Холодные руки и чёрный кофе

– ...да как такой план мог провалиться? – восклицал Лютер. – мы же просчитали почти всё! – кроме одной досадной детали, – хмыкнула Эллисон. Пятый хмуро шагал рядом, засунув руки в карманы шорт, а я плелась сзади, виновато на него поглядывая. как же я могла предугадать, что точно в то же время, когда мы заявимся к президенту, он будет разговаривать по телефону с самим правителем Советского Союза? если бы не быстрая реакция моей способной сестрёнки, велевшей ему забыть о том, что только что увидел, и так же заговорившей видевших нас людей, и Пятого, который мгновенно после этого перенёс нас из здания на улицу, мы явно были бы обречены. конечно, мы все могли бы применить способности: Пятый бы переместился к Кеннеди и повесил трубку, Лютер бы схватил его и зажал рот, чтобы он не успел взяться за оружие или позвать на помощь, Эллисон бы провернула эту штуку со слухами и сказала бы ему, что он никогда не развязывал войну с Советским Союзом и не рассказывал телевидению о нашем визите. но вообще-то... вся эта командная работа хороша только на словах. а когда каждый из вас стоит, в панике обнаружив, что всё идёт не по плану, и пытается придумать, как из этого выкрутиться, получается, что каждый сам за себя. одно дело – сражаться с врагами народа, с которыми можно делать всё что угодно, но совсем другое – аккуратно, никому не навредив и без лишнего шума провернуть дело с президентом. с этим мы не справились. – ничего, мы же Академия Амбрелла, придумаем что-нибудь ещё, – попыталась я подбодрить семью. Пятый вдруг остановился, повернулся ко мне и ткнул в мою сторону пальцем. – если бы ты не предложила этот дурацкий план, я бы уже сделал что задумал, и новый портфель, уже без срока действия, был бы у нас, – раздражённо произнёс он. Эллисон вступилась за меня: – эй, она же не знала, что всё так случится, Пятый, мы все делаем, что можем. но для того это словно сработало триггером, и он взорвался: – ах, это ВЫ делаете, что можете?! да вы даже не представляете, что Я сделал, чтобы получить этот портфель! всю грязную работу взял на себя, вам всего-то надо было прийти, просто прийти вовремя! да вы даже план нормальный придумать не можете, чтобы не облажаться! вы все. совершенно. бесполезны!! – заорал он, выделяя голосом каждое слово, и, отскочив в сторону, в ярости взялся за голову. я с испугом и обидой смотрела на Пятого, но что-то заставило меня больше беспокоиться о нём самом, чем принимать сказанные им слова на свой счёт. я никогда не видела его в таком состоянии: он почти не контролировал себя, как будто им полностью завладел какой-то... убийственный гнев. – да что на тебя нашло, Пятый?! – непонимающе воскликнула Эллисон. – прости, что так получилось, но на нас вообще-то в собственном доме напали, нам что, надо было сказать: «зайдите в следующий раз, мы заняты»?! но Пятый лишь зло махнул рукой и тут же с лёгким хлопко́м растворился в воздухе, словно был настолько разочарован в нас всех, что не желал больше разговаривать. а может, и не захотел признать собственную неправоту. ведь гораздо эффектней просто исчезнуть. *** я сидела в кафешке рядом с домом, не желая пока возвращаться туда, и уныло мешала сахар в чае. окей, 1963-ий так и кишит обломами и делами, пошедшими наперекосяк. сегодня отчасти по моей вине в этот список попало ещё одно. ведь если бы я не предложила провернуть план с президентом, возможно, план Пятого с «чем-то немыслимым» был бы успешнее? теперь мы этого не узнаем. жаль было разочаровать его. но так же жаль, что он не видит, как все мы стараемся, будучи почти обычными людьми, не наделёнными таким умом, как у него, и часто идущими на поводу у собственных чувств. жаль, что он считает себя единственным, кто что-то делает для спасения мира, и не видит помощи, которую мы все могли бы оказать, если бы он не был порой таким высокомерным и холодным к чувствам остальных. я сделала глоток и поморщилась: перезаваренный чай был слишком горьким. и всё-таки я любила его. Пятого, конечно, а не чай. хотя чай тоже. и лучше бы ему не знать, до какого отчаяния я доходила в те дни из этих долгих пяти месяцев, когда особенно сильно тосковала по нему. способность позволяла мне изменять свою внешность как угодно – и я этим пользовалась, превращаясь в ту версию его, которую помнила: тёмные волосы, голубые глаза, две родинки на левой щеке, школьная форма, – жадно разглядывала себя-его в зеркало, обнимала худое тело. чувствовала себя каким-то маньяком, пользующимся своими способностями в сомнительных целях, но так как это был единственный способ хоть как-то увидеть его, приходилось соглашаться на такое. да... лучше бы ему не знать. я сделала ещё глоток. сбоку мелькнуло тёмно-синее пятно, и рядом со мной на диванчик уселся Пятый. надо же, вспомнишь солнышко – вот и лучик. опять удивляет своим появлением. я хмуро взглянула на него, ожидая снова услышать какую-нибудь гневную тираду, но наткнулась на спокойный, даже немного печальный, взгляд. – почему не кофе? – обстоятельно спросил он, кивнув на мою полупустую чашку чая. – не люблю кофе. он изумлённо покачал головой, словно удивляясь, что кто-то в здравом уме и трезвой памяти может не любить кофе. – Пятый, ты в порядке? – в полном. – непохоже было. Пятый помолчал, словно собираясь с мыслями. – слушай, Мэй, прости, ладно? я погорячился. план был действительно хорошим, и мне не следовало срываться на тебя... сам не знаю, что на меня нашло. я улыбнулась, печально и мягко. – забудь. я знаю, как важно успеть спасти мир. он смотрел на меня, и в этом взгляде впервые светилось что-то похожее на нежность. кажется, примерно так он раньше смотрел на Долорес. я перевела взгляд на его губы, сглотнула и отвела глаза в сторону, делая вид, что разглядываю интерьер кафешки. чёрт, как же мне хотелось поцеловать его сейчас, когда он был таким открытым, спокойным, сидящим так близко и почти что расслабленно... я вспомнила тот вечер в особняке, пьянящую темноту, его прохладные руки на моей коже, его слегка растрепавшиеся от погони и поцелуя волосы, его слова – такие короткие, но такие важные. на секунду горло сжало от переполняющих меня чувств, и в тот же момент Пятый придвинулся настолько близко, что я почувствовала тепло его тела, положил свою руку на мою, лежащую на столе, и легонько сжал её. от его холодного прикосновения по всему телу словно прошёл лёгкий разряд тока, а сердце пустилось вскачь. всё вдруг стало как-то далеко и неважно: и судный день, и Даллас, и вся наша суматошная жизнь. а мы с Пятым были в каком-то пузыре – вне времени, где каждая секунда растягивалась на пять. он поймал мой взгляд; на мгновение задержавшись на нём, мягко коснулся ладонью моей щеки, а затем приблизил своё лицо к моему и поцеловал. ох, Пятый... что же ты со мной делаешь?.. контраст холодных рук и тёплого тела сводил с ума, а запах чёрного кофе, снова исходивший от него, теперь грозил стать одним из моих любимых. я судорожно выдохнула, медленно притянула его за шею ближе к себе, и сама подалась навстречу, сократив оставшиеся между нами сантиметры. он усмехнулся сквозь поцелуй. его вторая рука, до этого сжимавшая мою, нежно и властно обхватила меня за талию, отчего я сдавленно охнула. было жарко. нереальность происходящего окутывала меня призрачной дымкой, но его вполне реальные губы, руки, тяжёлое дыхание доказывали обратное и вновь и вновь возвращали меня в реальность из эйфорического беспамятства. этот поцелуй не был коротким и жгучим, как тогда, в особняке; страсть, нежность и волнение смешивались здесь в одну опьяняющую эссенцию, не позволяющую остановиться. я совсем забыла, где нахожусь, и зря. совершенно неожиданно в мою сбывшуюся мечту вклинилось негромкое демонстративное покашливание откуда-то со стороны, и, внезапно придя в себя, я в смущении отпрянула от Пятого, как подросток, которого застали за чем-то непристойным. над нами с недовольным видом возвышался официант. – платить-то будете? – хмуро поинтересовался он. – да, конечно, – я суетливо, со своим сбившимся дыханием, достала из кармана смятую бумажку и сунула ему в руку, всем видом показывая, что хочу, чтобы он отстал. зато Пятый, напротив, выглядел вполне довольным собой. он развалился на диванчике, поглядывая на официанта с полуулыбкой, снизу вверх, но при этом как-то по-хозяйски. официант ушёл, бормоча себе под нос что-то про малолетних извращенцев, совсем потерявших стыд, и я наконец-то смогла выдохнуть. хотелось смеяться от глупости ситуации, но больше – от счастья, и я сдавленно фыркнула, глянув на Пятого. тот тоже усмехнулся и, встав, галантно подал мне руку: – а теперь пора спасать мир.