Семнадцать к бесконечности

      Утро Рождества Гарри встречал в кабинете Горация Слизнорта, где он с задумчивым лицом помешивал Оборотное зелье, до полной готовности которому оставалось ещё три дня. Поттер на автомате добавлял необходимые компоненты в котёл, мыслями находясь где-то очень далеко. Его вылазка в Лондон днём ранее принесла ему действительно впечатляющие открытия, к некоторым из которых он не был готов.       — С Рождеством, мой друг! — Гораций по своему обыкновению был бодр и весел, он излучал благодушие и радость. — Какое чудесное сегодня утро.       — С Рождеством, профессор Слизнорт, — отозвался Гарри из вежливости.       — Что с вами, Джеймс? — изумлённо посмотрел на него Гораций. — Вам не нравится Рождество?       — Нет, я люблю этот праздник, — покачал головой парень, заканчивая с зельем и накрывая котёл крышкой, чтобы оно продолжало томиться.       — Почему же на вас лица нет? Что-то случилось? — проявил участие мужчина, подходя ближе.       — Да, но я не могу рассказать вам, профессор, это моё лично дело. — Гарри отвёл глаза, чтобы не чувствовать себя неуютно под обеспокоенным взглядом.       — Что ж, в таком случае, я могу посоветовать вам всегда, даже в самой отчаянной ситуации, искать положительные моменты. Любую проблему можно обернуть себе на пользу, если взглянуть под правильным углом. — Гораций мягко улыбался ему, дружески положив руку на плечо. Он пытался подбодрить студента, но Поттер только тяжело вздохнул:       — Боюсь, что это не тот случай.       — Ерунда, Джеймс, — махнул рукой мужчина. — Поверьте моему опыту, безвыходных ситуаций не бывает.       — Хорошо, — Гарри сдался под натиском искренней заботы. — Я расскажу вам, профессор, о причине моего настроения, чтобы вы поняли, что это не просто проблема — это катастрофа.       Слизнорт со всей своей серьёзностью воззрился на своего ученика, приготовившись слушать. Гарри, словно уличный фокусник, вытянул прямо из пустоты классический цилиндр и водрузил себе на голову. Гораций удивлённо смотрел на него целую минуту, а после неуверенно спросил:       — Вы серьёзно, Джеймс?       — Я ещё никогда в своей жизни так серьёзен не был, — с каменным лицом ответил парень.       Слизнорт критично осмотрел его с ног до головы, оценивая новую деталь гардероба.       — И что же вас так расстроило? — поинтересовался он, видимо, удовлетворившись увиденным. — Между прочим, вам очень идёт, хотя цилиндр следует носить с костюмом или парадной мантией, школьная совсем не подходит.       — Первый и последний раз, когда я надевал головной убор, на распределении на факультет, — сказал Гарри, выразительно смотря на учителя. — А теперь случилось это. Что со мной? Я просто не смог пройти мимо. Я, как будто, резко стал на сорок лет старше.       Пока Гарри вываливал свои переживания, он осознал, что благодарен Слизнорту за то, что он отнёсся к проблеме ученика серьёзно, а не поднял его на смех. Гораций терпеливо выслушал его, посмотрел в лицо, ободряюще улыбнулся и сказал:       — Суть блага старости расцвет рассудительности, блага же юности — сила и храбрость. Вы, Джеймс, молоды телом, но много старше своих сверстников разумом. Держитесь золотой середины, мой друг, и вам будет сопутствовать успех. А цилиндр вам действительно к лицу, — добавил он с весельем.       — Хорошо, — выдохнул Гарри, чувствуя облегчение и понимая, что его поведение было очень глупым. Слизнорт попал в точку, говоря о разуме и теле, потому что Гарри не мог стареть, но рос ментально, поэтому ему следовало прислушаться к совету учителя. — Спасибо, сэр.       — Вот и отлично, — Гораций хлопнул его по плечу и отошёл к своему столу. — А теперь нам пора в Большой зал. Сегодня ведь Рождество, нас ждут восхитительные блюда и приятная компания.       — Вы идите, профессор, я останусь здесь. — Конечно, Гарри снова отказывался от любого шанса оказать в толпе народа. Безусловно, он уже не так сильно сомневался в своих силах, но ему не хотелось променять своё спокойствие на бесконечные допросы от любопытных подростков.       — Что вы такое говорите, Джеймс, как я могу позволить вам остаться в одиночестве в такой праздник, — преувеличенно возмущённо сказал Слизнорт, доставая из ящика стола флакон духов и распыляя содержимое на свой воротник. Комнату заполнил аромат, перебивая даже яркую вонь Оборотного зелья.       — Я не хожу в Большой зал, так что, если вы боитесь оставлять меня в кабинете без присмотра, я лучше прогуляюсь. Погода сегодня хорошая, — заметил Гарри, уже представляя, как Мгла носится в небе, ловя падающие снежинки на лету.       — Но так нельзя! — расстроенно воскликнул мужчина. — Рождество нужно проводить в компании семьи или друзей.       — Моя семья мертва, а друзей я бросил, — пожал плечами Поттер, как бы отметая эту идею по очевидным причинам.       Гораций замер на месте, оглушённый неожиданной информацией. Он повернулся к Гарри и, видно было, очень хотел что-то сказать, но всё же справился со своим любопытством. Он помотал головой и сказал:       — Пообщайтесь с другими студентами, я уверен, вы найдёте себе друзей.       — Мне это не нужно, я не готов, — ответил на это парень, собираясь покинуть комнату, чтобы закончить напрягающий разговор. — У меня есть один друг, и она ждёт меня. Извините, профессор.       — Джеймс, — голос Слизнорта догнал его у самой двери. — Я хотел пригласить вас на мою вечеринку по поводу, сегодня вечером. Я могу надеяться, что вы придёте?       Гарри вздохнул и повернулся к мужчине лицом, чтобы не быть грубым.       — Не могу этого обещать, — подумав, ответил он.       — Она начнётся в половине десятого и продлится до первого часа. Приглашены только близкие друзья, узкий круг людей, — словно пытаясь торговаться, говорил Гораций. — Будет весело: угощения, танцы, живая музыка и приятное общество.       — Я понял, спасибо за приглашение, профессор, — кивнул Поттер. — До свидания.       — До вечера, Джеймс, — попрощался с надеждой Слизнорт прежде, чем дверь за Гарри закрылась.

х х х х х

      Гарри не собирался идти на рождественскую вечеринку Слизнорта. Он не хотел обижать одного из двух людей, с которыми позволил себе общаться, но предыдущий опыт показал ему, что подобное мероприятие совсем ему не по вкусу. К тому же, там будет Том Риддл, Гарри был в этом уверен, а сталкиваться с будущим Тёмным лордом лишний раз было опасно. Смерть была серьёзна в своей угрозе уничтожить всё, что дорого Гарри, если он изменит судьбу Волдеморта. Он не мог знать, какая случайная встреча, брошенное слово или ещё чёрт знает какой невинный жест спровоцирует изменения будущего.       Странно, на самом деле, что Смерть вообще позволила ему оказаться в этом времени и остаться в Хогвартсе. Гарри старался не думать об этом, потому что рисковал полностью запутаться. Это не было его сильной стороной, вот если бы здесь была Гермиона, она бы обязательно нашла все ответы. Его уделом было махать палочкой.       Поэтому Гарри, вместо наведения лоска и подготовки к вечеринке, сидел в Запретном лесу на холодном камне и играл с детёнышем фестрала, подбрасывая в воздух сушёных жуков, которых он взял из личных запасов Слизнорта. Мгла с аппетитом ловила хрустящее лакомство. За этим занятием его и застал Патронус, превратившийся в феникса, и Гарри сразу понял, кто отправил ему послание.       «Джеймс, мне нужна ваша помощь. Жду вас в своём кабинете», — сказал феникс голосом Дамблдора и испарился, оставив Гарри в густеющей темноте леса. Мгла застыла, испуганная внезапной вспышкой света, и слегка дрожала, приседая к земле. Гарри приблизился к ней, чтобы успокоить.       — Пока ты со мной, тебе нечего бояться, малышка, — мягко сказал он, проводя рукой по длинной шее фестрала. — Я должен сходить к нашему знакомому, но я обещаю скоро вернуться и принести свежего мяса с кухни.       Мгла поластилась о его руку и что-то сказала ему на своём языке, после чего Гарри выпрямился и пошёл в сторону замка. Преодолев весь путь до кабинета в гулкой тишине, Гарри обратил внимание насколько в школе тихо, а ведь ещё только девять часов. Оказавшись перед нужной дверью, он постучал и дождался приглашения войти.       — Джеймс, я уверен, что только вы способны мне помочь с моей проблемой. Идите за мной, — обеспокоенно сказал Альбус, встретив ученика у самой двери. — Вы говорили, что знали меня в будущем.       — Это так, но вы знаете, что я не могу распространяться об этом, — сказал Гарри, пересекая классную комнату вслед за преподавателем. — Я не смогу вам помочь, если вы хотите знать что-то о будущ...       Он замолк на полуслове, с удивлением наблюдая, как Дамблдор прикладывает к себе то одну мантию, то другую, стоя перед высоким зеркалом и смотря на своё отражение с неуверенностью.       — Сливовый или сапфировый? — спросил Альбус так, словно вообще не слушал, что ему там говорил Поттер.       У Гарри язык отнялся от неожиданности, поэтому он не спешил отвечать. Впрочем, никто его не торопил — Дамблдор продолжал придирчиво рассматривать наряды. «Сливовая» мантия была искусно вышита сложными растительными орнаментами ниткой более светлого оттенка. А на «сапфировой» была изображена точная карта звёздного неба, возле каждого созвездия имелась маленькая каллиграфическая подпись с названием. Гарри смотрел на это ещё пару минут, пережидая внутреннюю борьбу между смехом и возмущением, вздохнул и всё же ответил:       — Вам очень подходит сапфировая, но, думаю, лучше надеть сливовую, — сказал он. Поттер представил, как будут реагировать высокородные джентльмены и леди на сочетание цвета мантии с рыжим цветом волос и бороды профессора.       — Вы так считаете? — задумчиво переспросил мужчина, прикладывая сливовую мантию, чтобы оценить, как она сочетается с его глазами. Гарри хотел было утвердительно кивнуть, но заметил что-то. Зеркало показалось ему знакомым.       — Профессор, это что, зеркало Еиналеж? — изумлённо спросил парень.       Дамблдор замер, забыв вдруг о выборе наряда, и теперь смотрел Гарри в лицо через отражение в волшебном артефакте.       — Вы знаете, что это? — осторожно поинтересовался мужчина, вешая мантии на оправу зеркала, тем самым закрывая отражающую поверхность от посторонних глаз.       — Приходилось сталкиваться в прошлом, — подтвердил подозрения Поттер. — Почему оно здесь?       — На это есть причины, — уклончиво ответил Альбус, поворачиваясь лицом к ученику.       — Если вы будете часто смотреть на то, чего не можете иметь, это только навредит вам, — неодобрительно покачал головой Гарри. — Это зеркало дразнит и завораживает, но не приносит настоящего счастья. Вам следует спрятать его.       Дамблдор смотрел на парня с серьёзным лицом и молчал. Гарри не уступал ему в твёрдости своих убеждений. В конце концов, мужчина сделался таким несчастным, что Гарри бы пожалел его, если бы не знал его другим человеком.       — Вам известно, что я... — Альбус замялся, не закончив вопрос, но Поттер понял.       — Нет, когда я спросил вас, вы сказали что-то про пару отличных носков. Конечно, я не поверил, — спокойно рассказал Гарри. — Позже, когда я узнал о вас больше, у меня появились догадки на этот счёт, но это лишь мои мысли. — Дамблдор удержался от выяснения, насколько эти догадки были близки к истине. Гарри не хотел указывать своему наставнику, но чувствовал, что должен помочь избавиться от вредной привычки. — Когда я впервые заглянул в зеркало, будучи ребёнком, именно вы попросили меня больше не стремиться к нему. Вы сказали мне не цепляться за прошлое, забывая о будущем. Сейчас я прошу вас последовать вашему совету.       — Вы, безусловно, правы, Джеймс, — сдался Альбус, поразмыслив над его словами. — Дайте мне немного времени, чтобы я мог разобраться с этим.       — Я не хотел на вас давить, профессор, — более дружелюбно сказал парень. — Просто хочу помочь.       — Всё в порядке, — слегка улыбнулся Альбус, вновь поворачиваясь к нарядам. — Так, вы говорите, что мне следует надеть сливовую мантию?       — Да, она кажется мне более торжественной, — усмехнулся Поттер.       — Хорошо, тогда решено, — кивнул мужчина. — Не могли бы вы подождать меня за дверью?       Гарри вышел из личной комнаты Дамблдора, оставаясь в пустом классе, залитом светом убывающей луны. Смотря на небесное светило через высокие окна кабинета трансфигурации, Поттер задумался о друзьях. Как они проводят Рождество там, в своём времени, без него? Он надеялся, что они счастливы.       Альбус открыл дверь, впуская в комнату тёплый свет. Он уже был одет в сливовую мантию и колпак в тон, похоже, трансфигурированный только что. Мужчина выглядел хорошо, если не смотреть слишком долго.       — Я готов, — объявил Дамблдор, поправляя рукава. — Идёмте, Джеймс.       — Идём куда? — настороженно спросил парень, чуя подвох.       — На рождественскую вечеринку, конечно, — просто ответил Альбус, игнорируя недовольное лицо ученика. — Не надеялись же вы пропустить праздник, Джеймс, вам необходимо расслабиться.       — Нет, я воздержусь, мне это не интересно, — попытался откреститься от этой затеи Гарри, но не успел и шагу назад сделать, как был пойман. Дамблдор закинул руку ему на плечо и обезоруживающе улыбнулся.       — Всё будет в порядке, если вы немного повеселитесь, мой друг. Считайте это промежуточным тестом, посмотрим, как хорошо вы усвоили наши уроки.       — Я думаю, что это плохая идея, — убеждённо говорил Поттер, но сопротивляться хватке своего учителя не смел.       Мужчина уверенно вёл его по коридорам замка и скоро они услышали музыку и шум голосов. На входе в помещение стоял Слизнорт и встречал прибывающих гостей. Увидев Дамблдора, который вёл рядом с собой Поттера, зельевар просиял.       — Прошу прощения, Гораций, мы немного припозднились, — Альбус широко улыбнулся, подмигивая своему коллеге. — Мистер Эванс никак не соглашался составить нам компанию в этот волшебный вечер.       — Я рад, что вам всё-таки удалось переубедить мистера Эванса, Альбус, — довольно отозвался Слизнорт, так же моргнув одним глазом. Это заговор!       — Меня привели силой, — безэмоционально прокомментировал Поттер, сдерживая негодование внутри. — Здесь есть огневиски?       — Мерлин помилуй, что вы такое говорите, Джеймс, — воскликнул Слизнорт. Оба профессора смотрели на своего ученика с изумлением.       — Это школьная вечеринка, здесь дети, — заметил Дамблдор.       — Это частная вечеринка и её организатор профессор Слизнорт, — не согласился с двумя лицемерами парень. — Так, что на счёт крепких напитков?       — Спросите у эльфа, который отвечает за шведский стол, — в полголоса ответил Гораций, улыбаясь мимо проходящей студентке в голубом платье.       Гарри собирался найти этого эльфа, но был задержан голосом Дамблдора:       — Джеймс, — Альбус выразительно посмотрел на него.       — Я помню, — кивнул на немое предупреждение Поттер. — И, если что, это вы меня сюда привели.       Парень направился вглубь зала, огибая веселящийся народ. Через минуту поисков он заметил длинный стол, обильно заставленный различными угощениями. Сопровождаемый десятками взглядов, Гарри подошёл к закускам, кажется, он произвёл фурор, появившись на празднике. И, кажется, у многих появилось желание завести с ним разговор.       Домовой эльф, который стоял с той стороны стола и был одет в алую жилетку с вышитым гербом Хогвартса, уставился на Поттера с благоговением. Гарри узнал его, ведь часто наведывался на кухню замка и был знаком со многими эльфами.       — Здравствуй, Болтун, рад тебя видеть, — искренне улыбнулся знакомому парень.       — Добрый вечер, мистер Джеймс, сэр, — воодушевлённо запищал молодой эльф, удивлённый, что с ним заговорили.       — Как дела, настроение? — поинтересовался Гарри, беря в руки блюдо, не сводя взгляда с собеседника. — Как твоя матушка, ещё хромает от ожога?       — Всё чудесно, мистер Джеймс, матушка часто вспоминает вашу доброту, сэр, — Болтун разве что от счастья не прыгал. — Она приготовила для вас пирог с почками в благодарность за вашу помощь и хотела угостить, когда вы придёте в следующий раз, ой, это ведь был сюрприз, глупая моя болтливая голова.       Гарри не сдержал улыбки, глядя на убивающегося за свою оплошность эльфа.       — Я буду рад угощению, твоя матушка потрясающе готовит, — честно сказал Поттер.       — Она будет счастлива узнать, что вы так думаете, — радостно выдохнул Болтун, а потом спохватился, вспоминая о своих обязанностях. — О, что вы хотите взять, сэр?       — Я сам, не беспокойся, — махнул рукой Гарри. — Лучше скажи, у тебя найдётся огневиски?       — Конечно, Мистер Джеймс, я сейчас же наполню вам бокал, — засуетился эльф. Он вынул из ниоткуда бутылку с янтарной жидкостью и налил порцию в пузатый стакан.       — Спасибо, Болтун, ты мой спаситель, — серьёзно сказал Поттер, забирая протянутый бокал.       — Это честь для меня, мистер Джеймс, сэр, — смущённо опустил уши Болтун.       К шведскому столу стекались гости, заинтересованные необычным действием, поэтому домовик был вынужден отвлечься на обслуживание гостей, а Гарри быстро наложил себе на блюдо какие-то закуски, выбирая на глаз, и ретировался, чтобы с ним не успели завести беседу. Издалека он увидел Слизнорта и Дамблдора, которые следили за ним с явным любопытством. Парень развернулся в противоположную сторону и заметил несколько круглых столиков, видимо, предназначенные для отдыха и уединения, туда он и направился.       Блюдо и бокал со спиртным оказались на столе, а сам Поттер разместился на стуле лицом к залу, оставляя за спиной надёжную стену. Сейчас, имея хотя бы мнимый контроль над ситуацией, он мог позволить себе немного расслабиться. Гарри наблюдал за танцующими и смеющимися людьми, делая мелкие глотки огневиски, чувствуя себя лишним здесь. Словно грязное пятно на натюрморте. Отстранённость от всего, что сейчас его окружало, была столь велика, что ему легко было принять всё это за сон, душный и скучный. Музыка играла слишком громко, голоса и смех резали слух, запахи омелы, духов и сладостей вызывали тошноту. От всего этого Гарри отвык так сильно, что ощущал отчуждение, мечтал, чтобы это прекратилось.       Он закрыл глаза в надежде спастись хотя бы от ярких нарядов и представить, что он на площади Гриммо, окружённый только друзьями. Эта фантазия сама по себе сменилась воспоминаниями о тех временах, когда они втроём скрывались от Волдеморта и Пожирателей в лесах. Гарри вспомнил продирающий до костей холод, изоляцию от мира, одиночество зимних ночей, нехватку еды и бесконечный страх перед неизвестностью будущего. Настоящим облегчением стала финальная битва, за освобождение Хогвартса, которая позволила выпустить напряжение, скопившееся за долгие месяцы скитания. Он был рад использовать магию в полную силу, был готов противостоять врагам даже ценой собственной жизни, был счастлив сражаться за правое дело.       Там погибло много его друзей, и он бы стал одним из них, если бы мог. Конечно, он сожалел об их смерти. Фред, Ремус и Тонкс, Колин и другие защитники Хогвартса, никто из них не заслужил смерти. У Гарри сердце кровью обливалось, когда он видел мертвенно-бледные лица семьи Уизли и рыдания его лучшего друга над телом старшего брата. Его душа разрывалась каждый раз, когда он заглядывал в личико крестника, от мыслей о его судьбе. Что могли почувствовать родители несовершеннолетнего Колина, когда узнали о смерти старшего сына от младшего, ему даже подумать было страшно. Всё это, безусловно, было несправедливо, но без их жертвы они не смогли бы одержать победу в войне. Это было неизбежно, если не они, то кто-нибудь другой всё равно бы погиб. Потому что это суть войны. Люди гибнут ради достижения цели, ради победы, ради того, чтобы другие могли жить. Это было невыносимо тяжело, но приходилось смириться.       Гарри хотел изменить это, сделать так, чтобы всем им не пришлось умирать, готов был предложить свою жизнь взамен, но его постигло разочарование. План провалился, стоило ему сделать шаг в выбранном направлении. Сама Смерть стояла у него на пути, была против него. Гарри ненавидел её за это, не мог простить её и себя. Он чувствовал себя проигравшим.       Поттер открыл глаза, услышав звук отодвигаемого стула рядом с собой. За его столиком разместился легко узнаваемый Малфой, парня в его компании Гарри не знал, но был уверен, что с кем-то из его потомков он имел дело на поле брани. Абраксас был четверокурсником, но уже сейчас имел выправку и уверенность главы древнего рода, он смотрел на Гарри с лёгким интересом, как смотрят на выставочных собак. Все свободные раньше столики заполнялись гостями, детишки собрались посмотреть на диковинную зверушку, которой для них был Гарри.       — Привет, ты Джеймс Эванс, я прав? — уверенно начал разговор Малфой, протягивая руку. — Моё имя Абраксас Малфой, рад познакомиться.       Гарри не спешил ответить на рукопожатие, вместо этого он думал о том, как при своём разительном превосходстве, этот парень сейчас сильно напоминал своего внука. Спустя годы Гарри испытывал к Драко лишь сожаление, но всё ещё не жаловал его гадкий характер. В этот момент Поттер словно переживал дежавю и знал, что не поступит иначе, чем в прошлый раз, когда Малфой предлагал ему свою руку.       Видя, что его руку игнорируют, Абраксас спокойно её убрал, не к чести своего внука, и улыбнулся, словно такое отношение ничуть его не задело.       — Знаешь, ты самый загадочный человек в школе, — буднично сказал парень. — Может быть, утолишь наше любопытство и расскажешь что-нибудь о себе?       Гарри влил в себя остатки огневиски и громко поставил стакан на стол, смотря куда-то мимо Малфоя. Как много всего напоминает Поттеру эта ситуация, как часто люди пытались вытащить из него какие-то ответы, даже когда у него их не было. Гарри спрятал бы усмешку, будь ему какое-то дело до этих людей. У Абраксаса дрогнул мускул на лице, но больше он ничем не выдал своё недовольство.       — Ничем не могу помочь, увы, — ответил Гарри, наконец, забрасывая в рот тарталетку.       — Как же так? — фальшиво изумился другой парень, Гарри узнал в нём черты Лестрейнджей, но не знал имени. — Уверен, у тебя найдётся парочка увлекательных историй.       — Вам, ребята, осталось терпеть меня каких-то полгода, вам ни к чему забивать свои светлые головы бесполезной информацией о моей биографии, — монотонно сказал Поттер. — Я уверен, никогда больше мы с вами не встретимся.       — Откуда такая уверенность, Джеймс? — заинтересованно спросил Малфой. — Собираешься покинуть магическую Британию?       — Здесь ты прав, Абраксас. Я действительно собираюсь покинуть остров. — На самом деле, Гарри до сих пор не был уверен, что будет делать, когда учёба закончится, но ему просто хотелось досадить этим напыщенным змейкам.       — И куда же отправишься? — Абраксас старательно изображал участие и дружелюбие. — У многих из нас есть родня и связи в Европе и Америке, мы могли бы предложить тебе…       — Мне это не нужно, — перебил слизеринца Поттер.       — Неужели? — натянуто улыбнулся Малфой.       — Так и есть. Никакие связи не помогут мне на передовой под градом пуль, — вырвалось вдруг из уст Поттера, но он скрыл собственное удивление.       В их уголке установилось молчание, лишь музыка играла на фоне, да слышалось девичье щебетание. Малфой смотрел на Гарри недоверчиво, будто он сказал что-то, во что невозможно было поверить.       — Собираешься на войну? — Голос Абраксаса звучал с сомнением.       Гарри на мгновение задумался над этим вопросом и понял, что именно этого он и хочет. Оказаться в гуще сражения, быть на прицеле врага, приходить на помощь товарищам. Он это умел, ему это было легко и знакомо. Гарри всегда мечтал о тихой и мирной жизни, но он не умел жить.       — В самое пекло, — уверенно кивнул Поттер, отвечая на вопрос.       — Почему? — снова подал голос Лестрейндж.       — Мне там самое место, — пожал плечами Гарри, говоря вполне честно.       — Война может закончиться за эти полгода, — заметил ещё один парень, на вид, вылитый Гойл.       — Нет, эта война ещё долго будет терзать мир, — покачал головой Поттер.       — Не боишься погибнуть там? — спросил Лестрейндж так, словно говорил с идиотом.       — Надеюсь на это, — Гарри усмехнулся ему в лицо.       — Похоже, у тебя не всё в порядке с головой, — сделал заключение Абраксас. — Жаль, я думал, ты интереснее.       — Ну, ты ошибся. Теперь хочешь оставить меня в покое? — весело поинтересовался Гарри.       — Пожалуй, — кивнул Малфой и поднялся из-за стола.       — Забери своих друзей, будь добр.       Слизеринец ничего не ответил, лишь отсалютовал Гарри бокалом и удалился, за ним потянулись другие студенты, некоторые на последок бросали на Поттера любопытные взгляды. Парень игнорировал их всех, спокойно жуя что-то со вкусом сыра.       Это было предсказуемо, ему просто не могли дать шанса избежать допроса. Гарри удалось избавиться от повышенного внимания, хоть и ценой своей репутации. Впрочем, когда ему было дело до репутации, ему не впервой иметь славу сумасшедшего. Его больше интересовало, почему допрос проводил Малфой с подпевалами. Конечно, Риддл мог подослать его вместо себя, но совсем не присутствовать при разговоре, как минимум, странно. Приглядевшись к мельтешащим гостям, Гарри понял, что Том вообще не пришёл на вечеринку. Это было странно вдвойне.       — Кого-то ищешь?       Гарри вздрогнул от голоса, неожиданно раздавшегося совсем рядом. На соседнем стуле за его столиком грациозно расположилась незнакомая ему девушка. Длинные распущенные волосы были темнее его собственных, а глаза казались белыми, из-за слишком светлой радужки. Строгое чёрное платье, застёгнутое на все пуговицы, скрывало тощее тело. В руках незнакомка держала сложенный веер, украшенный рунным узором — Гарри подумал, что он, должно быть, магический, но значение этих рун не знал. Девушка смотрела на Поттера снисходительно, с лёгкой улыбкой на губах. Это вызывало в нём раздражение, хотя он старался держать свои эмоции под контролем.       — Кого бы я ни искал, это не вы, — ровно сказал Гарри, всем своим видом давая понять, что он не рад компании. Девушка усмехнулась, но взгляд её стал холодным, как арктический лёд.       — А мне показалось, что именно меня ты ищешь, — уверенно произнесла она, сжимая веер в руке. — Я, помнится, ясно сказала тебе не приближаться к Тому Риддлу. Даже дышать в его сторону не смей, слышишь? Я закрыла глаза на то столкновение пару месяцев назад, но с каждой вашей встречей ты рискуешь вызвать мой гнев. Если не хочешь последствий, будь осторожнее и думай прежде, чем делать или говорить что-либо.       Гарри шокировано смотрел на миловидную девушку и с трудом признавал факт того, что перед ним сейчас Смерть. В прошлую их встречу она напоминала скорее дым, в котором едва угадывалась фигура человека.       — А ты настоящая? — вырвалось у него вместо ответа.       Смерть одарила Поттера таким убийственным взглядом, что он всерьёз забеспокоился. Она медленно наклонилась и приставила свой всё ещё сложенный веер к его горлу, и Гарри ощутил холод металла и остроту лезвия. Кажется, теперь он понял, что это за руны.       — Так и будешь изображать клоуна? — своим голосом Смерть могла бы заморозить Тёмное озеро в жаркий июльский день.       — А что тебя не устраивает? — невинно поинтересовался Гарри.       — Ты позоришь моё имя и себя, — теперь её тон был угрожающим, а лезвие теснее прижалось к нежной коже шеи.       — Своё имя я, может, и позорю, — согласился парень, — но почему тебя это волнует? И почему ты ставишь своё имя в один ряд с моим?       — Потому что ты мой представитель среди живых, считай, что наши имена — синонимы. И мне очень не нравится, как ты с ними обращаешься. — Она тихо шипела ему под ухо, и Поттер думал, что она кинется на него, подобно ядовитой змее, чтобы отравить.       — Если магия признала меня, как Лорда Певерелл, ещё не значит, что я стал твоим представителем, — упрямо не согласился парень. — Я тебе клятв не давал.       — Идиот, — зло плюнула девушка. — Это не магия, а я признала тебя лордом моего рода. И твоё согласие не требуется, чтобы стать моим. Ты уже мой.       Гарри удивлённо уставился прямо в глаза Смерти, медленно отодвигаясь от холодящего металла. Та выглядела, как разъярённый цербер, готовый разорвать свою добычу в любой момент.       — Ты ведь не убьёшь меня, — осторожно сказал Поттер, придавая уверенности своему голосу.       — Конечно, не убью, — рыкнула в ответ девушка, резко откидываясь на спинку стула. — Но я всё ещё могу устроить тебе сладкую жизнь. И не забывай о своих друзьях: если ты будешь создавать мне проблемы, я сделаю так, что у дорогих тебе людей проблем не будет вообще, никогда.       — Я понял, не кипятись, — Гарри поднял руки, капитулируя на милость врага. — Что мне позволено делать?       — Делай, что душе угодно, но никаких прямых контактов с Риддлом и его окружением. Это нарушит сложный узор судьбы.       — Серьёзно? Ты даёшь мне полную свободу действий, единственное — я должен избегать Риддла? — недоверчиво переспросил Поттер. Он столько раз переживал о своих разговорах с Дамблдором и Слизнортом, о частных уроках, о присутствии в этом времени вообще.       — Наслаждайся, милый, — ядовито улыбнулась Смерть.       — Да, точно, райское наслаждение, — съязвил Гарри. — Я бросил всё, что имел, оказался здесь, где у меня нет ничего, потом ты лишила меня единственной цели для существования и теперь говоришь мне «наслаждайся». С чувством юмора у тебя всё в порядке.       — Спасибо, — самодовольно бросила она. — Знаешь, я тебе не нянька, так что советую найти себе новое увлечение.       — Увлечение? — возмутился Гарри. — Мой план уничтожить Волдеморта не был «увлечением». Я мог спасти сотни жизней.       — Меня это не волнует, — отмахнулась девушка. — Эти души не имеют для меня никакого значения. Для меня важен только ты.       Глаза Гарри застилало пеленой ярости, и он мечтал схватить сидящую перед ним девушку, припечатать к стене и душить, пока она не перестанет трепыхаться. Это желание испугало его, и Поттер попытался успокоиться. Всё равно это было бы бессмысленно. Он решил сменить тему разговора.       — Я собираюсь отправиться на войну, ты как, не против? — наигранно обыденным тоном поинтересовался он.       — Прекрасная идея, — покивала Смерть, играя с веером. — Уверена, там у тебя получится лучше.       — Отлично, тогда решено, — подытожил Гарри, отворачиваясь и устремляя взгляд на вальсирующие пары.       — Славно, как я и сказала, делай, что захочешь. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы из мирозданья себя не стёрло, — спокойно выдохнула девушка, поправляя складки на юбке. — Раз мы всё обсудили, я ухожу. Не могу же я всё время с тобой возиться.       Смерть испарилась так же бесшумно, как и появилась, не успел Гарри и слова сказать. Он вспомнил о других накопившихся вопросах, когда уже некому было их задавать. Остаток вечера он провёл в задумчивом одиночестве, игнорируя любые попытки профессоров вовлечь его во всеобщее веселье.

х х х х х

      Месяцы проносились мимо, словно подгоняемые ожиданием. Гарри ждал того момента, когда снова окунётся в напряжённую атмосферу войны. А пока он всё своё время посвящал урокам с Альбусом и Горацием, они единственные разбавляли тоску.       Гарри делал значительные успехи в окклюменции и расширении «дворца», Альбус был уверен, что теперь он не угрожает случайно устроить локальный апокалипсис, но Поттер не спешил расслабляться. Он попросил Дамблдора продвинуть его в изучении легилименции, чтобы довести дело до конца. Эта магия может пригодиться ему в будущем, на поле боя и в тылу, против врага и ради товарища. Предвидеть и предотвратить беду, остановить или спасти. Он определённо хочет обладать такой магией. Альбус согласился помочь ему, однако предупредил об опасности таких нагрузок. Гарри стискивал зубы, но терпел каждую атаку на своё сознание.       Зато его радовала похвала Слизнорта и даже льстила. Спустя много лет неудач и провалов, Гарри и представить не мог, что станет приличным зельеделом. Поттер испытывал истинное удовольствие, когда даже сложное зелье получалось таким, каким и должно быть или лучше. Гораций предлагал свести его с гильдией зельеваров или найти мастера, который взял бы его в личные ученики, лишь бы Гарри не бросал практику. Мужчину очень обеспокоил слух, который разлетелся по школе всего за пару дней: Джеймс Эванс — умалишённый сквиб, помешанный на войне и жаждущий убивать.       Сам Гарри узнал о своей славе от Альбуса, не сдержавшись от смеха. Кажется, его жизнь циклична: то он избранный и спаситель, и вот снова кровожадный псих. Дамблдор относился к этому спокойно, не вмешиваясь в дела Поттера, а вот Слизнорт сильно возмущался, когда впервые услышал эту клевету. Гарри попросил его не придавать значения тому, что болтают о нём студенты, и Гораций перестал мешать детям сплетничать, но всерьёз взялся устраивать Гарри в нишу зельеделия.       — Профессор, что бы вы ни говорили, свой выбор я сделал, — спокойно отказывается от проявления заботы Поттер. — Я помогу британской армии и союзникам в войне с фашистами. Так от меня будет больше пользы, чем если я буду варить зелья от фурункулов для маленьких капризных леди.       — Вы добьётесь больших успехов, если будете идти по пути зельеделия, Джеймс, у вас есть потенциал, — убеждённо спорит с учеником Слизнорт. Каждый раз он смотрел на Гарри с грустью и отчаянием. — А на войне вас ждёт лишь смерть.       Эта тварь следует за ним по пятам, схватила в костлявую руку и не желает отпускать. Но как это можно объяснить простому человеку?       — Боюсь, она преследует меня всю мою жизнь. Мне не под силу спрятаться или сбежать от неё. — Гарри говорит так просто, словно рассуждает о погоде на выходные. — Так почему бы не пойти ей навстречу?       — Вы играете с огнём, Джеймс, — неодобрительно качает головой Гораций.       — Этот огонь не причинит мне вреда.       — Но не пощадит людей рядом с вами, — с сожалением отвечает мужчина. — На войне вам придётся столкнуться с потерей, ваши товарищи не будут обладать магией, чтобы защититься от пули, а спасти всех вам не удастся.       Отказать от всего, потому что боишься испытать боль потери... Глупее ничего быть не может. Зачем тогда вообще начинать войны, зачем сопротивляться? Нужно просто смириться и позволить недругу захватить, уничтожить и убить.       — Я уже знаком с этим чувством, я терял друзей, — говорит Гарри, — и всегда винил только себя.       — Вы идёте на это осознано, — понимает Гораций. — Зачем?       — Человек существует, чтобы страдать, — пожимает плечами Поттер.       — Мерлин, откуда у вас такие мысли? — ахает Слизнорт.       — Это правда, которую несложно доказать, стоит только повнимательнее присмотреться к людям. Большинство из них сами становятся источником своих проблем.       Гарри знал, что сам виноват в том, к чему пришёл. Смерть сказала ему, что есть только один путь, в конце которого он награждался почётным званием Повелителя, и именно этот путь он проделал. Его толкали, направляли и иногда принуждали, но, в конечном итоге, разве не он сам виноват. Волдеморт? Дамблдор? Или Рон с Гермионой? Нет, всё сам. Сам соглашался, поддавался, бежал куда-то сломя голову, вместо того, чтобы подумать и разобраться вначале. Многих ошибок и их последствий можно было бы избежать, не будь он так глуп и нетерпелив.       — Это так, — согласился с его словами мужчина, — но почему же вы стремитесь к этому?       — Хоть что-то в моей жизни должно быть, как у всех, — невесело усмехается парень, а потом добавляет: — Там у меня не будет времени на саморазрушение, там я буду на своём месте.

х х х х х