intoxication

Главное, не драться со Стайлсом, потому что Найла это расстраивает. На самом деле, проще сказать, чем сделать, потому что этот альфа просто невыносим. Мало того, что он приезжает и остается на ночь, так ещё и нередко уводит Найла поужинать, так что Луи даже не успевает переброситься с Хораном и парой слов после работы. Спасают, конечно, командировки — уж очень начальство доверяет Гарри, но Луи всё равно мало. Ему хочется, чтобы Стайлса просто не было в их жизни. Он им не нужен. Ему не нравится, что Гарри становится частью их планов. Не нравится, что всегда приходится его учитывать, хотя он лишь мешает. Да, Найл встречается с ним, но разве это не должно когда-нибудь закончиться? Разве Найлу не приятно, когда Луи рядом? Разве он не видит, что Луи готов исполнить любую его прихоть, лишь бы только в его голубых, как небо, глазах появилась радость? – Теперь надо лишь позвонить Гарри, – говорит Найл, ставя последнюю галочку в электронном списке. – Он обязательно должен приехать. – Бедняга. Не повезло ему работать в двух часах езды отсюда, – без сожаления говорит Луи, опуская руку на талию Найла. Даже если Гарри отправится в путь прямо сейчас, у них будет целых два часа. Это и слишком мало, и бессовестно много. Луи успел бы вылизать Найла за это время. Он мог бы заставить его кончить раз пять или шесть. Эти мысли не дают покоя. – На вечеринку-то он обязательно приедет, – возражает Найл. – Да, но всё остальное время его не будет, – Луи задирает его рубашку и невесомо пробегается по телу. Дыхание застревает у Найла в горле, он смотрит на альфу расширенными глазами. – У нас очень много времени, чтобы провести его вдвоем. – Луи, твоя рука... – Что? – Луи ведет её выше, будто случайно задевает соски. Это уже за гранью. Ему нужно просто короткое «да» и всё случится. Всё, о чем он так долго мечтал. – Тебе не нравится? Найл тяжело выдыхает. У Луи очень ласковые руки. Прикосновения действительно приятные, даже волнующие, и как может быть иначе, если Луи — альфа, а Найл — омега? Такое всегда случается, если затронуть какое-нибудь особое место. Луи часто перегибает палку, все знают, какой он шутник ещё со школы и как ему нравится всех поддразнивать. Поэтому на него нельзя сердиться. Он лучший друг, о каком можно мечтать. – Лу... – Найл облизывает губы и качает головой. Легкий смех пробирает его, и он утыкается в плечо Луи лбом, чувствуя себя в безопасности, даже когда Томлинсон шутит над ним подобным образом. – Боже, ну почему ты всегда дурачишься? – Не знаю, – говорит Луи, и его руки выскальзывают из под рубашки Найла. – Такой вот я смешной человек. Это Хоран знает и без прикрас. – Так ты поможешь купить украшения и закуски? – спрашивает он. – Я живу для того, чтобы помогать тебе, любовь моя, – совершенно серьезным тоном говорит Луи, нежно целуя Найла в лоб. В смехе Найла звучит облегчение. Луи нравится, что Хоран доверяет ему — он сдерживает себя лишь поэтому. Найл касается его щеки, и Луи кажется, что его вот-вот поцелуют, но вместо этого омега лишь гладит его. По-дружески. Совсем не так, как Томлинсон бы хотел. – Я не знаю, что делал бы, если бы у меня не было такого друга, как ты, – трепетно произносит Хоран. – Ну, ты точно не смог бы купить алкоголь, потому что до сих пор выглядишь, как семнадцатилетний. Найл слабо пихает его локтем. В голове Луи шальная мысль, что Найл просто не знает, как иначе к нему прикоснуться, но это лишь ложная надежда. Пока Стайлс в его голове, мыслях, рассчитывать совсем не на что. И это несправедливо. На вечеринку в дом набивается целая толпа, но Найл страшно доволен, ведь сегодня они намерены продержаться до самого утра. Стайлс является один из первых, и Хоран повисает на его шее, целует, пока другие гости не начинают притворно кашлять. Их приветствие нельзя назвать приличным, но Гарри и Найл слишком увлечены друг другом, чтобы заботиться об этом. Всем кажется, что это очень мило. Они на их стороне. Кулаки Луи сжимаются, когда он смотрит на Стайлса и Хорана, и Зейн насильно сует ему в руки пиво. Он старается держать Луи подальше от воркующей парочки целый вечер, но стоит ему отвлечься, как Томлинсон оказывается в злополучном углу. Стайлса как раз нет — носит напитки своему омеге, как верный рыцарь, и Томлинсон злорадно думает, что этот кретин хоть на что-то способен. – Куда же ты пропал, Лу? – спрашивает Найл расстроенно. – Вечно у Вас с Зейном какие-то дела... – Ай, – Луи пытается махнуть рукой, но вместо этого проливает пиво на пол. У него путаются мысли. Кажется, он подошел с какой-то целью, но всё смешивается в одно. Найл. Даже злость уходит, есть только желание. Только сводящие с ума ноги, изящные руки, беззащитная шея... – Всё... – пьяно произносит Найл, бесстыдно облизывая свои блядские губы. Луи не может смотреть куда-либо ещё, и вся его голова забита лишь мыслями о поцелуях и о том, что он бессовестно долго ждет. Низ живота тянет, а язык омеги, как назло, проскальзывает по губам снова и снова. – Тебе уже хватит. – Это тебе уже хватит, – упрямо говорит Луи, хотя и чувствует, что его конкретно развозит. Найл шатается и падает носом на его плечо. Пусть так будет вечно — большего не надо. Луи готов наслаждаться даже этим моментом, потому что сил терпеть уже нет. Они должны быть вместе! Он так долго ждал! – И правда хватит, – отвечает Найл, и Луи прижимает его к себе. Хоран сам коснулся его. Значит, он хочет этого! Значит, ему это нужно! Значит, можно... – Томлинсон, ты охренел что ли? Пивные кружки летят в небытие — сильная рука Стайлса хватает его за плечо и разворачивает, а уже через секунду Луи прилетает в скулу хорошо отточенный удар. Томлинсон моментально заводится — рычит и бросается на Стайлса с кулаками. Наконец-то! Давно стоило со всем этим разобраться! Гарри отлетает к столу, ножки беззащитно трещат, и, конечно, он не выдерживает. Альф это не останавливает, и хотя к ним на помощь уже спешат друзья, они с Луи уже катаются по полу. Губа у Гарри разбита, но Луи не сдается, и Зейн с Лиамом вдвоем оттаскивают его, взмыленного, как лошадь. Гарри тоже не унимается, его кулак снова летит в Томлинсона, и Луи хорошо чувствует его гнев. – Отъебись от него, понял? – рычит Стайлс, ударяя Луи снова. – У нас через неделю помолвка. Луи обмякает в руках друзей, как кусок мяса, но вовсе не от удара. Кажется, Стайлс изрядно постарался над его лицом, но Томлинсон этого не чувствует. Физическая боль кажется такой ненастоящей, но в груди... словно растет всепоглощающее жерло. Невыносимо. Так Луи себя и чувствует — невыносимо. В голове стучит только одного слово: «Помолвка». Черт возьми! Ебучий случай. Этого просто не может быть! Найл не может связать себя с Гарри навсегда! Найл не решится его покинуть! – Хазз. Хазз, – Найл висит у Гарри на локте, как котенок, и рука Стайлса, наконец, опускается. – Да успокойся ты уже, Хазз. Пойдем поговорим. Разумеется, Гарри соглашается, хотя он, конечно, до сих пор на взводе, жаждет драки и крови. Его злость кажется Томлинсону смешной, его проблемы — надуманными. Стайлс уже получил, что хотел. У него нет причин возмущаться. Не у него украли любовь всей жизни, при том так играючи, что и сделать ничего нельзя. Луи пытается разлепить заплывающий глаз — получается с переменным успехом. Опять этот мудак нацелился в самое уязвимое место? В следующий раз Томлинсон обязательно заставит его распрощаться с зубами. Гости смотрят на него, не стесняясь, а он на шатающихся ногах идет в кухню, чтобы взять банку холодного пива и приложить к лицу. За окном голоса. Томлинсон не хочет подслушивать, но и не может заставить себя уйти. Это его кухня. Он снимает этот дом вместе с Найлом и имеет право тут быть. – ...И что, это нормально? – слышит Луи раздраженный голос Стайлса. – Ты всё время злишься из-за какой-то ерунды, – говорит Найл таким расстроенным тоном, что у Луи сердце сжимается — даже сосущая пустота в груди будто мучает не так сильно в это мгновение. – Меня это, черт возьми, оскорбляет. – То, что Томлинсон всё время к тебе пристает — это нормально? – не унимается Стайлс. Луи слышит его шаги. Гарри ходит взад-вперед, не зная, как успокоиться. Кажется, даже холодный ночной воздух ему совсем не помогает. – Да все друзья-альфы так делают... У тебя что, проблемы какие-то? – А это по-твоему не проблема? – Хазз, – голос у Ни до боли слабый. Такой уязвимый, каким Томлинсон его прежде не слышал. – Луи — мой лучший друг. Не надо драться с ним. Ты же знаешь, как для меня важно, чтобы мой жених и мой лучший друг ладили. – Я не хочу ладить с этим чокнутым уродом, – злобно произносит Стайлс и, наконец, останавливается. – Я хочу его грохнуть к чертовой матери. Чтобы рядом с тобой даже его запаха не было. Мрачное удовлетворение приятно дразнит Луи ноздри, словно свежий бифштекс, потому что это взаимно. И он рад, — да, искренне рад! — потому что Гарри не может быть по-настоящему счастлив, пока Луи рядом. – Я так про твоих друзей никогда не говорю, – теперь голос Найла звучит разбито. Кажется, он вот-вот заплачет, потому что омега шумно втягивает носом воздух. – Это... просто несправедливо, что ты так относишься к человеку, который мне настолько дорог. Луи альфа, и, да, иногда он дурачится, шутит и, да, заигрывает со мной. Твои друзья тоже дурачатся, ты сам рассказывал про ваши университетские приключения. Это несправедливо, что ты даже не пытаешься понять. Луи так открыт со мной и позволяет себе все эти шутки и глупости, потому что я его лучший друг, – всхлип Найла звучит надрывно. Луи готов вылезти через окно и обнять его, но не может перестать слушать. – Для меня очень много значит его искренность. Разве ты бы хотел, чтобы твои друзья стеснялись тебя? Меня бы очень ранило, если бы Луи не мог быть собой рядом со мной, только потому что я омега, и... ты меня ранишь сейчас. – Черт, прости, – говорит Гарри. Луи снова слышит звуки его шагов — стало быть, он подошел вплотную к Найлу. – Я просто... не знаю. У меня крышу сносит, когда я вижу Вас вместе. Прости. Кажется, Гарри принялся осыпать поцелуями его лицо. Луи больше не с чем сравнить эти звуки. Найл больше не плачет, лишь тихонько зовет альфу по имени. – Останься со мной на ночь, я очень соскучился, – просит Найл, и по тону его голоса становится понятно, что омеге это необходимо. Рука Луи летит в дверцу холодильника. Он даже не морщится, лишь встряхивает ладонь, словно к ней намертво что-то прилипло. А потом бьет и бьет холодильник до тех пор, пока в кухню не заходит Лиам. Дверца холодильника в потеках крови, и Лиаму приходится вытащить из ведра пиво и опустить в лед разбитую руку Томлинсона.