Сыскное агентство «Грибоедов»

Дни тянулись за днями, и Тоха изнывал от тоски и скуки. В палате делать было, решительным счетом, нечего, от хождения на всякие неприятные процедуры, вроде перевязок и обязательных уколов, удовольствия никакого, а за территорию больницы его не выпускали. Максимум, разрешалось во внутреннем дворике посидеть да поглазеть, как над головой пролетают флайеры. Ну и еще немного жалеть, что нельзя, как в каком-нибудь старинном супергеройском кино, оттолкнуться от земли и подпрыгнуть так высоко, чтобы дотянуться до флайера, а потом улететь на нем куда-нибудь подальше от осточертевшей больницы. Он уже видеть не мог ни белые стены, ни белые простыни, и вообще его даже начинало мутить от этого бесконечного белого цвета везде, куда ни глянь. Единственным развлечением стали ежедневные приходы Васьки и Жука, они рассказывали Антону о том, что происходит в мире за этими дьявольскими стенами, о ходе расследования, которое, впрочем, стояло на месте уже настолько долго, что Тоха подумывал о том, чтобы вернуть Иннокентию его деньги — все равно, кажется, дело окончательно заглохло и намертво встало. Но терять деньги, которые, к тому же, он успел уже потратить в баре, не хотелось. Потратил не все, конечно, но сумма была уже настолько приличной, что проще было все-таки найти убийцу Оксаны, чем выплачивать неустойку и признаваться в собственной бесполезности. — Ничего вы без меня не можете, — качал головой Тоха и предпочитал думать, что Васька с Жуком переглядываются вовсе не с откровенной насмешкой, а, например, пристыженно смотрят в пол. Еще Антон доставал весь медперсонал с вопросом о том, когда же его, наконец, выпишут, но внятного ответа ни от кого так и не услышал, поэтому надеялся, что выпишут уже скоро — не лежать же здесь до полного выздоровления, в самом-то деле! Прорыв в деле произошел неожиданно, когда Тоха уже и не надеялся ни на что. С самого утра, еще до того, как в больнице начались часы приема, в палату Грибоедова ворвался Васька: — Шеф, у нас прорыв! — прямо с порога объявил стажер. — Я был прав, а ты ошибался! Тоха тогда только-только успел глаза продрать, и сознание после сна оставалось по-прежнему затуманенным и никак не желало сфокусироваться на новостях. — Какой прорыв? — не понял Тоха. — И в чем это ты был прав?! Мысль о том, что он мог хоть в чем-то ошибаться, мигом привела его в чувство — будто ледяной воды окатили. Тоха тут же сел на кровати и вперил в стажера разраженный взгляд. Ишь ты, работает-то всего-ничего, а уже смеет насмехаться и в каких-то ошибках обвинять! Как был стажером, так и останется, хрен ему, а не звание напарника! — Вот, — Васька постучал пальцами по экрану планшета, и перед Антоном появилась голограмма. Антон недовольно поморщился: — Мог бы и распечатать. Как нам это на доску расследования теперь клеить? — Не бережешь ты природу, шеф, — усмехнулся Васька. — Но, так и быть, для доски расследований распечатаю. — Так и… что я здесь должен увидеть? — прищурившись, Тоха всмотрелся в изображение. Оно, на его профессиональный взгляд, было размытым и совершенно нечитаемым. Это, в общем-то, было главной проблемой Старой Новой Москвы: современные технологии сюда шли-шли-шли, да дойти никак не могли. И когда вся вселенная получала изображения с камер видеонаблюдения такие красочные и точные, что кинооператоры обзавидовались бы, местным приходилось ломать глаза, пытаясь опознать хоть что-то. Или, что еще более печально, ломать голову в попытке осознать: что же это они только что опознали? С другой стороны, на какой-нибудь другой, более развитой, планете от Тохи, как от частного сыщика, было бы мало проку. Кому нужен частный детектив, когда каждый миллиметр в городе просматривается камерами с изображением высококлассного разрешения? Кому нужен детектив там, где есть киборги и прочие гадости, которые могут выполнять человеческую работу быстрее и качественнее самих людей? Тоха, конечно же, полагал, что роботы людей никогда и ни в чем заменить не смогут, но статистика была не на его стороне. Поэтому Антон просто тихо радовался в душе тому, что до Старой Новой Москвы так и не дошли все эти современные приблуды — тут хотя бы и жить спокойно можно, и работать. — Наш клиент! — радостно объявил Васька и ткнул пальцем в какое-то размытое пятно сбоку от чуть менее размытого пятна, в котором вроде бы даже угадывались очертания мусорного контейнера. Антон пожал плечами: он понятия не имел, ни как стажер опознал в этом пятне Иннокентия (других клиентов у них сейчас, к сожалению, не было), ни что это все вообще должно было бы значить. — Ну, положим, — не стал спорить Тоха. Будь они в суде, такие слабые доказательства точно не прокатили бы. Но они были не в суде, а в больничной палате, и Антону было совершенно нечего делать, так что можно и очередную стажерскую глупость послушать — хоть какое-то развлечение. — Это было снято недалеко от места, где проходило собрание твоего… клуба. — «Общество По Борьбе с Гневом», — покивал Антон. — Если решил что-то рассказывать, то хотя бы называй вещи правильно. — Шеф, даже ты его так не называешь, — заметил Васька. — Ладно, недалеко от собрания этого твоего «Общества По Борьбе с Гневом». Снято в тот же день, когда в тебя стреляли. — Вот, так-то лучше, — одобрил Антон и тут же мысленно поправил название общества на более привычный уху и любимый вариант. — Предположим, что это размытое пятно — действительно наш клиент Иннокентий. И предположим, что он, в самом деле, мог проходить где-то недалеко от меня в тот день. И что? — Разве тебе не кажется это подозрительным? — Нет, — пожал плечами Антон. — Лихоборы, знаешь ли, не такой уж и большой город, я постоянно здесь кого-нибудь встречаю. А ты нет? — Я — нет. — Может, тебе просто нужно быть внимательнее и чаще по сторонам смотреть? — посоветовал Тоха. — Очень, знаешь ли, полезная привычка в работе детектива. Васька закатил глаза и тяжело вздохнул с таким видом, будто это ему, а не Тохе, ежедневно приходится иметь дело с непроходимыми идиотами. Потом выключил планшет, сунул его в рюкзак и сказал: — Как бы там ни было, я отправил запись с камер Жуку, может быть, в полицейской лаборатории смогут как-то улучшить изображение. Тогда можно будет и с Иннокентием поговорить. — Ладно, — не стал спорить Тоха, — только особо на лабораторию не надейся, да и камеры у нас — говно то еще, сам знаешь. — Жук сказал, что я молодец, — как-то даже обиженно заметил Васька, и Тохе захотелось громко, от души расхохотаться. Смешнее шутки он уже давно не слышал! Но все же сдержался, лишь кисло улыбнулся и буркнул: — Рад за тебя. — Спасибо, шеф. Васька ушел, а Тоха задумался: все его чутье буквально кричало о том, что Иннокентий не убивал свою жену и — уж точно — не пытался убить самого Тоху. Это было бы полной нелепицей и совершенно лишено всякого смысла. Но могло ли его знаменитое детективное чутье ошибаться?..