Холодные руки и чёрный кофе

план Пятого провалился. у нас был временной портфель, была возможность вновь вернуться в 2019-ый и предотвратить апокалипсис, но к назначенному времени не было почти половины семьи. Пятый был в ярости. накричав на нас, ту часть семьи, которая вообще-то добросовестно выполнила его указания, он вернулся в дом, хлопнув дверью. беспомощно переглянувшись с Лютером и Клаусом, которого, кажется, не особо волновало произошедшее, я помотала головой. – так, ребята, найдите остальных, выясните, что случилось. не может быть, чтобы они задержались просто так. а я разберусь с Пятым. Лютер кивнул и, неуверенно покосившись на Клауса, помог ему подняться, а я побежала в дом. Пятый поднимался вверх по лестнице, всё ещё проклиная свою непунктуальную семью, когда я кое-как нагнала его и, схватив за рукав, попыталась остановить. он зло вырвал руку и продолжил идти, говоря что-то про то, что собирается сделать нечто немыслимое, но я предприняла ещё одну попытку и теперь уже с глухим стуком припечатала его к стене. Пятый охнул, ударившись. он явно этого не ожидал, поэтому возмущённо открыл рот, чтобы что-то сказать, но я ему не дала. – успокойся, Пятый. пожалуйста, послушай. у меня есть идея. в этом тесном пространстве лестницы мы были так близко, что моё сердце колотилось не только от тревоги за движущийся к концу мир. мои руки на вороте его пиджака, припечатывающие его к стене, взгляд глаза в глаза в считанных сантиметрах друг от друга – всё это волновало меня едва ли не больше, но я сделала пару вдохов и выдохов и, взяв себя в руки, продолжила: – ты видел войну, правильно? между Америкой и Советским Союзом, – Пятый коротко кивнул. – мы не знаем, что вызовет эту войну, можем предположить, что кто-то из нас, но наверняка не знаем. так что́ если воздействовать не на повод к войне, а на её главных виновников? – я пристально уставилась в глаза напротив, пока Пятый, нахмурившись и смотря вниз, пытался осознать сказанное мной. затем он поднял взгляд на меня. – ты предлагаешь заявиться к президенту и умолять его не начинать войну с Советским Союзом? – не совсем, – терпеливо выдохнула я. – не забывай, что мы не обычные люди, и у одной из нас есть способность менять свою внешность абсолютно как угодно. даже на внешность правителя вражеской страны, – заговорщически понизив голос, я хитро сверкнула глазами. Пятый, кажется, начал понимать, и в его глазах появилось предвкушение, которое тут же сменилось сомнением. – не выйдет. Хрущёв, вероятно, не знает английского, а ты не знаешь русского. выйдет неправдоподобно. и как бы правитель сверхдержавы прибыл на вражескую территорию без предупреждения, без охраны, в разгар холодной войны? и что ты ему скажешь? даже если попадёшь в его кабинет под предлогом официальной встречи, что тогда? будто он будет тебя слушать. – но ведь Кеннеди тоже не знает русского, – парировала я. – и это нам только на руку, возьмём «переводчика», который будет говорить, как надо, а я буду представлять, что говорю на русском, и нести ахинею – он же всё равно не поймёт. представим это всё как конфиденциальный визит правителя к правителю, чтобы уладить разногласия. Лютер возьмёт на себя роль телохранителя. и ты забываешь, кто ещё есть в нашей команде, – девушка, умеющая заставить кого угодно сделать что угодно, – я победно улыбнулась, почувствовав себя увереннее из-за того, что развеяла все его сомнения. – если всё пойдёт не по плану, Эллисон сотрёт память о произошедшем им всем. да, это рискованный и не идеальный план, но хоть один из твоих планов был идеальным? – и где в твоём плане предусмотрено возвращение домой?.. – спросил Пятый, подняв бровь. – разве не главное сейчас предотвратить апокалипсис? а о доме подумаем после этого, – примирительно сказала я. было видно, что я развеяла его сомнения, но Пятый был бы не Пятый, если бы так сразу согласился. он недолго помолчал, а потом выдавил: – мне надо подумать. я его отпустила, и он зашагал вверх по лестнице; на полпути обернулся и, слегка улыбнувшись, произнёс: – ты молодец, Мэй.