Семнадцать к бесконечности

      Уже три недели Гарри ходил на частные встречи к Дамблдору, не лелея, однако, надежду на то, что однажды он сможет не опасаться собственной магии. Альбус был настроен более оптимистично. В первый же день мужчина вручил Поттеру артефакт, в виде наручей, которые блокировали энергию, но в случае Гарри они лишь удерживали её наполовину. Проблема постоянного использования такого артефакта была в том, что он вредил оболочке магического ядра и мог разрушить его полностью. Обычный волшебник после этого бы потерял способность к магии и стал бы сквибом, а Гарри превратился бы в фонтанирующий сырой магией неуправляемый ураган. Однако Дамблдор предложил использовать наручи только лишь для того, чтобы попробовать свои силы, не боясь превратить всё вокруг в пепелище и руины, так что Поттер надевал их не очень часто.       Гарри заново учился колдовать, переживая каждый раз, когда заклинание слетало с его уст. Несколько раз он разгромил кабинет трансфигурации, ещё больше было случаев, когда Альбусу угрожала опасность из-за него, и каждый раз Гарри отбрасывал от себя остролистовую палочку, забивался в угол и обещал себе просто найти такое место, где он никому не сможет причинить зла, и никогда не возвращаться к людям. Дамблдор терпеливо успокаивал, уверял, что рано сдаваться, что Гарри сильный волшебник и справится со своей магией.       Но изменений не было — стоило ему отвлечься, все его старания летели в тартарары — магия взвивалась пламенем или обрушивалась волной и сносила его, бесилась, сопротивлялась ему. В такие моменты Альбус ставил мощный защитный купол над Поттером, но он не всегда выдерживал напор дикой энергии, и после приходилось восстанавливать уничтоженную в щепки мебель и прочие предметы интерьера. Так было до сего дня.       — Думаю, нам следует изменить план тренировок. — Альбус отвлёкся от ставшего привычным Репаро и почти уже собранная парта снова с грохотом разлетелась на куски. Очередная попытка наладить контроль над собственной магией с треском провалилась. Гарри, обхвативший голову в жесте отчаяния, отнял руки от лица и изнурённо посмотрел на учителя. — Раньше я полагал, что вам подойдут упражнения для контроля обскура. Но это не дало положительных результатов, поэтому я хочу попробовать другой метод.       Гарри рад был бы поверить, если не в знания Дамблдора, то хотя бы в его настойчивость, но он не верил. С каждым днём ему всё труднее становилось сдерживать магию, он вынужден был отказаться от компании малышки Мглы, чтобы однажды не оказаться с её остывающим телом на руках. Альбуса же вёл его научный интерес, как казалось Гарри, мужчина работал с ним, словно с очередным проектом, о котором потом можно будет написать статью в какой-нибудь популярный журнал. Поттер заставлял себя ходить на эти встречи, не понимая уже для чего всё это затеял.       — А я думаю, что мне стоит заняться поиском отдалённого необитаемого острова, — ответил после долгого молчания парень, утыкаясь взглядом себе под ноги.       — С вашими возможностями вы сами создадите себе такой остров, — весело отмахнулся от его слов Альбус, возвращаясь к своей новой идее: — Но для этого вам необходимо научиться самоконтролю и концентрации.       Гарри подозрительно посмотрел на преподавателя, желая задать только один вопрос: «А до сих пор мы что делали?». Но вслух сказал, конечно, другое:       — О чём вы говорите?       Альбус загадочно сверкнул стёклами своих очков, выглядя так самоуверенно, что Поттеру захотелось применить заклинание подножки, чтобы стереть эту напыщенность.       — Ментальная магия — это то, что поможет вам, Джеймс.       Теперь Гарри смотрел озадаченно, в уме пытаясь собрать все крохи своих знаний об этом разделе магии, но получалось так плохо, что он почувствовал себя идиотом, не способным понять даже самых простых вещей. Дамблдор не замечал заминки парня, уже вырисовывая что-то на доске, забыв про разгромленный класс.       — Ментальная магия? — решил всё-таки спросить Поттер, надеясь, что его не одарят снисходительным взглядом за его тупость. — Вы имеете в виду легилименцию и окклюменцию?       — Именно так, мой друг, — громко ответил Альбус, не отворачиваясь от своих записей. Гарри ожидал какого-то продолжения, может быть, пояснения, но профессор молчал. Если мужчина имел в виду именно эти разделы, то у них снова вырисовывалась проблема, о которой Поттер решил сообщить сразу.        — Боюсь, мне эти дисциплины недоступны. — Дамблдор резко развернулся и изумлённо посмотрел на парня, одними глазами требуя объяснения этим словам. Гарри ответил честно: — Меня пытался учить мастер ментальной магии, но ничего не вышло, я ни на шаг не продвинулся в освоении защиты сознания. Он сказал тогда, что я безнадёжен и бездарен, и он был прав.       — Глупости, — раздражённо воскликнул Альбус, вновь вынимая волшебную палочку и быстрыми взмахами устраняя погром. — При должном старании и подходящем учителе любой волшебник может научиться, как легилименции, так и окклюменции. Ни одна наука не требуют особого таланта, чтобы просто ею обладать. Этот человек был вам неприятен?       Неожиданный вопрос выбил Поттера из колеи, и он растерянно моргнул прежде, чем ответить:       — На тот момент да, — Гарри было стыдно вспоминать о том, как они со Снейпом грызлись по каждому самому мелочному поводу. — Я ненавидел его и долго считал своим врагом.       — Как же вышло, что этот человек обучал вас окклюменции? — с досадой покачал головой мужчина.       — Вы попросили его об этом, — отвёл глаза Гарри, чувствуя себя неуютно за то, что он винил в этих провальных уроках окклюменции именно директора. Из-за этого он заставил себя добавить: — Наверное, у вас были свои причины поступить так.       — Неужели? — озадаченно повертел в руках палочку Альбус, после чего уверенно кивнул. — Значит, я должен исправить свою ошибку и сам заняться вашим обучением. Если вы не против, Джеймс. — Он добавил это между прочим, даже не предполагая, что Гарри пять минут назад всерьёз раздумывал завершить эти внеклассные занятия, которые приносили одно лишь расстройство.       Поттер не был уверен, что ему ответить на это. Была ли хорошая эта идея? Дамблдор получит доступ в его голову, сможет прочитать мысли и увидеть воспоминания, что может обернуться проблемами. Смерть запретила ему как-либо воздействовать на ход времени, и хоть он её ненавидел, но идти наперекор опасался. Если он позволит Альбусу обучать себя ментальной магии, то будет сильно рисковать нарваться на гнев Старухи, но зато появится шанс на спокойную жизнь, когда он перестанет быть ходячей катастрофой.       — Хорошо, профессор, давайте попробуем, — решительно кивнул Гарри, давая себе и Альбусу последнюю попытку.       — Отлично, — не скрывая радости, хлопнул в ладоши мужчина. Он подошёл к своему ученику и жестом предложил сесть на недавно собранный стул. — Приготовьтесь, Джеймс, сейчас я попробую наладить контакт с вашим сознанием. — Гарри тут же принял встревоженный вид, возвращаясь к мыслям о вторжении в его память, и Дамблдор поспешил его успокоить: — Я не стану специально заглядывать в ваши воспоминания, можете не беспокоиться об этом. Но вам придётся постараться, чтобы ваши воспоминания не попались на моём пути случайно. Всё, что от вас требуется, — это придерживаться отвлечённых мыслей и не углубляться в те из них, которые вы бы хотели сохранить в тайне. В общем, расслабьтесь и думайте о чём-нибудь приятном и повседневном. О вашем друге, например.       — Её зовут Мгла, — уточнил зачем-то Гарри прежде, чем кивнуть. — Я вас понял, профессор. Я готов.       Альбус улыбнулся своей знакомой манерой мудрого волшебника, напомнив свою более старшую версию, и направил волшебную палочку Гарри в лицо.       — Не сопротивляйтесь, Джеймс, — последний раз напутствовал Дамблдор. — Легилименс.       Поттер не испытал такой же ужасной давящей боли, как когда его обучением занимался Снейп. Дамблдор был осторожнее и мягче, не только ради удобства Гарри, но и ради собственной безопасности — в любую минуту его могла снести волна сырой магии. Парень ощущал чужое ненавязчивое присутствие, как в своих снах, когда проваливался в сознание Волдеморта или Нагайны, но без побочных эффектов в виде горящего болью шрама. Гарри старался удерживать свои мысли в этом времени и ограничивал место действия Запретным лесом, чтобы, не дай бог, не показать воспоминание о попытке убийства Риддла и разговор со Смертью. Через пару минут Альбус отменил заклинание и странно выдохнул, будто увидел что-то поразительное.       — У вас великолепная защита подсознания, Джеймс, совершенно непроницаемая.       — Что? — Сказать, что Гарри был удивлён, значит, не сказать ничего. Поттер был в шоке. Он точно помнил, что ему так и не удалось продвинуться в изучении окклюменции, как долго бы Снейп не мучил его.       — Да, это так, — кивнул Дамблдор в подтверждении своих слов, а лицо его стало тревожным. — Но меня обеспокоило то, что «стена» возведена на руинах. Ваш мозг практически выжжен, по-другому я сказать не могу. — Гарри не успел спросить, что это значит, потому что мужчина посмотрел прямо ему в лицо и встревоженно сказал: — Вы в опасности, Джеймс, вы рискуете стать заложником своего подсознания и эмоций, вы можете стать безумным. Вероятно, это результат стараний вашего предыдущего учителя, он был слишком неосторожен.       — Это мягко сказано, — ответил Поттер, не понимая, как ему реагировать на заявление об опасности, бороться с которой грубой силой не получится. Не оценивая риск, как что-то значимое, он больше заинтересовался словами о «стене». — Но откуда взялась защита? Я не мог создать её сам. Говорю вам, профессор, я совершенный олух в окклюменции.       — Я верю вам, мой друг, — весёлая усмешка против воли выступила на лице учителя. — Думаю, защита появилась вместе с магической силой.       — Кажется, я не говорил вам, что сила была у меня не всегда, — нахмурился Гарри.       — Я додумал это сам, — признался Альбус. — Будь она врождённой, вы бы с ней сладили. Дети легче управляются с магией, нежели взрослые.       — Хорошо, возможно так, — сдался Поттер и устало откинулся на спинку стула. — Что нам делать с моим догорающим разумом?       Дамблдор развёл руками, словно бы говоря этим жестом, что путь у них один-единственный.       — Восстанавливать всё, что можно восстановить, и создавать заново то, что было утеряно, — говорит мужчина, опуская руки и присаживаясь на парту рядом.       — Как? — интересуется Гарри, понимая, что в этом вопросе он вынужден целиком довериться Дамблдору.       — Мы построим «Дворец памяти», — отвечает Альбус серьёзным тоном, и парень чувствует, что им предстоит тяжёлая работа.

х х х х х

      Гарри не помнил, когда последний раз ощущал такую растерянность, стоя в библиотеке. Вероятно, на четвёртом курсе, когда он, Гермиона и Рон перерыли всю подходящую литературу, но так и не нашли способа оставаться под водой целый час. Сейчас у него была другая дилемма — он, казалось, прочёл уже все книги, которые способен был понять, и теперь не знал, за что хвататься. Наверное, Гермиона часто испытывала что-то такое, он и не подозревал, что увлечение книгами может быть так мучительно.       Он ходил вдоль длинных полок, водил пальцами по корешкам тяжёлых талмудов, вчитываясь в названия. Травология, зелья, астрономия, древние руны, нумерология, алхимия, артефакторика, эзотерика и каббалистика, некромантия и ритуальная магия, — он ничего в этом не смыслил дальше базовых знаний и случайно услышанных фактов, которые чудом отложились в его пустой голове. С чего ему начать? Быть самоучкой — дело непростое и рискованное, а вечно просить Дамблдора не выйдет. Альбус добр к нему, но злоупотреблять этим Гарри не собирался.       Поттер вынул книгу наугад, раскрыл на случайной странице и стал вчитываться в рецепт Костероста. Гарри надеялся так определиться со своим следующим увлечением, но, кажется, это было ошибкой. Зельеварение он бы сам себе не доверил, тем более без присмотра опытного зельевара. Он вздохнул и хотел уже закрыть книгу и вернуть на место, но услышал рядом знакомый голос.       — Вас интересуют зелья, молодой человек? — Гораций Слизнорт смотрел своими любопытными живыми глазами то на Гарри, то на книгу в его руках.       Гарри застыл перед профессором, словно пойманный после отбоя первокурсник. Он спохватился и быстро поставил книгу с рецептами зелий на полку, словно пытаясь скрыть улики преступления. До сих пор из профессоров Гарри общался только с Дамблдором — Альбус сам устроил его зачисление и оправдывал его прогулы перед преподавательским составом. По правде, Гарри надеялся, что так и продолжится, пока он остаётся в Хогвартсе.       — Нет, не совсем, — неловко оступившись, Поттер отодвинулся от книжных полок, делая вид, будто вообще не понимает, как здесь оказался. — По своему прошлому опыту скажу, что зельеварение и я — вещи несовместимые.       — Довольно самокритично, — добродушно улыбнулся мужчина, не восприняв слова студента всерьёз.       — Факт, проверенный годами, — покачал головой парень, убеждённый в своей правоте. — Меня невозможно научить этой дисциплине. Мой учитель готов был использовать меня в качестве ингредиентов для своих экспериментов, так его бесила моя неспособность усваивать материал. Мне кажется, вы бы его поняли, если бы стали меня учить.       — Какой ужас — использовать ученика, как ингредиенты, — деланно возмутился Слизнорт. — Как непрофессионально.       Гарри вспомнил отношение Снейпа к студентам: ядовитые ругательства, которыми он одаривал своих «любимчиков», вроде Невилла, и его фирменный взгляд, которым он мог принизить достоинство своего оппонента и которого часто удостаивался сам Гарри.       — Думаю, я ему просто не нравился. У нас были особые отношения — взаимная неприязнь.       Изумление выступило на лице профессора.       — Надеюсь, вы, юноша, не считаете, что все учителя такие дилетанты и относятся к своим студента с таким неуважением? — с преувеличенным ужасом вопросил Гораций. — Вы поэтому не посещаете занятия?       Поттер невольно представил себе встречу таких непохожих друг на друга преподавателей зельеварения, при условии, что один из них не был бы бывшим учеником другого. Вежливый и скользкий Гораций Слизнорт, впервые встречающий язвительного и прямолинейного Северуса Снейпа, — вот это было бы зрелище. А если бы эти двое вместе провели открытый урок у Гарри и его однокурсников...       — Простите, если своими пропусками я оскорбил вас, профессор Слизнорт, я не имел в виду ничего такого, — сказал Гарри, сдерживая смешок, который норовил вырваться из него от представленной картины. Он чувствовал, что должен как-то оправдать Снейпа, на которого он наговаривает, когда даже его родители ещё на свет не появились. — На самом деле, мой предыдущий учитель зелий был уникальным человеком, исключительным магом и настоящим гением зельеварения и других областей магии. Но он был крайне непростой и тяжёлой личностью. — Поттер трезво мыслил и мог с уверенностью сказать, что верит собственным словам. До семнадцати лет он и подумать не мог, что однажды будет доказывать кому-то, какой Снейп потрясающий. Но он говорил искренне и не стыдился этого. — Сейчас я могу понять причины его слов и поступков, хотя и не оправдываю его. Но ребёнком я просто его ненавидел, а он ненавидел меня.       — Похоже, этот человек оставил след в вашем сердце, — проницательно заметил мужчина, смотря Гарри в лицо.       На Гарри накатили чужие воспоминания, которые он увидел в омуте памяти в ночь перед победой над Тёмным лордом. Северус и Лили, которые играли под старым раскидистым дубом, пробовали колдовать, чем жутко злили Петунию. Памятная ссора после экзаменов, когда впервые прозвучало резкое «грязнокровка» и рухнула многолетняя дружба на радость другому парню. Пугающий крик боли мужчины, который сжимал в объятиях бездыханное тело возлюбленной, виня себя в произошедшем. И клятва — данная не Дамблдору, а самому себе — положить свою жизнь ради падения Тёмного лорда и победы Мальчика-который-выжил.       — Я запомнил его, как человека, который до самого конца был на моей стороне, — подумав, сказал Поттер.       — Этот человек умер? — осторожно уточнил Гораций.       — Всеми силами защищая меня, да, — кивнул Гарри, осознавая, что по-другому он сказать не смог бы. Снейп действительно защищал его с самого начала и до конца, хотя порой казалось, что он вовсе не на их стороне.       Слизнорт вежливо молчал, словно позволяя парню погрустить. В условиях военного времени, вероятно, Гарри был не первым студентом, который потерял кого-то и хотел выговориться. Мужчина понимающе улыбнулся, заглядывая в лицо ученика.       — Может, вы всё же передумаете на счёт зелий? — мягкость и дружелюбие молодого ещё Горация подкупали, заставляли довериться. — Я мог бы помочь вам.       Это был неплохой вариант обрести новые навыки и занять время. Гарри помнил, что Слизнорт был достаточно отходчивым и непривередливым учителем, и проблем с обучением под его началом не должно быть, достаточно проявлять прилежность и внимательность. Возможно даже, Гарри научится каким-нибудь несложным зельям, которые могут пригодиться ему в будущем.       — Думаю, мне бы хотелось этого, — согласился, наконец, Поттер, однако быстро добавил: — Но на уроки я ходить не могу.       — Тогда частные занятия? — быстро отреагировал Слизнорт. Похоже, в этом возрасте его интересовали не только связи и возможности, но иногда и просто люди.       — Я был бы вам благодарен, профессор, — воодушевлённо ответил Гарри, улыбнувшись.       — Отлично! — довольно воскликнул мужчина, чем заслужил замечание от библиотекаря, но проигнорировал его. — Тогда давайте встречаться по вторникам и четвергам после уроков. — Гораций вдруг замешкался и смущённо улыбнулся. — Напомните, как ваше имя, юноша?       — Джеймс Эванс, сэр, — представился Гарри, протягивая руку, которую мужчина с готовностью пожал.       — Что же, до вечера, мистер Эванс. Посмотрим, так ли вы безнадёжны, как утверждаете.

х х х х х

      Гарри стоял перед дверью в класс зельеварения и старательно усмирял своё сознание. Привычное упражнение выполнялось с трудом, волнение мешало уложить мысли по полочкам. «Дворец памяти» Гарри представлял собой сейчас общую гостиную Гриффиндора — это место он любил и знал лучше всего. На книжных полках он разместил все доступные ему знания, на письменных столах сложил стопки фотоальбомов, а возле камина сохранил самые дорогие воспоминания, о друзьях и семье. За воображаемым проходом Полной дамы он запер подсознание, с которым сейчас не был готов справиться.       Альбус уверяет, что со временем и при должном старании, зона памяти будет только расширяться и работать более слаженно, хотя Гарри был уже доволен результатом проделанной работы. Тем не менее, он всё ещё был обеспокоен неустойчивым контролем собственной магии. Он нервничал, что любой пустяк, вроде испорченного его руками зелья, мог вызвать цепную реакцию и довести до беды.       Мимо прошли несколько студентов Слизерина, тихо о чём-то переговариваясь, от чего Гарри вздрогнул. Он посмотрел детям вслед и не сразу осознал, что магия была тиха и спокойна. Она ластилась, словно большая кошка к своему человеку, и не проявляла желания что-нибудь уничтожить при любом резком звуке или громком движении. Гарри выдохнул и поднял руку, глухой стук разнёсся по узким коридорам подземелья. Дверь открылась через несколько секунд, и перед парнем предстал Гораций Слизнорт.       — А, мистер Эванс, — воодушевлённо улыбнулся мужчина. — Проходите скорее, не стойте на пороге, молодой человек.       — Добрый вечер, профессор Слизнорт, — спокойно сказал Гарри, пройдя вглубь кабинета.       Он заметил, что на огне стояло сразу три котла, рядом с каждым лежали разные ингредиенты, подготовленные к своей очереди добавления в зелья, а на письменном столе были в хаотичном порядке разложены книги и свитки. Работа здесь кипела.       — Вы заняты, сэр? Может, я не вовремя? — поинтересовался Поттер, обернувшись на учителя.       — Что вы, что вы! Вы как раз вовремя, Джеймс, — Слизнорт запнулся и спросил: — Могу я вас так называть?       — Пожалуйста, — просто кивнул Гарри, не ощущая дискомфорта от такого обращения.       — Отлично, — снова улыбнулся Гораций. — Помогите мне, Джеймс, я почти сбился с ног. Эти три зелья вот-вот испортятся, если их срочно не закончить. Весь мой труд пойдёт гиппогрифу под хвост.       Он подхватил Гарри под локоть и повёл к ближнему котлу. Парень заглянул внутрь и узнал зелье из мандрагоры, которое он и его однокурсники помогали готовить на втором курсе, когда в Больничном крыле лежали оцепеневшие жертвы василиска.       — Вы знакомы с этим зельем, Джеймс? — спросил Слизнорт, на ходу проверяя степень готовности варева.       — Да, профессор, это «тонизирующий глоток мандрагоры». Его используют, чтобы вернуть в нормальное состояние тех, кто был проклят или превращён. — С каждым днём Гарри всё легче удавалось вспомнить то, что раньше, он думал, даже не знал. Названия, даты, факты и подробности, всё это теперь не было проблемой найти в закоулках своей памяти, потому что теперь у всего этого было своё место.       — Именно так, — довольно хлопнул в ладоши Гораций, смотря на парня с одобрением. — Сейчас в Больничном крыле есть один неудачливый пациент, для которого нужно это зелье. Вы справитесь здесь один, Джеймс?       — Оставьте это мне, профессор, — просто ответил Поттер. Раз уж он решил заняться зельеварением, ему стоило быть поуверенней, да и зелье это не сложное.       Слизнорт ободряюще похлопал парня по спине и отошёл к другому котлу, заглядывая в него с задумчивым лицом. Гарри заметил на столе рядом с котлом меленький свиток с рецептом и взял его. Он помнил, как готовить зелье, поэтому просто окинул список ингредиентов быстрым взглядом и положил обратно.       Зелье было на стадии полуготовности. Вот-вот нужно было добавлять крылья бражника и помешивать семь раз против часовой стрелки, после чего сразу влить унцию настойки мандрагоры. Гарри быстро нашинковал хрупкие крылышки и добавил в котёл, из-за чего зелье приняло песочный оттенок. Мешая одной рукой размеренным движением, взглядом он нашёл среди ингредиентов бутылочку с настойкой. На седьмом круговом движении кисти, он откупорил пробку зубами и плавно влил жидкость, наблюдая, как зелье становится насыщенного зелёного цвета. Теперь ему оставалось довести содержимое котла до кипения, выдержать необходимое время и добавить перетёртую веточку оливы.       Спустя несколько минут, когда подходило время последней составляющей, Поттер с замешательством обнаружил, что оливы не было среди прочего на столе. Он не успел подумать над этим, зелье могло быть испорчено, если вовремя не убрать с огня, поэтому Гарри метнулся в сторону кладовой, осмотрел полки, нашёл необходимый ингредиент и поспешил вернуться к котлу. У него оставалось меньше минуты, чтобы перетереть оливу и кинуть в котёл прежде, чем зелье станет непригодным к использованию. Он нервничал и чуть было не выронил ступку, но успел в последний момент. Дважды крутанув ложкой по часовой стрелке, Гарри удовлетворённо кивнул и потушил огонь под котлом.       Он повернулся, чтобы позвать профессора Слизнорта, но чуть было не отпрыгнул в испуге, когда увидел мужчину прямо рядом с собой. Он выглядел заинтересованным и изумлённым, смотря на работу парня.       — Я закончил с этим, профессор, — сказал Гарри, чтобы привлечь внимание.       Гораций отмер, повернулся к ученику и поправил шейный платок. Лицо его было задумчивым.       — Мистер Эванс, я впечатлён, — необычно серьёзно сказал Гораций, осматривая Поттера каким-то новым взглядом. — Скажите, добавить ветвь оливы в это зелье — это ваша идея? Вы действовали интуитивно?       — Не понимаю, — нахмурился Гарри, чувствую себя неуютно, словно он совершил ошибку, только позволив себе думать, что сможет постичь азы зельеделия. — Разве это не часть рецепта? Мой учитель дал мне такой рецепт, и зелье было эффективно.       — О, я уверен, что так. Это гениально! — Слизнорт переменился в лице, став похожим на ребёнка, который получил долгожданный подарок в рождественское утро. — Подумать только, ветвь оливы. Ваш учитель, должно быть, интуит.       — Интуит? — непонимающе переспросил Поттер.       — Это зельевар, который способен на уровне интуиции почувствовать магию зелья, понять, как сделать его лучше или даже создать абсолютно новое, — объяснил мужчина. — Такие люди становятся выдающимися открывателями в сфере зельеделия.       Слушая восторженные слова Слизнорта, Гарри впервые в жизни пожалел, что их со Снейпом отношения были основаны на взаимной неприязни и ненависти. Каким бы гадом ни был Северус Снейп, он был и остаётся одним из самых могущественных волшебников, которых встречал Гарри. Как много он мог бы узнать у такого мага, как Снейп, мастера зельеварения, ментальной магии, тёмных искусств и защиты от них. Безграничные возможности были придавлены тяжестью предрассудков и эмоций, глупость которых Гарри осознавал лишь сейчас.       — Если подумать, я не удивлён, — покачал головой Гарри. — Мой учитель был действительно сильным магом. Однажды я нашёл его старый учебник по зельям, по которому он сам учился, и обнаружил в нём много исправлений и заметок, некоторые из них были заклинаниями собственного изобретения.       — Поразительно, — воскликнул Гораций с горящим взглядом.       — Да, я жалею, что наши отношения были такими напряжёнными, — вздохнул Поттер, не разделяя радости мужчины. — Признаться, я был никудышным учеником, но и он был далёк от хорошего педагога. Он мог бы многому меня научить, не будь мы оба такими упёртыми соплохвостами.       — Простите, кем? — удивился Слизнорт.       — Соплохвосты — это смесь огненного краба, мантикоры и ещё Мордред знает кого. Один мой друг увлекался скрещиванием видов, — пояснил Гарри, с ужасом вспоминая опасные творения Хагрида.       — Среди ваших знакомых имелся и химеролог? — шокировано спросил Гораций, кажется, теперь он был уверен, что не ошибся, предложив свою помощь Гарри. — Это большая редкость.       — Химеролог громко сказано, — поспешил разуверить мужчину Поттер. — Мой друг просто очень любил всяких опасных тварей, он считал их очаровательными домашними питомцами. Однажды он даже вывел норвежского горбатого дракона у себя в камине, мы были просто в ужасе, а он радовался, как ребёнок щенку.       — И как же закончилась эта история? — заинтригованно спросил Слизнорт.       — Через знакомых мы с друзьями отправили дракона в румынский заповедник, но нас наказали за нарушение комендантского часа, — о самом наказании Гарри рассказывать не стал, чтобы не вызвать лишние вопросы.       — Сколько же вам было?       — Мне и моим друзьям было по одиннадцать лет, — честно ответил парень.       — Такие опасные приключения в таком юном возрасте, Джеймс, — покачал головой мужчина, однако в молодых глазах плясали смешинки.       — Это можно сказать про всю мою жизнь, профессор, — фыркнул Поттер, мысленно перебирая все их «приключения», — неприятности сами находят меня.       Стоило ему это сказать, как соседний котёл забурлил и задымился. Слизнорт охнул и поспешил к готовому взорваться зелью. Гарри тоже приблизился к столу и по расставленным ингредиентам понял, что это напиток Живой смерти. Парень усмехнулся своей причудливой удаче. Гораций вертелся вокруг котла, одной рукой ища нужный компонент, а второй ловко помешивая зелье.       — Джеймс, подготовьте, пожалуйста, дремоносные бобы, их вот-вот пора будет добавлять, — спешно сказал он.       Гарри кивнул и взял в руку серебряный нож. Выловив один боб, он положил его на разделочную доску, прижал лезвие ножа плашмя и надавил — хлынувший сок Гарри осторожно собрал в блюдце. Проделав эту процедуру ещё с двумя бобами, он поставил плошку перед Слизнортом, который всё это время исподтишка наблюдал за его действиями.       — Ваш учитель показывал вам это зелье? — с любопытством спросил мужчина.       — Нет, эти хитрости я узнал из его заметок в том самом учебнике, — ответил Гарри, очищая нож от сока дремоносных бобов.       — Но вы уже готовили это зелье? — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Гораций.       — Да, сэр, пару лет назад, — «Вы мне вручили Феликс Фелицис за превосходно сваренное зелье, профессор», подумал Гарри, но вслух этого, конечно, не сказал.       — Тогда я доверяю вам его закончить, Джеймс, — уверенно улыбнулся Слизнорт, протягивая деревянную ложку.       Поттер послушно принял эстафету в помешивании содержимого котла. На этот раз ему потребовалось около двадцати минут, чтобы закончить работу. Напиток Живой смерти был точно такого же угольно-чёрного оттенка, как в день, когда он обошёл всех в своём классе, даже Гермиону.       Гарри обернулся, чтобы позвать профессора, но заметил, что тот сосредоточенно склонился над третьим котлом. Ведомый любопытством, он подошёл ближе и в нос ему ударил тошнотворный запах, который он, наверное, ни с чем не спутает. Это определённо было Оборотное зелье. Слизнорт заметил его приближение и выпрямился, широко улыбаясь.       — Вы уже закончили, Джеймс? — Гарри кивнул в ответ. — Отлично! Я наблюдал за вами отсюда и могу быть уверен, что это лучший напиток Живой смерти, который мне доводилось видеть.       — Думаю, вы преувеличиваете, профессор.       Гарри никогда не станет себя обманывать мыслями, что он способен хотя бы приблизиться к мастерству настоящих зельваров, вроде его мамы, Снейпа или самого Слизнорта. В нём не было таланта, одна лишь удача. Было видно, что мужчине есть, что ответить, но спорить он не стал.       — На сегодня вы можете быть свободны, — вместо этого сказал Гораций. — Вы помогли мне сегодня, на следующем занятии мы уже начнём ваше обучение.       — А с этим вам помощь не нужна? — Поттер посмотрел на субстанцию болотного цвета.       — С этим? Вы знакомы и с этим зельем? — в который раз изумился Слизнорт.       — Доводилось уже готовить, — Гарри пожал плечами, показывая, что не видит в этом ничего особенного.       — Вы удивляете меня всё больше и больше, Джеймс, — признался поражённый учитель. — Что ж, зелью требуется ещё пару недель, вы можете помогать мне в те дни, когда у нас назначены занятия.       — Хорошо, профессор, — улыбнулся Поттер. — Тогда я пойду.       — Доброго вечера, Джеймс, до четверга, — вежливо попрощался Гораций.       — До встречи, профессор Слизнорт.       Гарри вышел из кабинета, пересёк узкий коридор, повернул за угол и прислонился к холодной стене. Ни разу, ни одной ошибки, ни одного скачка, ничего вообще. Поттер удивлённо смотрел на свои руки, объятые облаком магии, которая появилась по первому его зову. Послушная, словно дрессированный пёс, игривая, как котёнок. Неужели их с Альбусом уроки всё-таки дают свои плоды?

х х х х х

      — Вы делаете большие успехи, Джеймс. — Дамблдор делал записи своих наблюдений после очередной «атаки» сознания Гарри. Тетрадь была исписана мелким витиеватым подчерком, и Поттер даже не решался заглядывать в неё.       — Спасибо, профессор, это благодаря вашим стараниям, — сказал парень, усаживаясь в кресле поудобнее и открывая книгу по зельям, которую ему дал Слизнорт, на странице с загнутым уголком.       — Я говорю не о наших занятиях ментальной магией, я не сомневался, что вы с этим справитесь, — Альбус улыбнулся, поднимая взгляд на своего ученика. — Слышал, вы теперь посещаете частные уроки зельеварения у Горация.       — Это вышло случайно. Профессор Слизнорт всегда умел уболтать, — смущённо пояснил Гарри.       — Он преподавал и в вашем времени? — с любопытством спросил мужчина. Поттер бросил красноречивый взгляд, из-за книги. — Простите, мне действительно не стоит спрашивать, — согласился Дамблдор, посмеиваясь.       — Я не хотел вас оскорбить, — виноватым тоном сказал Гарри.       — Нет, Джеймс, вы правы. Знание будущего опасно и нам следует избегать этой темы, — мудро заметил Альбус, делая новую пометку в своей книжке.       — Спасибо за понимание, — искренне отозвался парень, скрываясь за книгой и «погружаясь» в кресло. — Я и так в незавидном положении.       — Думаю, мне и об этом спрашивать не следует. — Гарри не видел учителя сейчас, но точно слышал усмешку в голосе.       — Верно, профессор. Вы, как всегда, очень проницательны.       Поттер слышит, как начинают шуршать свитки пергамента на рабочем столе. Однажды он из любопытства заглянул в бумаги учителя и узнал в них проверочные тесты по трансфигурации, подобные он сам писал, когда учился вместе с друзьями. Шелест бумаги и скрип пера затягивают его в воспоминания школьных будней, мешая видеть текст на страницах книги. Он вспоминает лица своих друзей и чувствует тянущее ощущение тоски.       Гарри скучает по непосредственности Рона, их дружеским партиям в шахматы и полётам на мётлах, по дерзким комментариям и душевным разговорам перед сном. Скучает по Гермионе, её заботливым советам, занудным лекциям, тёплым объятиям и уверенному голосу. Грустит о Джинни, такой бойкой и родной, любимой. О том, что никогда не притронется к её гладкой коже, не почувствует цветочного запаха её волос, не возьмёт её за руку и не поцелует. Тоскует по Невиллу, Полумне, Дину и Симусу, Фреду и Джорджу, по мистеру и миссис Уизли, по Сириусу и Ремусу, скучает по Тедди.       Кого-то он оставил в будущем, кого-то потерял навсегда. Без них он ощущал себя ничтожно маленьким, пустым и одиноким. Раньше его грела мысль о том, что он здесь ради их блага, чтобы спасти и защитить, но теперь он потерял цель, его действия оказались бессмысленными. И теперь он застрял здесь, потерянный и предоставленный самому себе.       Альбус, наверное, замечает его отрешённый взгляд и откладывает проверку студенческих работ.       — Вас что-то волнует, Джеймс? Я могу помочь? — вежливо интересуется он.       — Всего лишь бессмысленность моей жизни, профессор, — мотает головой Гарри, прогоняя наваждение. — Вряд ли вы можете как-то помочь.       — Почему же? — Дамблдор участливо наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол, приминая неаккуратно разбросанные бумаги. — Я мог бы подобрать вам дело.       Гарри фыркает и мысленно открещивается от всего, что может придумать Альбус Дамблдор. Снова быть Избранным или жертвенной овцой ему не хочется, второй раз он на эти грабли не наступит. Он качает головой, неискренне вздыхая.       — Я рад бы принять ваше предложение, но не могу. Мне вообще следует уехать подальше отсюда.       — Вероятно, это так, — согласился с ним Альбус, смотря с задумчивым лицом. — Я хотел попросить вас, Джеймс, быть осторожнее. — Гарри смотрит на него озадачено, не понимая причины резкой смены темы, поэтому мужчина продолжает: — Вы действительно справляетесь со своей магией намного лучше, чем несколько недель назад, но эти уроки с профессором Слизнортом всё ещё большой риск. Я верю, что вы сделаете всё возможное, чтобы всё было под контролем, но ваш разум пока нестабилен. Что угодно может стать катализатором. Я не хочу, чтобы вы стали эпицентром катастрофы.       — Я боюсь этого больше вашего, профессор, — с тяжёлым сердцем признался Поттер, опуская книгу, придерживая страницу указательным пальцем. — Не потому, что пострадаю сам, а потому, что могу серьёзно навредить другим.       — Это будет серьёзная проверка ваших успехов, — предостерёг Дамблдор, смотря парню в лицо. — Контролируйте своё сознание, концентрируйтесь, как я вас учил.       — Спасибо, профессор. — Гарри был рад почувствовать, что кто-то не чужой ему переживал и поддерживал, давал советы и готов был прийти на помощь.       Альбус успокоился и улыбнулся ему, теряя образ взрослого волшебника и превращаясь в непоседливого подростка.       — Скоро наступит Рождество, — весело сказал мужчина. — Вы останетесь в школе на каникулы?       — Я ещё не думал об этом, — честно ответил Поттер, чуть хмурясь, вспоминая о существовании такого праздника.       — Вам всегда будут рады за праздничным столом, — воодушевлённо заверил парня Дамблдор. — В Хогвартсе Рождество — волшебное время.       — Да, я помню, я любил эти моменты. — Гарри поддался настроению учителя и тоже улыбнулся, вызывая в своей голове образы пушистых ёлок, украшенных волшебными игрушками, щедрые пиры в Большом зале и разноцветные узоры подарочной упаковки.       — Думаю, в этом году в замке останется больше студентов, — уже не так радостно поделился своим мыслями Альбус. — Времена наступили тёмные.       — Это только начало, — неосознанно сказал Гарри. Видя, как исчезает огонёк в глазах учителя, он решил сказать: — Но даже в самые тёмные времена надо не забывать обращаться к свету.       Какое-то время Дамблдор смотрел на него задумчиво, прогоняя сказанное у себя в голове. Поттер не знал, помогут ли эти слова Альбусу так же, как когда-то помогли самому Гарри. В тот год он создал свет внутри себя, чтобы защититься от тьмы.       — Звучит, как слова мудрого человека, — сказал, наконец, мужчина.       — Это ваши слова, профессор, — с улыбкой признался Гарри.       — Правда? — хмыкнул Дамблдор. — Иногда мне в голову приходят светлые мысли.       Альбус выглядел довольным, возвращаясь к проверке студенческих эссе, поэтому Гарри сдержал смешок. Парень улыбался, потому что смог поддержать в ответ человека, который уже долгое время держал его на плаву. Вновь открывая книгу, Поттер чувствовал себя уже не таким одиноким.

х х х х х