Мы справимся

Он не так представлял себе свою жизнь после осознания, что мелкий вырос. И отчетливо это понимает на очередном мероприятии, выдавливая из себя улыбку поестественней. Ощущая, как чужие горячие ладони накрывают плечи, и борясь с мучительным желанием податься назад, чтобы опереться на сильную грудь младшего. Он же не должен больше его опекать, разве нет? С какого тогда хера их отношения растут в прогрессии? Да, скиншип никто не отменял. Но количество близости, которую они демонстрируют с Чонгуком на камеры, в разы превышает запросы менеджмента. А он не может остановиться. Причем не потому, что не хочет разборок. А потому, что ХОЧЕТ быть рядом. Это желание прорастает внутри все четче, заставляя оглядываться в поисках стройной фигуры. Притягивать мелкого ближе, сграбастывая в объятия, и машинально удивляться — например, тому, что у него плечи шире. Даже рука стала шире — а ведь, кажется, совсем недавно они мерились ладонями, и аккуратная кисть Гука была в разы меньше, чем у него. Сейчас его рука тонула в хватке макнэ. Заставляла его чувствовать себя нелепо уязвимым рядом с ним. И вжиматься теснее, ища защиту и спокойствие. Чонгук против его нападений не протестовал. Он прижимался сзади, дыша в затылок. Ловил его пальцы, переплетая с собственными. Обстоятельно устраивался в его объятиях, и воодушевленно срывался навстречу любой хуйне, щедро продуцируемой мозгом Тэхёна. Вы как сиамские близнецы, говорит Намджун. В этой шутке — скрытое предупреждение, адресованное «ебанутой блондинке»: лидер как никто другой знает, что под нелепой маской смешарика скрывается незаурядный ум. Тэхён намек, конечно же, понимает. Вот только никак не реагирует — потому что остаться без близости мелкого страшно до чертиков. Он продолжает прижиматься, отираясь возле макнэ котом, и радуется, получая свою дозу внимания и ласки. Дозу, необходимую, чтобы существовать.