Сыскное агентство «Грибоедов»

Антон открыл глаза. Первым, что он увидел, был белый потолок. Затем он перевел взгляд в сторону тихо попискивающих, неприятно так, электронных приборов, от которых к нему тянулись не внушающие особо доверия проводки. Будто он был машиной на автозаправке. Тоха попробовал пошевелиться, но тут же стиснул зубы от резкой, режущей боли. — Очнулся? — перед глазами появилось лицо Жука. Оно, разумеется, как всегда, выглядело непроницаемым и безучастным, но Тоха знал друга слишком хорошо, чтобы не разглядеть за маской холодности беспокойство. — Ага, — с трудом выдавили из себя Тоха и поморщился. Рот пересох, и язык не слушался. — Где… Где я? — Ты помнишь, что случилось? Антон кивнул. Он помнил выстрел (он был почти уверен, что это выстрел) и боль в груди. — Меня убили? — тупо спросил Тоха, и Жук заржал, от души, в полный голос. — Ну, по крайней мере, попытались, — отсмеявшись, сказал он. — Но сам видишь, не шибко удачно. — Это да, я ж жив до сих пор, — слабым голосом пошутил Тоха, и у Жука случился новый приступ смеха. Антон даже уже как-то обидеться успел и немного насторожиться: видеть друга вот прям настолько веселым было непривычно и самую малость пугало. Гриб присмотрелся к другу повнимательнее, но никаких признаков поехавшей кукушки не заметил. А потом до него дошло, что это нервное — переживал за него Жук сильно, теперь и «отходняком» мучается, не может смех сдержать. — Все так плохо было? — тихо спросил Антон и подумал, что получать ответ не сильно-то и хочет. Кому бы вообще захотелось узнать, что он, например, чуть не умер от пули в сердце? Ну, может, не совсем в сердце и не совсем от пули. — Плохо, — кратко ответил Жук. — Хреново. — И не говори. Превозмогая боль, Тоха слегка приподнялся на подушке и, наконец, огляделся. Он совершенно точно был в больничной палате, смутно знакомой, но он за всю свою жизнь столько раз уже в стольких больницах и всяких госпиталях побывал, что они для него все казались знакомыми и чуть ли не родными. Белые стены, белый потолок, белые занавески на окнах, будто бы сделанные из бумаги, старенький телевизор на стене, наверное, даже с пультом, а чего-либо настолько старого Антон даже у себя дома не держал. Впрочем, у него и телевизора-то не было. Непривычным было, разве что, отсутствие соседей по палате. Антон лежал здесь в гордом одиночестве и ни намека на другие кровати не видел. — А Васька где? — спросил он, не заметив стажера. Уж кто-то, а стажер-то точно бы прибежал, как только узнал о случившемся! Хорошие подчиненные же должны навещать начальство в больнице! — Там, — мотнул головой в сторону коридора Жук и, понизив голос, поделился: — Дрыхнет. Дай человеку поспать. — А чего дрыхнет-то? — А, — Жук махнул рукой, — всю ночь от тебя не отходил, переволновался, бедняга. Вот и отрубился. — Всю ночь? — переспросил Тоха. Только сейчас он заметил, что в окно, скрытое занавесками, уже вовсю бьет солнце. А «ОПБсГ» закончили собрание только вечером, и значит… Да, с тех пор, как Тоху ранили, прошла уже целая ночь. — Ты прав, пусть спит, — решил он. Со стажером ему все-таки повезло. Вон, глаз не сомкнул, за жизнь начальника переживал. Жук сел на стул возле кровати, откинулся на поскрипывающую спинку, скрестил руки на груди и посмотрел на Тоху тяжелым взглядом прирожденного следователя. Тоха под этим взглядом непроизвольно поежился и ощутил мимолетное желание сбежать куда-нибудь подальше, хотя еще даже не успел сделать ничего плохого. — Ты чего? — спросил он, убежать так-то все равно никуда не получилось бы. — Кто в тебя стрелял, Гриб? — мрачно спросил Жук. Тоха развел бы руками, если бы не было так больно. — Не знаю, — просто ответил он. Даже покривляться не вышло, да и не особо и тянуло. Тоха, и правда, не знал. Предполагал, конечно, что это как-нибудь связано с подкинутым в дом кирпичом и — весьма вероятно — убийством Оксаны. Но сложить это все воедино не получалось то ли из-за лекарств в организме, то ли из-за отказывающегося работать в полную силу после кровопотери мозга, то ли… То ли из-за того, что Тоха, в принципе, никогда не был прям таким уж гением мысли, что, впрочем, совсем не мешало ему заниматься частным сыском. — А кирпич? — спросил он, снова обведя взглядом палату. Кирпича почему-то нигде не было. — Чего? — не понял Жук. — Какой кирпич? — У меня в кармане был. Ну, когда в меня стреляли, у меня же был кирпич в кармане. Мне его еще накануне в окно запулили и… А, ты же не знаешь… — Вот с этого момента поподробнее, — сурово насупил брови Жук. Тохе пришлось рассказать ему и про разбитое окно, и про встречу «гневливцев». Сложнее всего было попытаться вспомнить хоть какие-то подробности из прошлого вечера: воспоминания путались, в голове был туман, и Тоха помнил только, что ел пончики и пил кофе. И что в кармане у него совершенно точно был кирпич. — Да не было при тебе никакого кирпича, успокойся ты уже с ним, — остановил его рассказ Жук. — Да как не было-то, если был? — в свою очередь возмутился Тоха. — О, Ваську спроси, он его тоже видел! Жук покосился на дверь в коридор и, посомневавшись, кивнул: — Спрошу. Но если он это не подтвердит, то врачам стоило бы тебе еще раз бошку проверить. — Подтвердит-подтвердит. Жук промолчал. Отвернулся к окну, и его лицо скрылось от Антона. — Ты чего? — спросил у друга Тоха. — Да странные вещи вокруг тебя происходят. Меня это беспокоит. — Странные? — Старинные, если точнее, — пожал плечами Жук, снова обернулся к другу, порылся в кармане и положил на стол маленький прозрачный контейнер. — Вот. — Это что? — Тоха наклонился вперед и всмотрелся внимательнее. В продолговатом золотистом предмете он без труда узнал… — Пуля, что ли?! — Она самая, врачи ее из тебя вынули. И знаешь, что странно? — Что? — Такими пулями уже лет двести не пользуются. — Ну… — протянул Антон и тоже отвернулся посмотреть на зеркало. — Вообще-то такие пули для глока подходят, мне от дедушки достался. — У тебя есть пистолет?! — аж подпрыгнул Жук. Тоха поднял палец вверх и назидательно сказал: — В современном мире любой уважающий себя детектив просто обязан иметь пистолет, — а потом закашлялся. Кашлял долго и с самоотдачей, и Жук, видимо сжалившись, махнул рукой и больше к этой теме не возвращался. По крайней мере, пока. А Тоха закончил попытки выкашлять собственные легкие и, отвлекаясь от неприятной вязкости во рту, подумал о том, что это все, и правда, выглядит странно. Очень-очень странно. Ведь получается, что у кого-то еще, кроме него самого, в Лихоборах, да и во всей Старой Новой Москве, есть глок?