Пока не стало поздно

Услышать ответ он не успевает- режиссер зовет, и Тэхен отходит, отворачиваясь, избегая его взгляда. Гук особенно ни на что и не рассчитывает, он прекрасно понимает, что прощение ему если и светит, то только в параллельной реальности. Но надежда - это единственное, что у него есть. И он верит - с отчаянием смертника, уповающего на последнее желание. Когда Чимин вечером заходит в комнату, Гук готов ко всему. – Это надо прекратить. - Гук говорит со всей уверенностью, на которую способен. Внезапно отчетливо осознавая, что это первые отношения, которые он разрывает, и ощущая, как все внутри дрожит от странной горечи. — Окей, - спокойно соглашается Чимин. И устало зевает, расстегивая толстовку и стягивая ее с плеч. Гук замирает, глядя на него подозрительно. Он ждал от бро, с которым зачем-то начал трахаться, чего угодно. Но не безразличия, которое неожиданно больно бьет по самолюбию. Ощущение, что его использовали, что он - пешка в какой-то странной игре, накрывает все четче. И вместо вины за инициативу разрыва он чувствует зарождающуюся злость. — И все? — А что ты хочешь? Чтобы я на колени упал? Я уже перед тобой настоялся на коленях, хватит. - Чимин зевает, почесывая мускулистый живот. И садится на кровать, с улыбкой глядя на растерянного Гука. — Ну, мы хоть нормально расстаемся. У Тэ и этого не было. — Не смей о нем говорить. - Тут же вскидывается Гук. Они говорили о нем долгие месяцы лишь в контексте работы. И он совершенно не хочет марать любимое имя в разборках с тем, кто только что стал бывшим. — Почему это? - Чимин искренне удивляется, откидываясь в постели на локти. - Вообще-то, он мой друг. — Не думаю, что он тебе еще друг. Ты увел у него парня, если вдруг ты забыл. - Раздраженно напоминает Гук. А Чимин в ответ искренне хохочет, красиво откинув голову. — Увел??? Еще скажи соблазнил, - он продолжает хихикать, снисходительно глядя на ошарашенного Гука. — Ну вообще-то... Да! - Гук растерян и возмущен, он чувствует себя преданным и использованным. И не может понять, что делать - уйти, хлопнув дверью? Или закончить странный разговор, разобравшись в мотивах Чимина - который ведет себя так, как будто они не трахались, а выпивать ходили. Или, может, лицо ему подрихтовать, чтобы немного сбить эту спесь?.. — Нет, малыш. Не перекладывай на меня ответственность за свой косяк. Ты ИЗМЕНИЛ, Гуки. Ты - мудак. И, честно говоря, я бы на месте Тэтэ хуй бы тебя простил. — Но ты сам! - Гук не верит своим ушам. Его начинает трясти от злости на наглого хена, который тупо перекладывает на него вину за все, что произошло. - Ты же проходу мне не давал! — И что? Я тебя принуждал? Связывал? Шантажировал? Может, обещал тебе больше партий в обмен на секс? - Чимин весело ржет, а Гуку все сильнее хочется зарядить прямо в красивое лицо. - Тебя всегда будут соблазнять, ты собираешься трахать всех? Блядь, Гуки, ты хоть сам понимаешь, какой это бред? Да я мог хоть пробку в жопе тебе показывать. Но когда ты любишь, тебе должно быть плевать на чужие жопы, не? Гук не успевает ответить: Чимин продолжает мысль. И от тихого голоса его почему-то бросает в дрожь. — Вот ему похуй, например. - Смех обрывается внезапно. Черты красивого лица заостряются, когда улыбка стекает с красивых губ, а в глазах появляется обреченная пустота. И в этот миг Гук отчетливо понимает, что наконец видит настоящего Чимина - того, кто вечно скрывается под масками. Того, кто прятался всегда в объятиях Тэ, вжимаясь лицом в его живот... Чью настоящую сущность он не разглядел, долгие годы живя под одной крышей и даже деля постель. - Знаешь, я же как только в группу пришел, сразу все понял. Он уже тогда никого другого не видел. Я потому и сблизился с этим инопланетным - чтобы понять, что в нем такого особенного. А влетел, как муха в янтарь. И все, пиздец, не выбраться. Да и не хочется, честно говоря. Сложить два и два не проблема, Гук всегда был умным. Правда прикладывает пыльным мешком, накрывая до звона в ушах, и Чимина становится мучительно жаль: сейчас они с ним на одном берегу. Потому что оба любят до боли, почти не имея шансов на близость. Но если Гук виноват во всем сам, - а ведь Чимин прав, пусть это и невыносимо стыдно признавать, - то у самого Чимина шансов практически нет. Гук делает шаг, садясь на кровать рядом с Чимином и обхватывая его в объятия. Пристраивая подбородок на сильном плече и невольно улыбаясь: Чимин подобрал очень точное сравнение. Именно теплое, золотистое чувство, похожее на янтарную смолу, однажды окутало его с головой. Это чувство крепло каждую секунду, когда он смотрел в любимые глаза, каждый миг, проведенный в родных руках. Чтобы превратиться в нерушимый монолит: можно только оттачивать, играя с огранкой. А если разбить, то только до основания, до уродливых кусков и мелкой пыли... И Гук исступленно молится, чтобы его светлый Тэ, такой сильный, но такой уязвимый глубоко внутри, пережил этот удар. Иначе и ему не выжить - ведь его сердце вплавлено в самый центр этого монолита. — Ты думаешь, он тебя простит? - Они молчат долго, Гук перебирает безжизненные холодные пальчики, прислушиваясь к ровному дыханию Чимина - тот в его объятиях хрупок, как фарфоровая кукла, однажды разбитая и кое-как склеенная. — Он поймет. Для меня это важнее. — Ты говорил ему когда-нибудь? — А смысл? Он не может помочь. Еще, не дай бог, разосрался бы с Юнги в надежде, что его отвернет. - Чимин тихо смеется, и Гук улыбается в ответ: с Тэ станется, он ради Чимина готов и не на такое. Ну, по крайней мере, был готов еще недавно. - Но это не значит, что Юнги тут же выберет меня. Любовь иногда бывает такой тупой сукой! Вон на Тэтэ посмотри, ему больше всех не повезло. — Блядь, хен, ты реально бесишь. Еще и стрелки переводишь. — А ты реально считаешь, что достоин его? Ты хоть знаешь, сколько раз он отказывал Минхо? Ты в курсе, что Соджун предлагал ему в Штаты переехать? Вот что ты можешь ему дать, кроме постоянных проебов и нервов? Гук каменеет, до крови закусывая губу: Чимин бьет в самое больное, едва зажившее, то, что они с Тэ старались забыть, как самый страшный сон. То, что едва не сломало и не разрушило их, а с ними и всю группу. Слезы Тэ до сих пор жгут грудь, словно клеймо, каждый день напоминая: не смог, не справился, не уберег. Но даже себе он отказывается признаваться: от этого и бежал, очертя голову. В надежде, что вернется, став сильнее. — А кто сказал, что ты сможешь? - Гук не сразу понимает, что последние мысли озвучил вслух, и удивленно замирает. - С чего ты вообще взял, что с Тэ такое прокатит? Ну, типа, прости, я разберусь в себе и немного потрахаюсь с твоим лучшим другом, а потом вернусь, и все будет отлично? Блядь, чувак, тебе эго не жмет? Гук не находит, что ответить - Чимин опять прав, и это невероятно бесит. Чимин, видя нахохлившегося Гука, только тихо смеется, изворачиваясь в его объятиях и ероша ему волосы. — Ты такой дебил, Гуки. - Получается нежно, но Гук все равно хмурится. - Я хочу, чтобы он остался с Юнги. Они оба достойны самого лучшего. Гук замирает, не веря своим ушам. И поднимает голову в надежде увидеть насмешку в знакомых глазах. Но Чимин смотрит с усталой улыбкой - так смотрят неизлечимо больные люди, смирившиеся со своей судьбой. Не ждущие снисхождения у бездушного неба. — Ты сделал это... Ради них? Чимин жмет плечами и легко улыбается, отводя взгляд. Гипнотизируя стену напротив - она увешана плакатами их семерых, счастливых и улыбающихся... Как хорошо, что за наштукатуренным фасадом нельзя рассмотреть изломанные внутренности. — Это не специально, Гуки. Я веду себя так и с Юнги, но почему-то эффекта нет. Я не виноват, что внутренние конфликты привели тебя ко мне. Но... Я рад, что получилось именно так. Как минимум потому, что Юнги, не имея шансов, остается верным. А ты получил золотой билет, и тут же его проебал. — Знаешь, хен, херовая из тебя сваха. - Тяжелая черная злость, тесно спаянная с отчаянием, поднимается из глубин души, ворочаясь глобоководной миной и больно царапая внутренности. От мысли, что хен получит в объятия Тэ, хочется выть: Чимин прав, Юнги надежный и сильный, талантливый и внимательный, он умеет быть жестким, но всегда невероятно нежен с Тэхеном, он на хорошем счету у Шихека и наверняка сможет защитить своенравного и капризного любимого от проблем в компании, в отличии от него самого - слишком юного для разборок и подковерных интриг. Но он ЛЮБИТ. И не намерен просто уступать - потому что ему не выжить без Тэ, он не умеет существовать без него и не собирается этому учиться, он сдохнет без его близости, и никто ему не поможет. — Что? Будешь бороться? - Чимин смотрит с любопытством, как на букашку, которая упрямо карабкается по листику, то и дело сползая на жопке вниз. - А ничего, что ты начинаешь не с нуля, а с минус бесконечности? — Я знаю, кто ему нужен. - Гук смотрит в ответ с вызовом, и Чимин тихо ржет, не оценив выражение его лица. — Уж точно не слабоумный и отважный макнэ, Гуки. Ему нужен зрелый и мудрый парень. Серьезный и нормальный. А не тот, кто сливается при первых трудностях. — При трудностях я как раз не слился. Сейчас это... Очень личное. — Не слился, - соглашается Чимин с улыбкой - вспоминая, как за один год Гук повзрослел сразу на пять лет, научившись нести ответственность за свою любовь, и бороться за нее против всего мира. И снова ерошит ему волосы, поднимаясь с кровати. - Я буду за тебя болеть, мелкий. Но ставить на тебя я бы не рискнул.