Сердце за человечество

Филофобия — боязнь влюбиться или иметь привязанность, обычно связана со страхом моральной боли или потери близкого человека. Возникает, когда человек сталкивается с любыми эмоциональными потрясениями, связанными с любовью. Является психическим расстройством, чаще всего основанным на прошлом негативном опыте человека. Развивается этот страх из-за опасений повторения, особенно когда это часто приводило к потере самооценки, ухудшению общего состояния здоровья человека, потери цели жизни.

***

В солнечном свете лениво парили крошечные пылинки. Слышались голоса людей за окном, шаги в тяжёлых форменных сапогах громко раздавались где-то над потолком в комнате Гретэль. Женщина предпожилого возраста с усталыми глазами за очками-половинками, не торопясь и как-то безучастно прощупывала пульс девушки. Врач осмотрела её рубцы, поплотнее перемотала повязки на срастающихся рёбрах, и, причмокнув тонкими губами, подытожила: -Всё нормально у тебя будет, девочка. Побольше ходи, во двор выйди, свежим воздухом подыши - никто тебя тут больше не держит. К церемонии распределения как раз поправишься. -Спасибо вам, - Гретэль улыбнулась врачу, но та не ответила на её улыбку, и только снова причмокнула губами. -Куда собираешься-то? В Полицию небось, а? – как-то неискренне посмеиваясь, спросила женщина. -Нет, что вы. Я хочу в Разведотряд. -Фу ты!! - собеседница повысила голос и с осуждением взглянула на бывшего кадета поверх очков, — Это мы тебя тут выхаживали месяц, чтобы тебя потом титан сожрал?.. «Вы-то меня явно больше всех выхаживали... от постели не отходили..,» - подумала Гретэль, и чуть позже ответила вслух: -Подавится. -Ну-ну..., - врач поднялась, и, даже не взглянув на девушку, вышла в коридор. На каменный пол опустились две бледные ступни, и большие пальцы ног начали вырисовывать невидимые круги, привыкая к прохладе под ними. Опираясь на скамейку тонкими руками, Гретэль аккуратно поднялась. Она уже ходила раньше, это было необходимо для того, чтобы кости срастались правильно, да и лежать быстро надоело. Правда, передвигалась девушка только по палате. Она оглянулась в поисках одежды - в одной рубашке и босиком далеко не уйдёшь. На комоде неаккуратно лежали какие-то вещи: «Точно капитан Ханджи подкинула..,» - и медленными шагами Гретэль приблизилась к кучке ткани. Тканью оказались обычные белые брюки, да две кофты. И никакой записки. И обуви. «Что ж, в моём положении грех жаловаться,» - и вот девушка уже просовывает голые ноги в штанины. Брюки оказались огромными. Мысленно вздохнув, Гретэль подвернула их, и постаралась сильнее затянуть резинку на талии. Когда она убедилась, что штаны не слетают при каждом шаге и не протирают пол, девушка накинула кофту поверх рубашки (той самой, что выдал ей капитан Леви). Наверное, теперь она выглядела вполне себе нормально, если бы не отсутствие сапог, но узнать наверняка не получилось - зеркал в палатах не ставили. Перспектива выйти во двор манила - воздух и пространство, хоть какая-то крупица свободы. Гретэль опустила взгляд на свои ноги - босые ступни, кривоватые пальцы. Потратив на раздумья ещё несколько секунд, девушка начала продвигаться к выходу, осторожно, неторопливо. В этот момент она острее осознала своё одиночество. Не зная, куда идти, двигалась наугад. Ноги ступали бесшумно. Изредка девушка останавливались, опираясь на стену, и переводила дух. Некому было показать ей, где выйти. Некому было позаботиться об обуви и одежде по размеру, и сложно было винить кого-то. Никто и не был обязан это делать - Гретэль не была ни полицейским, ни разведчиком, ни солдатом гарнизона. У неё не было ни семьи, ни друзей, а все ребята-кадеты были далеко, да и вряд ли им дали бы что-то сделать. Капитан Леви и капитан Ханджи и так сделали для неё очень многое, и просить их о большем было просто невозможно. К тому же, сейчас все были слишком взволнованны из-за Эрена, какое кому дело до случайной девушки, задержанной по ошибке. Выпускница кадетского корпуса рассуждала без тени жалости к себе. Она понимала, что в мире, в котором ей приходится существовать не место тем, кто плачется над своей судьбой. У Гретэль была только она сама, и надеяться на других девушка считала слишком большой роскошью. «Если продолжу в таком духе рассуждать, то быстро раскисну.., - голова немного побаливала, сдавливая виски, - лучше подумать о чем-то хорошем…» -Эй-эй, ты куда? - мужской голос рассек тяжелый воздух полуподземного коридора. У Гретэль не было никаких сомнений - обращались к ней. Она замерла, будто пытаясь слиться со своей длинной тенью, отбрасываемой факелами. Но, конечно, это не помогло бы, а потому девушка развернулась лицом к приближающемуся обладателю громкого голоса. Она старалась выглядеть уверенно, ведь в конце концов она ничего плохого не делала. Мужчина подошёл, ровной и быстрой походкой, и, нахмурившись, внимательно вгляделся в лицо девушки: -Я.. раньше тебя тут не видел.. Ты кто? Гретэль медленно подняла взгляд на военного: широкий подбородок, прямой нос, внимательные карие глаза, гладкие русые волосы расчёсаны и уложены, и - самое главное – крылья свободы на форме переливаются в свете огня, и кажется, будто их обладательница - свободная и быстрая птица - собирается расправить пёрышки и взлететь. Всё же лучше, чем если бы ей повстречался полицейский. Девушка немного пошатнулась, но поставила ноги на ширину плеч и отдала честь - правый кулак упал на сердце, левая рука за спину. Подняла голову, и с губ сорвалось отчеканенное: -Выпускница 104-го кадетского корпуса, Гретэль Марлин! Мужчина засмеялся как-то вежливо, и подняв руки запротестовал: -Что ты, не нужно так официально!! Он всё ещё улыбался, когда девушка немного неловко приобняла себя за плечи: -Ясно теперь, почему тут ходишь. Меня зовут Моблит Бернер. Капитан Зоэ о тебе рассказывала. -Хорошо, что вы не полицейский, - негромко ответила она. Моблит медленно кивнул с улыбкой, как бы подтверждая её слова: -Ты права. И всё же почему ты не в своей палате? Тебе ходить одной не стоит, тем более к темницам. -Я.. Врач сказала, что мне нужно больше ходить и посоветовала выйти во двор, я пыталась найти выход.. Я шла наугад, - и спустя миг она добавила, - извините. Надеюсь, никаких проблем не создала? -Никаких, - от этого мужчины не исходило ни грамма опасности, и Гретэль была очень рада, что ей повстречался именно он, - чтобы выйти во двор, тебе нужно идти в противоположную сторону. Поднимаешься по лестнице, и сразу сворачивай направо. Как дойдешь до угла, в стене справа увидишь выход во внутренний двор, погуляй в нём, хорошо? Я бы тебя проводил, но у меня поручение от капитана Ханджи, а потом собрание, так что нужно торопиться. Сама дойдёшь? Она закивала, и благодарно улыбнулась: -Спасибо вам большое, Моблит. Не буду задерживать. Военный вежливо кивнул, и пошёл глубже по коридору, как оказалось, к темницам. Его шаги отзывались гулким эхом в замкнутом пространстве коридора, и вскоре его фигура растаяла в дальних огнях факелов. Девушка развернулась, отправившись в другую сторону. Каменный холодный пол, каменные холодные стены, каменная холодная лестница без перил. Наконец, Гретэль поднялась и оказалась в другом коридоре, значительно отличавшемся от того, что остался внизу. Он был наполнен солнечным светом, теплом ближущегося к завершению лета, голосами людей и запахами разжаренной брусчатки. Бывший кадет свернула направо: её путь лежал вдоль высоких арок. Кончики пальцев на ногах приятно ласкал прогретый камень, а пару раз стопы даже обжигало. На лице девушки медленно сменялись тени от колонн. Гретэль впервые спокойно рассмотрела здание, в котором находилась уже более месяца. Штаб Военной Полиции был сердцем Стохесса - каменным и холодным сердцем. Величественное строение имело форму квадратной подковы, его окружал высокий витой забор, на первый взгляд будто из чугуна. С внутренней стороны вместо стен первого этажа, штаб украшали арки – оттого он казался невесомее. Внутри «подковы» была выложена площадь из брусчатки, по которой семенили люди – это были в основном полицейские, но Гретэль заметила и нескольких солдат гарнизона. Военные не обращали на девушку никакого внимания, они прятались от горячего солнца в тени арок, неспешно шли, позевывая; рассевшиеся на ступеньках солдаты потягивали что-то из фляг, болтая и неожиданно громко взрываясь смехом. А за забором, разделявшем гражданских и военных, был город. Огромные серые здания из камня, так сильно похожие друг на друга. По вымощенной дороге ехала коляска, гуляли две какие-то дамы, слышался плеск реки. Вдалеке звенели колокольчики лавок и повозок, слышалось лошадиное ржанье, цоканье копыт о горячую брусчатку и постукивание колёс. Это был её родной город. Здесь Гретэль родилась, здесь провела несколько счастливых первых лет жизни. Девушка крепко зажмурилась, пытаясь выцепить из больной памяти лица отца и старшего брата, но так и не смогла. На ум пришли только пышные рыжие усы, запах табака и большие тёплые руки. И несмотря на то, что она по праву должна была прожить здесь всю жизнь, Гретэль чувствовала себя совершенно чужой этому безликому городу. Он поглотил её, прожевал и выплюнул, чтобы через много лет встретить снова – с лицемерной улыбкой добродушия, а после вновь сломать. Где-то медленно забил размеренный колокол - наступил полдень. Наконец, Марлин добралась до угла, на котором встречались два коридора, но вместо глухой стены она увидела ещё одну арку. Вернее сказать, это был туннель, в конце которого дребезжали отблески солнца. Девушка свернула туда, и пошла прямо к медленно разрастающемуся пятну света. И вот, её взору предстал внутренний двор: «Хотя если подумать, он «внешний», поскольку внутри находится площадь, а этот двор окружает штаб с внешней стороны,» - подумала девушка, но тут же решила, что раз Моблит назвал его «внутренним», то значит здесь так принято говорить. Это было абсолютно безлюдное пространство, состоящее в основном из каменных дорожек, ведущих к нескольким конюшням (также каменных), помещению склада (выложенному из камня), и фонтану (обложенному камнем). «Зачем во дворе военного штаба расположен фонтан?..» - но Гретэль не смогла даже предположить, какую практичную цель несёт эта замысловатая конструкция. Между серыми змейками тропинок росла трава, а кое-где даже высились деревья. Эти островки зелени показались вырвавшейся на свободу пленнице настоящими оазисами в этой серой каменно-брусчатной пустыне, и она с удовольствием пошла к ним. Стоп девушки, уже привыкших к раскалённому полуденным солнцем плиткам, коснулась прохладная и мягкая трава. Гретэль прикрыла глаза от удовольствия. Травинки щекотали её пальцы, а над головой шумела листва. Девушка представила, что она в лесу, а не в этой каменной клетке, но для полноты картины не хватало щебета птиц, да и шелест нескольких деревьев не передавал насыщенного шума лесной опушки. Потом она отправилась к конюшням, стараясь идти не по выложенной тропинке, а по живым зеленым островкам. Носа девушки достигли запахи навоза и сухой соломы, послышалось ржанье. Гретэль ускорила шаг, и зашла в просторные конюшни. Вдоль стен в небольших стойлах располагались лошади, а у входа стояли два корыта, наполненные яблоками. У дальней стены наваливались друг на друга снопы сена. Девушка взяла одно яблоко и, припрятав его под кофту, пошла вдоль загончиков. Неожиданно одна из лошадей ткнулась носом в левую девичью щёку и громко фыркнула. Гретэль, немного испугавшись, обернулась к кобыле. Она было очень красива и ухожена – шоколадного цвета шёрстка лоснилась, поблёскивала, а тёмная грива вычесана и уложена набок. Лошадь снова фыркнула, и попыталась ещё раз ткнуть мордой в девушку, но та почесала её по высокой шее. -Такая ты красивая, лошадка.., - ласково, растягивая гласные буквы, заговорила полушёпотом бывший кадет, продолжая гладить свою новую знакомую, - какая у тебя мощная мускулатура – мышцы так и выпирают, наверное, ты очень быстрая и выносливая, да? Кобыла фыркнула и вновь боднула её руку мордой, отчего девушка засмеялась – добрым, тихим смехом, и медленно достала яблоко из кофты, и дала его лошади. Та быстро захрустела подарком, пока Гретэль потянулась, чтобы осторожно почесать высокий лоб.

***

Во главе длинного, но пустого деревянного стола сидел, перебирая какие-то документы, высокий, ухоженный человек. Первое впечатление, производимое им, было таким: бесстрашный и справедливый. У мужчины были светлые прямые волосы, крупные густые брови над умными, задумчивыми глазами небесно-голубого цвета. Его мощная фигура была одета в чистую, без единой складочки форму. Эмблема на нагрудном кармане куртки всем ясно давала понять – это член Легиона Разведки. Под белоснежным воротником рубашки был завязан галстук-шнурок, связующей частью которого был крупный круглый камень насыщенного изумрудного цвета. Этого мужчину звали Эрвин Смит, и он был не просто членом Разведотряда. Он был его командором. В дверь кабинета постучали, и после сухого «войдите» в комнату зашёл невысокий темноволосый мужчина. Эрвин оторвал сосредоточенный взгляд от бумаг, и посмотрел на вошедшего: -А, это ты, Леви, - низким баритоном прозвучал голос Смита, - ты рано, до собрания ещё почти час. -Мне всё равно заняться нечем, - безучастно ответил капитан, и встал возле двери, уперевшись в стену спиной. Внимательные глаза блондина уцепили еле заметные изменения во внешности друга: Аккерман был более бледный, усталый и хмурый, чем обычно, а лицо было изнеможденным, осунувшимся. -Я тоже как раз закончил, - сказал Эрвин, - может, тогда чаю выпьем? Капитан кивнул, и без лишних телодвижений направился к деревянной двери, расположенной по левую сторону. Это было что-то на подобии маленькой кухоньки, где Леви нашёл необходимую посуду и засушенные листики терпкого напитка. -Ну и дрянной чай у тебя, - послышался хриплый голос из другой комнаты, и от этого замечания командор только улыбнулся, хмыкнув, - я же учил тебя как выбрать хоть сколько-нибудь приемлемые листья… а у тебя тут одна труха. -Ну уж извини, не такой я эксперт, как ты, - Эрвин почти смеялся, и пока его друг возился с чаем, убирал со стола неподписанные документы и нераспакованные письма, с которыми он намеревался разобраться за этот час. Сейчас это было не таким важным. Наконец, Леви поставил перед ним дымящуюся чашку, и сам сел на стул по правую от Смита сторону. Мужчины отпили. -Потрясающе, – негромко оценил блондин, с трудом перебирая обожжённым языком, - всегда поражался, как ты это делаешь… Аккерман только искоса посмотрел на командора, и получше захватив чашку за стенки подушечками пальцев, продолжил пить. Некоторое время разведчики сидели в молчании. -Снова ночь выдалась бессонной? – аккуратно начал диалог Эрвин, - Кошмары? -Кошмар — это объем документации, который ты мне даешь. Поспишь тут, пока надо всё это прочитать, подписать и рассортировать. Нет бы настоящим делом заниматься, сижу, как секретарь. Скоро сгнию в этом городе за письменным столом. -Знаю, как ты это не любишь, но нужно-то не мне, а Дариусу. И так уже несмотря на то, что суд мы выиграли и Йегер теперь наш, главнокомандующий уже месяц с лишним не даёт нам вывезти его, но теперь… В дверь громко постучали, и не дождавшись ответа, кто-то с резким скрипом отворил её. -Четырёхглазая, ждать ответа не учили? – с лёгкой тенью раздражения бросил Леви. -Мне так жаль, что я нарушила вашу идиллию.., - судя по тону, Ханджи было совсем не жаль, - ээ, я тоже чай хочу! -Сама себе наливай, - ответил темноволосый, и девушка пронзительно засмеялась, направившись на «кухню». Уже оттуда она закричала: -Я отправила Моблита проверить как там Эрен, - и выйдя из помещения, со стуком поставив чашку на стол, с грохотом отодвинув стул по левую сторону от командора и хлопнувшись на него, продолжила, - у меня уже руки чешутся поэкспериментировать. Сони и Бин, конечно, очень интересные ребята, но этот малый – просто что-то нереальное!! -Я вообще-то на собрании сообщить хотел, но раз уж ты об этом завела разговор, - Эрвин вытащил из ящика стола бумагу с официальной печатью, и положил перед капитанами, — Это разрешение на то, чтобы забрать Йегера. Только под личный контроль Леви. Возьми с собой весь свой отряд, - Аккерман безэмоционально кивнул, пока девушка с громкими криками безудержной радости, рассматривала документ, - Ханджи и Моблит поедут с вами, конечно. Нам выделили заброшенный замок - бывшую Штаб-Квартиру в глухом лесном районе вдалеке от Стен и реки сообщения. Приведёте там всё в порядок, а после присяги отправим туда остальных выпускников 104-го. -А с чего ты решил, что они станут разведчиками? – хмуро спросил Леви, потирая переносицу. -Этот парень, Эрен, оказал на них большое влияние. Сам посмотришь, - с загадочной улыбкой ответил ему командор Смит.

***

-На сегодня всё, можете идти, - заскрипели стулья, разведчики начали вставать со своих мест, - Мик, останься пожалуйста, хочу конкретнее обсудить Церемонию Присяги. Светловолосый мужчина средних лет кивнул, вновь усаживаясь на своё место. Леви не сдвинулся со стула, скрестив руки на груди. Ханджи что-то энергично затараторила Моблиту, и, с силой нажав на его плечо, усадила за стол, а потом встала позади него. Эрвин даже не обратил внимания на них, негромко о чем-то переговаривая с Миком, и вскоре тот ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь. -Моблит, докладывай, - приказал командор, и молодой мужчина заговорил: -Эрен в порядке, ведет себя спокойно, полон решимости «перебить всех титанов до единого». Смит кивнул. -Леви, можете уехать уже сегодня. Ты ответственен за паренька и за свой отряд. Собирайтесь и увозите Йегера, пока главнокомандующий не передумал. Езжайте на коляске – чтобы народ его не видел. - Как скажешь. -И ещё, - ровным тоном продолжил Моблит, - я встретил Гретэль на пути к темницам, она бродила по коридору. Сказала, что врач разрешила ей гулять, пыталась найти выход. Я отправил её во внутренний двор. -Леви, - Эрвин снова перевел взгляд на темноволосого, - проводи её пожалуйста в палату, и объясни, что до Присяги ей не стоит выходить из комнаты. Дыхание капитана на мгновение перехватило. Он ответил немного резче, чем должен был: -Мне нужно собраться, хочу пораньше уехать. -Я займусь этим! – быстро подхватила Ханджи. И тут же добавила, - Почему нам просто не взять её с собой? Не нужно ждать Распределения, она же и так собиралась стать разведчицей. Командор отрицательно замотал головой: -Нет, так не пойдет. Йегер – особый случай, и мы долго ждали разрешения на его вывоз, а эта девочка самая обычная, и ей нужно пройти Церемонию, как и всем выпускникам. Девушка издала какие-то нечленораздельные звуки разочарования. Леви не выражал ничего, продолжая смотреть прямо перед собой. Потом сказал негромко, но уверенно: -Я пойду собираться. Ещё зайду перед отъездом, если ты не против, Эрвин. -Конечно, - ответил Смит, и перевел взгляд на Ханджи, - вам с Моблитом тоже пора идти. -И почему ты так её не любишь? — почти в шутку спросила она, как только дверь за их спинами захлопнулась, - Так холодно относишься, как будто девочка виновата, что мы её спасли! Это высказывание было настолько раздражающим для молодого военного, что он почувствовал жжение в горле и тупую боль в висках, будто его крепко приложили головой об одну из этих серых стен. -Я никак к ней не отношусь. -Тогда пошли с нами, - невозмутимо продолжила девушка. -Я уже сказал: мне нужно собрать вещи. -Я знаю, что тебе не нужно ничего собирать, можешь не стараться врать мне... -Капитан Зоэ, я думаю, не стоит... - неуверенно попытался прервать её Моблит, аккуратно положив руку на женское плечо, - капитан Леви не должен перед вами отчитываться. -Парень дело говорит, - глаза и голос Аккермана холодной сталью рассекли воздух между ним и Ханджи. Разведчица захохотала, похлопывая по руке, лежащей на её плече: -Это что, мужская солидарность? – короткая, но довольно неловкая пауза на мгновение повисла в воздухе, - Ладно… Пойдем, Моблит. Высокий парень немного обеспокоенно взглянул на Леви, но тут же направился вслед за удаляющейся девушкой, так ничего и не сказав. Капитан прошёл до своей двери, и заперся, едва успев зайти. Его спина тут же прислонилась к стене, и мужчина макушкой почувствовал холодный камень. Постояв так несколько секунд, Леви прошёл в ванную и начал собирать немногочисленные вещи – бритву, полотенце и другие мелочи необходимые для его строгого, по-настоящему военного существования. Стальной взгляд случайно зацепился за собственный силуэт в надтреснутом зеркале: на капитана смотрел осунувшийся безжизненный манекен с чёрными дырами вместо глаз. "Уеду, и смогу вернуться в привычный ритм. Мне нужно побыстрее убраться из этого чёртового города и вернуться к настоящей работе." Почти на физическом уровне запястье мужчины закололо приятным и ласковым теплом, будто фантомные девичьи пальцы обхватили его, умоляя остаться. Леви затошнило. Его ослабевшие колени подкосились. Тело мужчины рухнуло на пол. Только не снова. Капитан разлепил липкие веки, стараясь сконцентрироваться так чтобы комната больше не плыла кругом, а предметы в ней не раздваивались, бликуя в его зрачках. Секунды уныло стягивало в минуты, холодный пот стекал по лбу Аккермана, покрывая клейким слоем его бледную кожу. Мужчина осторожно перекатился на бок, поджав ноги, как маленький ребёнок. Ощутил щекой прохладный пол и постарался унять дрожь в конечностях. Казалось, всё его тело сопротивлялось чему-то. Но что именно вызывало эту странную реакцию он не мог понять. Леви прикрыл глаза, и сумрак ванной комнаты укрыл его, усыпляя.

***

-ГРЕЕЕЕТЭЭЭЭЛЬ!!!! Девушка, сидящая под бледной тенью куцего кустарничка, повернула голову в ту сторону, откуда доносился этот радостный крик. К ней быстрым шагом, даже почти бегом, приближалась Ханджи. Её тёмные волосы, собранные в хвостик, весело трепались. -Выглядишь, как лабораторная крыса, - с забавной улыбкой сказала она, немного наклоняя голову к всё ещё сидящей на клочке травы Гретэль. Чуть поодаль от девушек стоял Моблит, мило морща нос от яркого солнца: -Ну и разжарело! – воскликнул он, и Ханджи согласно закивала, подавая раскрытую ладонь девушке. Та приняла помощь, и, опираясь на крепкую руку капитана, поднялась. Так они и двинулись в Штаб – Ханджи вела под руку Гретэль, а рядом шёл немного отстранённый Моблит. - А почему я как крыса?... – спросила бывшая кадет, и высокая девушка звонко засмеялась, откидывая голову назад. -Потому что ты странно одета и вся бледная!! Гретэль вспыхнула и запричитала: -Так это вы оставили мне эту одежду! -Ну да, - спокойно ответила Ханджи. Но чуть задумавшись продолжила, искоса и испытывающее взглянув на девушку, - а почему ты так уверена, что это я принесла? Записки ведь не было. -Ну не капитан Леви же..- Марлин пошатнулась, но её поддержала твердая рука, -..спасибо.. Ханджи неоднозначно повела плечом, как бы не соглашаясь с её ответом. -Ты права, - всё же ответила она, - ну извини уж, другой одежки на складе не нашла, а форму для тебя мне не выдают – не положено! -Спасибо вам, капитан, - просто ответила Гретэль, - вы ведь совсем не обязаны со мной возиться. -А я и не вожусь. Здесь заняться нечем – только с Эреном болтаю, да вот с тобой. В Стохессе скука смертная, никаких опытов, никаких учений не проведёшь, даже не потренируешься. Только бумажки заполнять. Ханджи даже зевнула, пока говорила об этом. И тут же, спохватившись, добавила: -О, чуть не забыла тебе сказать – мы уезжаем. -Ааа, - только и смогла выдавить из себя Гретэль, ставя ногу на прохладную ступеньку. -А тебе придётся дождаться Присяги, и потом приедешь к нам. Девушка сухо кивнула в ответ. -А хочешь, сделаю тебя своей помощницей, как Моблита, а? Будешь помогать мне проводить эксперименты! Ты кстати хорошо рисуешь?... Глаза юноши тут же расширились, и он даже запнулся. Гретэль тепло засмеялась, положив свободную ладонь на поддерживающую её руку капитана Зоэ: -Нет, спасибо... Думаю, Моблит очень расстроится. В этот момент все трое молодых людей засмеялись – искренний, добрый смех согревал бесчувственные стены полуподземных коридоров. Наконец, их маленькая компания остановилась у двери палаты девушки. -Ну, - светловолосый мужчина положил руку на голову Гретэль и немного наклонился, чтобы не давить на невысокую девушку своим ростом, - больше не ходи по Штабу одна, постарайся сидеть в своей комнате. Если что нужно, проси медсестру, приносящую тебе еду, она передаст твою просьбу разведчикам. Марлин закивала, улыбаясь – напутствие Моблита было таким добрым и милым, как советы старшего брата. Парень и сам улыбнулся, отходя от неё. Ханджи заглянула девушке в глаза, положив руки на её маленькие плечи: -Помни, что ты больше не пленница – все подозрения с тебя сняты. Но будь осторожна. Совсем скоро ты пройдешь Распределение и приедешь к нам, так что не грусти, - капитан Зоэ скользнула взглядом по одежде бывшего кадета и её глаза остановились на босых ступнях, - Я подойду к Эрвину и попрошу, чтобы тебе выдали нормальную форму. И обувь. Гретэль подалась вперед и тихонько обняла капитана, прислонившись щекой к её плечу. Ханджи немного удивилась, но позже и сама обхватила Марлин, укладывая подбородок на голову девушки: -Береги себя, хорошо? Мы будем тебя ждать. -Спасибо вам большое, - тихо прошептала Гретэль, и отстранилась. Дверь, ведущая в палату девушки, захлопнулась. Она оказалась внутри, капитан Зоэ со своим помощником – снаружи. -Эх, какая же она хорошая! – бодро заговорила Ханджи. -Да.., - согласился мужчина, - когда общаешься с ней, забываешь о трудностях и проблемах вокруг. Она очень добрая и искренняя. Девушка ничего не ответила, задумавшись о чем-то своём. Спустя какое-то время она сказала: -Я пойду Эрена заберу, встретимся в моём кабинете через 20 минут, хорошо? Моблит ответил, удивившись: - А вещи вам собрать не нужно?.. Ханджи только фыркнула в ответ: -Я собралась уже дня два как. Сил уже нет в этой каменной клетке находиться. Военные остановились. Девушке нужно было спускаться в подвалы, парню – идти наверх. Моблит повернулся лицом к капитану и, спокойно наклонившись, прикоснулся губами к её лбу. Щеки Ханджи немного порозовели, и она быстро чмокнула мужчину в щёку, легонько улыбаясь. -До встречи! – прощебетала она и весело пошла к темницам, насвистывая себе что-то под нос. -До встречи.., - эхом повторил Моблит и, улыбнувшись, пошёл в противоположную сторону.

***

По ночному городу эхом раздавалось цоканье копыт и тихий стук деревянных колёс – три закрытых повозки мерно тянулись неспешной вереницей. Прохладный воздух залетал в щели между опущенной шторкой и деревянной рамой, имитирующей окно, и обвевал больное, бледное лицо Леви. Его веки были прикрыты, но он не спал. Мужчина был рад уехать, наконец заняться чем-то полезным, но в коленках его была дрожь, а мысли лихорадочно сменяли одна другую. Капитан пытался восстановить дыхание, стараясь сохранить обычное, ничего не выражающее и строгое лицо. Члены его команды обеспокоенно переглядывались, чего капитан, к счастью, заметить не мог. Его холодные пальцы плотно обхватили запястье, которого коснулась девушка с горящими зелёными глазами. Небо было чистым, и лунный свет, смешиваясь со звёздным, провожал выезжающие из города коляски. Эти же благородные серебристые лучи освещали спящее лицо девушки с едва заметными полосками шрамов на нём. Гретэль снились шумные, величественные леса, звонкое журчание ручья. Ей казалось, что от неё ускользает что-то важное, что-то, что необходимо было догнать. И она догоняла - влажная высокая трава хлестала босые бледные ноги, а лёгкие раздирало от горяще-холодного воздуха. Она всё бежала и бежала - сквозь ветви, царапающие её лицо, перепрыгивая через поваленные стволы. Наконец, обессиленная девушка упала, с отчаянием глядя на то, за чем бежала, и увидела вдалеке расплывчатую мужскую фигуру, темное пятно на фоне волнующегося зелёного леса. А на комоде в комнате Гретэль лежала аккуратно сложенная майка – плотная, с высоким горлышком и без рукавов. На ней – листок бумаги со словами, написанными ровным, но беспокойным почерком: «Эта майка взамен той, что я разрезал. Зелёной не нашлось.»