Пока не стало поздно

Тэхен, готовый к съемке, разговаривает со стилистом, неуловимо хмурясь и покусывая губы. А Гук смотрит на возлюбленного, не моргая: подсвеченный лучами софитов, он кажется совсем нереальным. Словно и вправду попал в этот мир по чистой случайности - когда оступился на облаке, упав на грешную землю. С таким Тэ говорить еще сложнее, и подобрать слова для разговора, которого он мучительно боится, все никак не выходит. Потому что в нем больше не осталось уверенности. И нет ни капли сил. Истоки этой уверенности он осознал лишь два месяца назад, споткнувшись на будничном диалоге с Чимином. Они брели в гримерку после мастерса, вытирая полотенцами взмыленные шеи, с трудом переставляя ноги. И Гук тихо на себя бесился: почему-то тело сегодня слушалось из рук вон плохо, как будто он деревянная кукла, а не известный своей гибкостью золотой макнэ. — Хреново я отработал. - Пробурчал он тихо, с отвращением глядя на себя в зеркало. — Да, ты сегодня не в ударе. - Чимин сушил мокрые волосы, подставив лицо ручкам визажиста. - Не парься. Со всеми бывает. Он только кивнул, снова переводя взгляд в зеркало. Видя в отражении Тэхена - тот сидел за его спиной, вытянув длинные стройные ноги, откинув голову на спинку дивана, и, казалось, дремал в ожидании своей очереди на грим. И под ложечкой мучительно потянуло: до боли, до крика захотелось подойти. Устроиться на сильном плече, крепко прижавшись. И вдохнуть запах родного тела, по которому он так сильно изголодался. Тэхен никогда не говорил ему такого, со смертельной отчетливостью понял Гук, неотрывно глядя на дремлющего парня. Даже когда он откровенно лажал, возлюбленный был на его стороне, хвалил и поддерживал. Тэхен всегда восхищался им. Преклонялся перед его талантами, называл его голос богическим, кусал за бицепсы и не сводил глаз во время тренировок. С ним Гук был абсолютно уверен в своей гениальности, уникальности и неповторимости. И даже после его критики чувствовал себя окрыленным - потому что купался в искренней любви, плещущейся в бездонных глазах. Открытие заставило его моргнуть и дернуться от неожиданности. И вопрос: а зачем? - который он задавал себе, ввязываясь в связь с Чимином, неожиданно повернулся к нему еще одним новым смыслом. Он задавал себе этот вопрос сотни раз - когда Чимин прижимался, и маленькие пальчики, такие непохожие на длинные пальцы Тэ, забирались под футболку, поглаживая бок. Когда чужие глаза посылали в его сторону взгляды, в которых кипело нескрываемое желание, только часть которого была необходима для фансервиса. Когда Чимин раздевался перед ним, красуясь каждым мускулом идеального тела. Сопротивляться прицельному шквалу чужого обаяния удавалось долго: он просто прятался в объятиях Тэхена, зарываясь лицом в его плечо. И расслаблялся, закутанный в его ласку и нежность. Понимание и безусловное принятие. Но однажды обессиленный Тэ доверчиво потянулся, раскрываясь, приглашая и принимая. И, едва успев насладиться доминированием, Гук узнал, что такое ад - потому что на длинных густых ресницах дрожали слезы. А искусанные губы горели на бледном лице алым пятном, заставляя его тянуться еще ближе. Зацеловывать их аккуратно и нежно в попытке если не излечить, то хоть унять боль... В миг, когда возлюбленный все-таки кончил, заполошно шепча что-то пересохшими губами, Гук мучительно пожалел, что Тэ был у него первым. И собственная неопытность вонзилась во внутренности горячим клинком, мстительно проворачиваясь: золотой макнэ не привык к этому чувству. Оказался не готов к мысли, что он чего-то не умеет. И что самое отстойное - что не умеет он доставить удовольствие тому, кто буквально каждую ночь дарит ему крышесносные оргазмы. Значит ли это, что он у Тэ первым не был?... Тэхен жался по-прежнему крепко и не сказал ни слова. Но собственная никчемность отравляла мысли и грызла самолюбие, оставляя зияющие дыры. И именно в момент черного отчаяния он взглянул на Чимина по-другому. Он должен научиться, - мысль зудела на подкорке, засев плотным гвоздем. Должен научиться, чтобы вернуться к Тэ в привычной ипостаси "самого лучшего". Тем более, что Чимин - горячий и очень привлекательный, и, зачем себе врать, он не раз думал о нем в ключе возможного секса. Еще он не чувствует к Чимину и десятой доли того, что чувствует к Тэ - а значит, не будет вины после каждого траха. Он устал от своего божества. Устал изводить себя мыслями, что тупо недостоин своего принца, раз уж не способен довести его до оргазма без слез. И после очередной болезненной близости принял решение, казавшееся единственно верным. Он понял, какую невероятную, запредельную хуйню сотворил, после первого же секса с Чимином. Он произошел так по-дурацки, прямо в кабинке туалета - боги, никогда им с Тэхеном не приходило в голову трахаться в таком месте: они слишком дорожили своей сказкой, чтобы пачкать ее в уборной. Целоваться - да, до боли в губах и нестерпимого желания пометить возлюбленного. Наставить на нем своих следов, чтобы каждая сволочь в огромном зале, где вручали музыкальные премии, знала, кому принадлежит этот удивительный парень. Тогда он действительно не сдержался, Тэ отплатил тем же, вплавив его в стенку своим телом, и у них случился очень неприятный разговор с менеджментом - потому что их засосы оказались темой номер один в твиттере по всему миру... С Чимином все произошло как-то быстро и обыденно. Горячо и удушающе приятно - даже осознание, что он изменяет, придавало их сексу дополнительную горьковатую остроту. А вернувшись в зал, он столкнулся взглядом с Тэхеном. И пропасть, на краю которой он и так держался лишь чудом, поглотила его с головой. Чонгук видел любимые глаза очень разными. Видел их сияющими, счастливыми, уставшими, заплаканными, испуганными, наполненными тоской… В тот миг он впервые увидел их мертвыми. И с мучительной остротой осознал: Тэхен ему не простит. Никогда. И будет тысячу раз прав. Даже несмотря на то, что Гук делал это ради него.