Тебя не вытравить из моей головы...

Серые коридоры школы, толпы учеников. Дазай шёл среди этого хаоса, сильно выделяясь. Никто не хотел говорить с ним, даже находиться рядом. Естественно, кто захочет навлекать на себя гнев Тачихары и его друзей-ебонатиков? Правильно, никто. Первым уроком была математика. Хуевый предмет. Впрочем, как и вся школа в целом. Вообще, единственным предметом, который любил Осаму, была литература. Он сам хотел когда-то стать писателем. Участвовал в писательских конкурсах, калякал что-то в тетрадях. Но это было до. До того, как произошел тот инцидент, который перевернул мир, в то время двенадцатилетнего, Дазая Осаму. Иногда эта жуткая ночь снилась ему в кошмарах, и тогда шатен выходил на балкон, закуривал сигарету и курил в ночной тиши. Красный огонёк сигареты горел во тьме улицы, дым окутывал Осаму и въедался в кожу. Лезвие. Оно было единственным другом Дазая на протяжении последних шести лет. Холодное и тонкое, оно резко контрастировало с горячей кровью, которая лилась на озябшие пальцы тонкой струйкой и согревала их. Бинты. Они скрывали разрезанные запястья. Уродство тела и души. Дазай Осаму не надеялся, что его кто-то спасёт. Он уже был мёртв, уже утонул в себе, как в чёрной реке. Дазая Осаму не спасти. Фёдор Достоевский понял, что долбоеб. Или у него проблемы с памятью. Он совершенно не помнил в каком кабинете будет первый урок, то есть литература. Или просто не поинтересовался. Аутизм, не иначе. Он стоял в коридоре школы среди учеников. Один, как обычно. В русской школе все было точно так же. И что же делать? Ответ напрашивался сам: либо найти кабинет зауча, или как там это в Японии, или спросить у первого встречного, где у одиннадцатого класса литература? Лучше уж второй вариант. Фёдору в глаза бросился тот бинтованный, который, не смотря по сторонам, шёл по коридору. Ну, с ним Достоевский уже разговаривал. -Эй? Фёдор подходит к шатену и легонько трогает за плечо. Парень вздрагивает и поворачивается. -Извини, что.... что....,я точно, отвлекаю. - Господи, все японские слова из башки вылетели. - Я бы хотел узнать, где находится литературный кабинет? Литературный, серьезно?! Да, японский у Достоевского на высоте. -За мной иди. - тихо, приглушенно Фёдор кивает, говорит спасибо и следует за Осаму. И не замечает взгляда Тачихары, направленного на Достоевского. Взгляда, полного ненависти и странной решимости.