, развлекала чудесами, питала жизненной энергией. Именно благодаря этому малышка привязалась к Поттеру, вилась рядом с ним, не проявляла больше страха, доверяла ему и ела с его рук. Гарри это подкупало, наивность и слепая вера невинного существа в то, что Гарри станет ей защитой и семьёй, но он не представлял, что ему делать с детёнышем фестрала, когда его миссия здесь закончится.       Пока он просто позволял Мгле быть рядом, разделять с ним часы покоя. Гарри плыл по течению и готовился к кульминации спектакля.

х х х х х

      Том считал Джеймса Эванса странным человеком. Серьёзно, кто поступает в школу в совершеннолетнем возрасте на последний год, который даже не является обязательным?       При всей этой загадочности, Том скоро понял, что новенький оказался прост, как пробка. Эванс был безолаберным: прогуливал уроки, пропускал приёмы пищи, не проявлял интереса к другим студентам, игнорировал недовольство преподавателей, да и выглядел, мягко говоря, неподобающе, порой даже не удосуживаясь избавиться от утренней щетины.       Он всегда был себе на уме, поэтому быстро наскучил Тому, хотя ещё долго был на слуху у сплетников Хогвартса, которые строили всё новые и новые невероятные теории о личности скрытного парня.       У Тома было много своих дел, проблем и планов, но он все равно знал, что Эванса неоднократно видели гуляющим в Запретном лесу, что новенький может подойти к стене замка и долго что-то шептать. Что Дамблдор, этот раздражающий маразматик, единственный благоволит Эвансу и выгораживает его перед другими преподавателями, и что парня подозревают в сквибизме, потому что никто ни разу не видел, как он колдует.       Риддлу было плевать на Джеймса, они столкнулись лишь раз за два месяца, но даже словом не перекинулись. У Тома сложилось о парне не самое лучшее мнение: хотя Эванс имел что-то притягательное, Тому он совершенно не нравился. Он не хотел и не собирался тратить на Эванса драгоценное время.       Приближался Хэллоуин, а вместе с ним и момент его осознания принадлежности к древнему роду. Его поиски собственных корней продолжался уже некоторое время и пока приносили одно лишь разочарование. В этом году ему удалось добиться встречи с министерским клерком из отдела по переписи населения, через него он получит доступ в архивы и узнает, наконец, из какой семьи происходит.       Он уже выяснил, что отец его вероятно не был волшебником, потому что о магах по фамилии Риддл не было никаких сведений ни в школьной картотеке, ни в воспоминаниях взрослых, которые могли бы помнить такого студента. Поэтому у Тома осталась единственная зацепка — имя его деда, Марволо. Его он и будет искать в министерских архивах.       Если это тоже не принесёт желаемый результат, то у Тома останется только один способ доказать, что он не грязнокровка. Способ, ему пока недоступный.       Октябрьское солнце расщедрилось теплом и многие студенты вышли на улицу, чтобы погреться. Том не был исключением, его жизнь не была наполнена теплом, начиная с продуваемой комнатушки приюта и заканчивая сырыми подземельями, где распологалась слизеринская обитель, поэтому он так же предпочёл воспользоваться случаем получить порцию солнечного тепла, пока оно совсем не скрылось за серыми облаками на долгие месяцы.       Но, если другие ученики предпочитали не отходить далеко и проводить время во двориках, где есть лавочки и ровно остриженный газон, то Риддл решил побыть в одиночестве, подальше от громких голосов и пустых бесед. Компанию ему составил справочник по генеологии древних магических родов Великобритании.       Расположившись под старым дубом, что рос недалеко от Тёмного озера, Том занялся изучением волнующей его темы. Он не терял уверенности, что он принадлежал к одному из древних родов. Внимательно вчитываясь в имена, даты и подробное описание каждой фамилии, он пропустил время обеда и не заметил, как солнце опустилось уже совсем низко.       — Ой, извини, — услышал Том, почувствовав толчок в плечо.       С дерева неожиданно для Риддла спустился человек, вероятно, просидевший наверху всё это время. Наблюдал ли он за ним, почему не заявил о своём присутствии? Том поднял холодный взгляд и встретился с ясными изумрудами.       Рядом стоял Джеймс Эванс и смотрел на него изучающе, словно впервые видел другого человека и не знал, чего от него можно ожидать. Это могло оказаться правдой, раз он только с дерева слез. Его рубашка задралась и помялась, ткань брюк была испорчена затяжками, а в волосах застряли жёлтые листья и веточки. Эванса это, похоже, совсем не волновало, но Том внутренне поморщился от отвращения.       — Всё нормально, но тебе надо быть поаккуратнее, — Том снизошёл до ответа, привычно надевая маску вежливости и доброжелательности. Он должен поддеживать свой образ, не смотря на то, кто перед ним.       — Ты в порядке? — поинетересовался Эванс, по-птичьи склонив голову набок.       — Да, ты не сильно меня толкнул, — сказал Том, недоволный тем, что этот парень не оставил его в покое сразу. Джеймс Эванс игнорирует всех в этом замке, так почему ему приспичило поговорить сейчас?       — Я не об этом, — мотнул он лохматой головой. — Ты выглядишь озабоченным чем-то. О чём ты думал?       Том ощутил острое желание проклясть наглеца за то, что тот посмел раскрыть рот. Парень перевёл вгляд на книгу, которую Риддл всё ещё держал в руках, но поспешил захлопнуть и убрать в сумку, подальше от чужих глаз. Джеймс снова посмотрел ему в лицо, он не выглядел ни расстроенным, ни раздражённым, был так же спокоен.       — Думаю, это не твоё дело, — сдержанно ответил Том, одаривая парня неодобрительным взглядом.       Эванс выдержал его натиск, словно бы это был пустяк, тогда как обычно люди вздрагивали или отводили глаза, лишь бы разорвать зрительный контакт. Если Том хотел, он мог заставить человека чувствовать себя не в своей тарелке. Был ли Эванс тем, кто мог сопротивляться ему или он просто странный?       — Да, ты прав, — легко согласился парень, с самым беспечным выражением лица и едва заметной улыбкой. — Я подумал, что тебе нужна помощь, — он легко усмехнулся своим же словам.       Эванс выглядел удивительно, словно невинный ребёнок, которого почему-то принимают за взрослого человека. Тому вдруг пришло в голову, что и внешне Джеймс Эванс не производил впечатление совершеннолетнего мага. Он точно странный, — решил Риддл.       Парень отвернулся от него и осмотрел округу.       — Извини, нам пора. Темнеет.       Том не успел спросить, что хаффлпаффавец имеет в виду и не говорит ли он о себе в множественном числе, — Джеймс уже стремительно шагал в сторону Запретного леса. В ветвях дерева снова раздалось шуршание листвы и хруст сломанных веток. Риддл с растущим любопытством наблюдал, как через минуту рядом с Эвансом приземлилась крылатая тень. Она была уродлива, но вела себя очень игриво и ласково, вилась вокруг парня. Фестрал?       Таким ли простым был этот Эванс, как решил Том вначале?

х х х х х

      На памяти Гарри почти ничто не могло пошатнуть его решимости. Он мог по пальцам одной руки назвать тех людей, кто мог отговорить, разубедить, удержать его от принятого решения. Это были люди, которых он уважал и которым всецело доверял. Поэтому он был смятён тем, что сейчас он сомневался в правильности своих действий.       Не зря он держал дистанцию — стоило ему перекинуться парой слов с Томом Риддлом и вот.       Он помнил Волдеморта: жестокого, безумного, хладнокровного убийцу. Хранил его образ у себя в голове, чтобы не забывать о своей цели. Но днём ранее Гарри столкнулся с ребёнком, который ещё не стал тем монстром, с которым Гарри сражался всю свою жизнь, и яркий образ вдруг потускнел и стал терять свои очертания. Память подводила его или причина была в другом?       Том был чем-то глубоко обеспокоен, был замкнут, хотя и старался оставаться вежливым. Он выглядел угнетённым, пока считал, что он в одиночестве. Но самое главное, что поразило Гарри, это его молодость. Том Риддл, третьекурсник Том, был тринадцатилетним мальчишкой. Худой, бледный ребёнок смотрел на Гарри своими тёмными глазами. Такой гордый, самонадеянный, ещё совсем «зелёный».       Сейчас Поттер не мог представить на месте этого юнца того, кто убил сотни людей, развязать вторую магическую войну и помешался на бессмертии. Том Риддл не выглядел, как Тёмный лорд, одержимый мечтой уничтожить маглов и поработить магов. Гарри не представлялось, что этот мальчишка будет стоять над его колыбелью и произносить Убивающее заклинание, безжалостно, веруя в пророчество.       Но и обратного он доказать не мог. Теперь ему предстояло делать выбор, самый странный и тяжёлый в его недолгой жизни. Убить, отступить или… попытаться изменить?       — Что думаешь об этом? — спросил Гарри у единственного своего компаньона. Мгла ответила что-то на своём языке, но не смогла помочь другу.       Поттер задумчиво водил рукой по гладкой коже фестрала, иногда пересчитывая выпирающие позвонки пальцами. Его голову не покидали мысли о Риддле, поэтому он вздрогнул, когда животное жалобно воскликнуло, заглядывая ему в глаза. Гарри улыбнулся и достал из рюкзака бумажный свёрток. Внутри он спрятал свежее мясо, кажется, это была телятина.       Он подбросил один кусочек в воздух, и Мгла взмыла следом, хватая лакомство на лету. Гарри посмеялся представлению и одобрительно похлопал в ладоши. От его пальцев посыпались яркие золотые и синие искры — магия радовалась вместе с ним. Оседая на землю, они прорастали в виде скерды и чертополоха, которые с удовольствием позже съедала Мгла.       Гарри уже привык к таким явлениям, но это ещё раз напомнило ему, почему он вынужден скрываться ото всех в лесу. Это было похоже на спонтанные выбросы магии, которые чаще всего случались у детей. Такие выбросы сами по себе могли быть опасны, а у взрослого мага, к тому же имеющего неограниченный запас силы, могли иметь катострафические последствия.       Магия выражала его эмоции и свою волю, совершенно не поддавалась контролю. Ему было нельзя находиться среди других людей, потому что одно неосторожное слово или действие, или даже мысль, воспоминание могли выбить её из состояния спокойствия и привести к непредсказуемым последствиям. Вероятнее всего, не обошлось бы без смертей.       Поэтому Гарри старался быть начеку всё время. В любой момент его случайно могли встретить студенты, преподаватели, лесничий, кентавры или магические твари, населяющие Запретный лес. Он старался прослушивать округу, чтобы не быть застигнутым врасплох. И это помогло ему понять, что у него нежданный гость.       — Я знал, что найду вас здесь. — Гарри повернулся на голос, из-за деревьев к нему шёл Альбус Дамблдор. — Добрый вечер, Джеймс.       — Добрый вечер, профессор, — Поттер вздохнул, позволяя Мгле трусливо спрятаться за его спиной. — Вы искали меня?       — Да, меня послали к вам в качестве парламентёра, который должен выяснить, почему вы пропустили почти все уроки со дня начала учёбы. Но, я уже получил ответ на свой вопрос. — Мужчина выразительно посмотрел на мерцание ладоней Гарри и цветник вокруг места, где он стоял. — Поэтому не стану настаивать на том, чтобы вы уделили немного своего времени на посещение занятий.       — Спасибо, вы сделаете мне одолжение, — искренне ответил Поттер, отряхивая руки, чтобы избавиться от остаток искр. Дамблдор наблюдал за его стараниями с интересом иследователя.       Будто разбуженная тряской, магия скопилась на ладонях и готова была разлиться рекой, поэтому Гарри решил скомкать её, словно снежный шар и запустить в одно из деревьев. Многовековая ель объялась фиолетовым пламенем, но оно не уничтожало сухую кору и тонкие иголки, а струилось вверх, пока не достигло самой верхушки. Казалось, пламя впиталось в ствол дерева, растекаясь по длинным веткам, посылая яркие электрические импульсы между иглами. Всё стихло, и Гарри надеялся, что не сделал ничего странного.       — Могу я поинтересоваться о вашем случае? — осторожно спросил Дамблдор, трогая свою пока ещё короткую бороду. — Это обскур?       — Нет, моя магия здорова, — успокоил его Гарри, — но она слишком сильна. Она сильнее меня. Всё, что я могу — это оставаться спокойным.       — Поразительно, — выдохнул мужчина. — Такая мощь, что волшебник не в силах с ней совладать. Это врождённое или приобретённое?       Гарри предпочёл не отвечать на этот вопрос. Ему не хотелось напоминать Альбусу о его юношеском увлечении. К тому же Воскрешающий камень, за возможность воспользоваться которым Дамблдор пожертвовал своей рукой и жизнью, сейчас лежал в кармане мантии Гарри. Мужчине не стоило знать или даже подозревать об этом.       — Хорошо, конечно, вы не обязаны отвечать, — сдался профессор, кивая с пониманием. — Но, может, я мог бы предложить вам свою помощь?       Гарри заинтересованно наклоняет голову.       — Что вы имеете в виду, профессор?       — Мы могли бы попробовать научиться контролировать вашу магию, может быть, приручить её, — задумчиво говорил мужчина, смотря на недавно пылающее дерево.       — Это опасно, — Гарри нахмурился, вырисовывая картину возможных последствий таких экспериментов. — Я могу убить вас.       — Думаю, этого не случится, — простодушно отмахнулся Дамблдор, в своём стиле.       — Почему вы уверены? — покачал головой Поттер.       — Мы же познакомимся через пятьдесят семь лет, — сказал Альбус, словно ответ был так же прост, как заклинание Люмоса.       — Но этого не произойдёт, если сейчас я вас убью, — Гарри непонимающе уставился на учителя. Неужели, это не было очевидно?       — Время устроено сложнее, чем думают многие, — Дамблдор загадочно посмотрел на Поттера. Гарри долго рассматривал своего бывшего-будущего наставника с немым нодоумением.       — Профессор, вы ведь понимаете, для чего я прибыл сюда? — уточнил он, одаривая мужчину красноречивым взглядом.       — Думаю, я догадался, — кивнул Альбус с сочуствующей улыбкой. — Боюсь, ваша задумка обречена на провал, мой друг.       Лицо Поттера не выражало ничего, но внутри него разливалось разочарование. К слову, Альбус Дамблдор был одним из тех людей, кто мог повлиять на решения Гарри. Но не сегодня, — решился Гарри.       — Что ж, я рискну, — ответил, наконец, он.       — Не смею вам мешать, — миролюбиво отозвался мужчина, собираясь возвращаться в замок. — Моё предложение остаётся в силе, приходите ко мне, когда будете готовы.        — Я вас услышал, профессор, спасибо.       Гарри остался наедине со своими мыслями и сомнениями. Правильный ли путь он выбрал? Скоро он это выяснит.

х х х х х