Пока не стало поздно

В тот день он так и не рискует приблизиться к Тэхену, и отчаяние, густо замешанное на презрении к себе самому, все плотнее охватывают горло. Он жмется к Хосоку, закутываясь в его тепло: хен простил его лишь пару недель назад, и он все еще ни разу не обсуждал с ним случившееся. Собственно, ни с кем он это не обсуждал: мемберы деликатно сделали вид, что ничего не случилось. Хотя, и Гук понимал это прекрасно, прежде всего это заслуга Тэ - который ни словом, ни взглядом не выдавал своих чувств. Который переживал боль, не превращая их расставание в драму. Заставляя самого Гука мучительно им восхищаться, так же мучительно презирая самого себя. Они попадают домой лишь после полуночи. И, немного порезвившсь под камерами, наконец остаются одни, с нескрываемым облегчением расползаясь по комнатам. — Устал? - Тонкие аккуратные пальцы скользят под толстовку. Гук только кивает: сегодня ему не хочется секса. Ему хочется только одного, в любимые сильные руки, в нежность и тепло того, кого он подло и беспощадно предал. И от мысли, что он больше никогда не окажется в родных объятиях, хочется спрятаться в углу и разреветься - от бессилия и злости на собственную непроходимую тупость. — Я могу и сам... - Чужая ладонь накрывает пах, и он усмехается, отрицательно качая головой. — Не сегодня. - Сухо отвечает он. И никогда, - заканчивает он фразу про себя. Чимин не раз говорил, что не против сменить роли в их постели. Но Гук доминирующую позицию сдавать даже не собирается. И не потому, что неуверен в опыте Чима - тот уже неоднократно доказывал, что умеет очень многое. А из-за желания сохранить себя для возлюбленного. Он принадлежит лишь одному парню. Даже если он больше никогда к нему не прикоснется. Даже если никогда не ощутит его внутри себя и не кончит, выдохнув стон в идеальные губы. — Ты какой-то совсем уставший. - Намджун сверлит его тревожным взглядом, и Чонгук успокаивающе улыбается ему в ответ - он и сам знает, что выглядит не очень. Вот только изменить ситуацию он, к сожалению, не в силах. Потому что в резервах плещется вакуум. Лишь сейчас, оставшись один на один со своей удушающей ненавистью и болью, он начинает понимать, как нелепы были его оправдания изначально. Часами, пялясь в потолок, он методично разбирает их на части, тщательно анализируя. Погружаясь все глубже в пучину омерзения к собственному поступку. Нехватка опыта? Ну какой бред. Вот нахера ему опыт с Чимином, если у них с Тэ абсолютно разные эрогенные зоны? Если они абсолютно по-разному отдаются - Чимин любит нашептывать ему на ухо пошлые фразочки и скакать на нем до темноты в глазах. А Тэ - молча кусал губы, вжимаясь крепче. Оплетая его руками и ногами и выцеловывая узоры на коже. С Чимином он трахается. С Тэ он занимался любовью - где любой опыт скорее помеха, чем преимущество. Потому что он слышал любимого сердцем, интуитивно чувствуя, чего ему хочется. А технику он отточил бы, рано или поздно. Спустя долгие месяцы одиночества он чувствует себя пустым, как шарик без воздуха. И только сейчас понимает: вся сила, что была в его распоряжении, принадлежала не ему. Как и уверенность в том, что он всегда и во всем прав. Что эти долгие месяцы без Тэ он продолжал жить на любви, в которой старший его купал ежедневно, а теперь - работает вхолостую. Заряжаться от Чимина не получается - его чувство странное, мутное и как будто больное, оно отравляет, а не исцеляет - в отличие от чувства Тэ, в котором он восстанавливался за считанные часы. Гук плавится в этой ядовитой близости, захлебываясь, и день ото дня проваливается все глубже в отчаяние - потому что выхода нет, нет права просить возлюбленного о помощи, нет места рядом с ним. И он виноват сам. Нервы сдают после очередного изматывающего фотошута и съемок. Он не может даже улыбаться, ему больно находиться рядом без возможности прижаться. И, наплевав на все, он идет к спокойному Тэхену, который ржет с Хосоком, видя перед глазами только черноту своего вакуума. Он ловит удивленный и предупреждающий взгляд Тэ, но лишь обхватывает руками тонкую талию, с трудом сдерживая стон - он мучительно истосковался по этому телу в своих руках. И тычется лицом в его шею, жадно втягивая любимый запах. Вплавливаясь в его бок каждой клеткой тела. — Помоги мне, - он не узнает свой голос. - Или просто убей. Тэхен на мгновение каменеет в его руках, и Гук молча глотает любимый запах, пытаясь надышаться, запастись впрок - на этом не протянешь долго, но теперь у него появится хоть пара дней. Но потом медленно расслабляется, возвращая тепло в свои клетки. И Гук ощущает, как в волосы зарываются тонкие пальцы, массируя отупевший от боли затылок. Силы оставляют его волной, и он зарывается в сильное плечо, прижимаясь еще крепче. По щекам ползут злые слезы - ну какой же он идиот, господи, зачем он наказал обоих так сильно. Зачем причинил боль тому, кто заслуживает всей любви мира... Зачем убивает себя неестественной связью с другим. — Прости меня. - Слова оседают на любимой коже, мокрой от его слез. - Пожалуйста, прости меня. Я такой долбоеб. Я решил, что смогу без тебя. Я очень ошибся. Тэхен молчит. Но Гук прекрасно понимает: ему не простят, Тэхен гордый и прекрасно знает себе цену. И дело даже не в том, что он ушел к другому. А в том, что сделал это тихо и подло, не найдя в себе слов, чтобы вовремя все объяснить. Мужик, ничего не скажешь. Слезы снова переполняют глаза, и он задушенно выдыхает, кусая губы - какой нахуй мужик, перепуганный ребенок, который захотел стать самостоятельным. Который сбежал из дома, оттолкнув и предав близких людей. А когда взрослая жизнь жестоко треснула по лбу, приполз на коленях обратно - к тем, кто примет. Вот только Тэ ему не родитель. Да, он самый близкий человек на свете, но они были семьей. Возлюбленными и партнерами, уверенными друг в друге. А он сделал худшее, что мог: убил эту веру. Никогда больше Тэ не доверится ему. Никогда не сможет на него положиться. Никогда не расслабится в его руках, отдавшись под его защиту. Он сжимает любимого крепче, выдыхая сквозь сцепленные зубы. Боль топит внутренности, порождая глухое отчаяние. Четкое до боли осознание, что он не может отпустить этого парня. Что должен сделать даже невозможное для того, чтобы хоть иногда греться в любимых руках. — Я люблю тебя. Только тебя. Всегда любил. И всегда буду. - Слова срываются с губ сами, и тонкие пальцы замирают в его волосах. Он загнанно вжимается еще крепче, боясь, что его оттолкнут - он не может сейчас, он рассыпется в пыль у любимых ног. - Прости меня. Мне нет оправдания, я идиот. Ты только дай мне шанс. Один, пожалуйста, последний. Я больше никогда тебя не подведу. Клянусь. Самым дорогим, что у меня есть. Тобой.