наваждение

      — Рустам, пошевеливайся, начало через пятнадцать минут, — Ева смотрит на только что вошедшего парня через зеркало, одновременно собирая свои волосы в пучок.       — Воу-воу, полегче, — Рептилоид улыбается, одной рукой поправляя волосы, и садится на стул перед зеркалом. — Ну, давай, сделай меня самым красивым.       — Ты и так очень красивый, Рус, — тепло улыбается девушка без какого-либо сарказма или шутки и нежно проводил пальцами по его щеке. — Просто подчеркнём то, что уже есть.       Парень так довольно улыбается, что, кажется, он вот-вот лопнет. Щербаков давит смех, озорными глазами глядя на Деткова, а тот в свою очень разводит руками, мол, ничего удивительного. Лишь Сабуров не разделяет их радости, угрюмо уткнувшись в экран телефона. Он снова злится на себя за то, что его почему-то задела её фраза по отношению к Рустаму. «Какого, собственно, хуя?» — возник у него вопрос, но не к ней, а к самому себе. Его ведь не должно это волновать, раньше же не волновало.       Он исподлобья взглянул на Еву. Она вела себя очень непринужденно, легко, как обычно. Даже при встрече с ним она тепло улыбнулась и поздоровалась, будто между ними ничего неловкого и не происходило. Возможно, это было лучшим выходом из подобного положения, но если она на вид справлялась с этой ролью, то Нурлан просто не мог выкинуть это из головы.       Навязчивые мысли не покидали Сабурова ни на секунду. Он будто бы всё ещё находился у Щербакова на даче, в плохо освещённом помещении, наедине с Евой. На губах чувствовался вкус алкоголя, а в носу цветочный запах её духов. Ему казалось, что в нём будто бы что-то сломалось, будто она повернула какую-то детальку в его организме, из-за чего он не может перестать думать о случившемся и винить себя за это.       Только по возвращении домой ему удалось абстрагироваться от лишних мыслей. Он просто не мог позволить себе думать о другой девушке, когда дома его ждали любимая жена и дети. Наиболее совестно ему было перед ними, хотя ничего постыдного он не сделал. Но уже мысль о Еве и их поцелуе, пусть даже произошедшем по её инициативе и не на трезвую голову, подавляла его. Он чувствовав вину, и с каждым днём тревожность в нём только росла и с ней нужно было что-то делать.       Знакомый голос вырывает его из очередного потока мыслей, и он отрывается от одного слова, на которое смотрел несколько минут, и поспешно встает с дивана. Отказываться было бы глупо.       И снова этот цветочный запах её духов, возвращающий его на пару дней назад. Нежные пальцы осторожно касаются лица, и чувствуется её тёплое дыхание. Нурлан еле сдержал себя, чтобы не сказать что-нибудь грубое, лишь бы оттолкнуть её от себя. Но его агрессия обоснована. И это не из-за совершенной ею ошибки, а из-за него самого. Ведь он хочет повторить и боится себе в этом признаться.

***

      Третий мотор заканчивается чуть позже полуночи, и Ева была скорее рада тому, что больше не придётся смотреть на «надменного» казаха и вспоминать свой наиглупейший поступок, а не тому, что можно идти домой. Хотя и отсутствие его перед глазами не давало никакой гарантии, что он не появится в её мыслях. А мелькает он там постоянно.       Казалось, тем поцелуем она активировала бомбу замедленного действия. Ловя на себе частые тяжёлые взгляды Нурлана, она отнюдь не радовалась этому, а, наоборот, чувствовала себя подавленно, будто она стояла голая перед целой толпой и не знала, куда себя деть. Но ей удавалось справляться с чувством стыда и смущения перед ним, прилагая к этому максимум своих актерских способностей.       И всё-таки Ева не могла избавиться от ощущения, что Сабуров вот-вот заговорит об этом и потребует объяснений, хотя всё и так было понятно — она перепила и совершила ошибку. Но это лишь картинка, и она была видна только ему, — он не знал всех нюансов.       Он и правда ничего не знал. Не знал о её чувствах, тайных желаниях и постыдных мыслях, возникающих при любом случае. Он не знал о том, как она засыпала и просыпалась с мыслями он нём, не знал, как она стонала с его именем на губах и как боролась с внутренним огненным шаром, заполняющим её при каждом его появлении, при каждом взгляде на него.       Он не знал, что она помешана, но уже сам начинал сходить с ума.       Ева не торопилась домой. Несмотря на усталость и желание поскорее скрыться от карих глаз, девушка неспеша собрала вещи, попрощалась с уходящими раньше неё людьми и, достав из сумки пачку сигарет, вышла на улицу. Большинство людей уже ушли, и только самые трудолюбивые тянулись медленно. Кто-то также остановился покурить, и Ева не заметила, как за разговорами она выкурила две сигареты подряд, почувствовав, что больше не хочет. Ребята попрощались и она, оставшись одна, вспомнила, что не заказала такси.       — Думал, ты уже ушла, — низкий мужской голос заставил вздрогнуть. — Нужно поговорить, наверное, — Нурлан накинул на голову капюшон толстовки и засунул руки в карманы, что явно не говорило о том, что он настроен на разговор, хотя тянуть с ним было уже сложно.       Ева замерла. Внутри у неё все похолодело от неожиданного появления казаха и внезапного его желания поговорить, хотя, казалось, всё и так ясно.       — О чём? — растерянно спросила девушка, обнимая себя руками, будто защищаясь.       — Только не говори, что ты ничего не помнишь, — он холодно усмехнулся и подошёл на пару шагов ближе. — Ты ведь прекрасно понимаешь, о чём я.       Его терпение было не долгим. Он не мог вертеться в этом 24/7, и лучше было бы раскрыть все карты, чем мучиться догадками.       — Допустим, — выдержав некоторую паузу, ответила она, нервно теребя зажигалку в руках, и, не находя ничего, что могло бы успокоить её, кроме сигарет, подкуривает одну. — Что ты ещё хочешь услышать? — ей сложно было скрыть мелкую дрожь, но смотреть в глаза при этом она могла открыто.       Сабуров смотрел на неё и буквально чувствовал и видел её волнение. Она явно что-то скрывала, и его чувства его не подводили. Осталось лишь вытащить это наружу, но для какой цели, он сам не до конца понимал.       — Блять, да выкини ты это, — Нурлан резко вырвал сигарету из женских губ и, выкинув куда-то в сторону, заглянул в её глаза. — Делаешь вид, что ничего не происходит, но я же вижу. Чё, блять, с тобой происходит, я не понимаю? — повысив голос, он непроизвольно сжал кулаки.       Он разозлился из-за ничего в секунду. Такое поведение было ему не свойственно — его сложно было вывести из себя, но продолжающиеся на протяжении двух недель размышления уже рвутся наружу. Он не кричал, но говорил довольно громко, отчего она сжалась и хотела провалиться под землю.       — Эти взгляды твои, прикосновения — зачем так делать? — Сабуров словно добивал её своими словами, пока она молчала, не в силах произнести ни слова. — Я не мальчик, чтобы играть со мной.       — Тогда поступи как мужчина, — тихо подала голос Ева, подняв на него мокрый взгляд.       И этот взгляд, в котором виделись решительность и страх одновременно, подействовал как призыв к действию. Нурлан уже не думал о последствиях и окружающей обстановке. Поддавшись вперед, он одной рукой ухватился за женскую шею и прижался к горячим губам своими. И она позволила ему поцеловать себя, как когда-то он разрешил ей, позволила чуть грубые прикосновения и требовательно поникающий в её рот язык. В груди образовался сгусток чего-то тяжелого и волнующего, немного приятного и пугающего одновременно: она не знала, как на это реагировать. Ева почти не касалась его, не прижимала к себе, чтобы почувствовать его тепло, что представляла уже сотни раз — она просто позволяла ему себя целовать.       Сабуров же будто не чувствовал её оцепенения, забывшись в поцелуе. Но звук внезапно открывающейся двери заставил его мгновенно отпрянуть и отойти на пару шагов от девушки. Он надел капюшон, чтобы как-то скрыть подступившее волнение и страх быть застуканными. Ева же просто прислонила холодную ладонь к чуть покрасневшим губам.       — О, Ева, ты ещё не уехала, — тихо произнес Рустам, даже не обратив внимания на нервные движения Нурлана. — Может, тебя подвезти?       — Да, если тебе несложно, было бы здорово, — Ева поправила лямку висевшей на её плече сумки и шагнула в сторону друга. — До встречи, Нурлан, — она нашла в себе силы попрощаться с ним, но не смогла и посмотреть в его сторону, будто это было совсем не то, чего она так долго хотела.       — Давай, до скорого, брат, — Рустам по-пацански обнял друга и, прикоснувшись к женской спине, направился в сторону своей машины.       Сабуров не мог успокоить бешено колотившееся сердце и нарастающую боль в груди. Тяжёлое чувство разрасталось в нём, как будто он совершил что-то совершенно ужасное и неправильное, отчего хотелось провалиться сквозь землю, и отчасти это было так. Он не в праве был это делать, это было неправильно не только в его отношении, но и по отношению к ней, ведь он не был уверен, что она что-то хочет от него. Он поступил довольно эгоистично, позволив себе такую наглость, и теперь будет рефлексировать над этим, снова теряясь в догадках и сгорая от стыда.       Желание спать совершенно пропало, как и охота возвращаться домой. Его настроение наверняка вызовет вопросы Дианы, слышать которых сейчас совершенно не хотелось, врать тем более. Ему было стыдно, невероятно совестно перед ней, но ничего с собой он сделать не мог — навязчивые мысли преследовали его даже сейчас, по дороге домой, к ней и детям. Он думал о том, о чём нельзя, даже когда они были вместе, даже в одной постели, он думал не о ней.       Только заехав в гараж и заглушив мотор, Сабуров заметил, что на телефон пришло оповещение.

знаю, что не должна писать тебе, но хочу, чтобы ты знал. то, что было сегодня, мне понравилось. и я хочу ещё.