Тебя не вытравить из моей головы...

Дазай слышит, как гулко стучит его сердце. Вода капает с прядей каштановых волос. В прихожей давящее молчание. Это блять конец. Пьеса закончена, в спектакле наступил вечный антракт, всем спасибо, если не понравилось - деньги за билеты не возвращаем. По стеклам барабанит дождь, Дазай чуть подрагивает от холода, а Федор продолжает смотреть на его бледные руки, на которых виднеются узоры порезов. Некоторые совсем свежие, а какие-то уже превратились в белые полоски. Дазая снова чуть передергивает от холода, и он сдавленно чихает. Это словно возвращает Достоевского в реальность. Он тоже вздрагивает, после чего приглушенно говорит: -Пошли на кухню. Ты весь дрожишь, я чай поставлю. Серьезно, блять?! На лице Федора не читается гнев, раздражение, отвращение или, на худой конец, удивление. Просто дикая усталость. Словно на его плечи водрузили еще один непомерно тяжелый груз, который парень уже не выдерживает. Достоевский тянет Осаму за руку, призывая встать. Дазай руку вырывает и смотрит на пол. -Тебе следовало сказать. - тихо говорит Достоевский. - Ты мог просто сказать мне. Осаму молчал, продолжая упорно изучать красный ковер прихожей, который весь уже пропитался водой. -Можешь молчать, но мокнуть тут я тебе не позволю. Помолчать можно и на сухой кухне с горячим чаем. Аргумент вполне весомый, но Дазай не может даже смотреть Федору в глаза. Не то что пройти на его кухню и пить чай, как будто ничего не произошло. Достоевский стал первым другом для Дазая. Да, за эти несколько дней Дазай привязался к Федору. Глупо, абсурдно. Но к хорошему быстро привыкаешь. Можно легко привыкнуть к сидящему рядом Достоевскому, к его неуверенным попыткам заговорить, тихому смеху, к тому, как он путает японские слова и к русским ругательствам, которые часто слетали с его тонких губ. Осаму не многое знал о Федоре. Единственное, что Достоевский рассказал о себе - это то, что сиренеглазого часто травили в школе из-за цвета глаз и отчужденности. В японской школе одноклассники тоже могли кинуть пару шуток про "шлюший цвет глаз", но Федор не обращал на этих уебанов никакого внимания. Только пожимал плечами и отворачивался. Да и не донимали его особо. Все же место изгоя уже занял Дазай. Но теперь все изменилось. За эти пять дней Дазай улыбался больше, чем за прошлые несколько лет своей жизни. Так странно... Возможно так люди и влюбляются... Но сейчас все разрушится. Все разорвется на кусочки и Осаму опять останется один. Когда привыкаешь к одиночеству, не чувствуешь его. Но после хоть одного лучика солнца (в его случае в виде немного угрюмого русского), тьму воспринимать становится сложнее. Когда-то привычное одиночество сменится легким ноющим чувством в груди, которое будет планомерно зудеть и напоминать о пяти днях, которые Дазай провел с Достоевским. Может, любовь — это нечто схожее?.. -Вставай, Дазай. Ты весь дрожишь. – снова призывает Федор. – Идем. Дазай поднимает на друга (а они точно еще друзья?) взгляд своих коньячных глаз и медленно кивает. Протягивает руку в ответ и встает с пропитанного водой ковра. -Пойдем, я дам тебе сухую кофту из комнаты. – с этими словами Федор направился налево по коридору, в направлении своей комнаты. Нет, ну такого Достоевский точно не ожидал… Перманентный ахуй Федора был вполне объясним и обоснован, однако единственный вопрос, который мучал Доста, звучал примерно следующим образом: «Почему же он не сказал?» Сердце громко ухает в груди, и Федор до боли сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не закричать на весь дом, да что там на дом, на всю Йокогаму! Осаму резал себя, и каждый день, проведенный вместе с ним мог стать последним. Просто один раз Достоевский может прийти в школу и не обнаружить молчаливого соседа по парте на месте. А позже узнать, что Дазай свел счеты с жизнью. Действительно, Достоевский так ничтожно мало знал о нем… Одноклассники шептались, что его мать пьет, а отца нет. Сам Дазай о своей жизни и семье не распространялся, только говорил, что его любимый предмет литература, и он обожает творчество Александра Дюма и Гетте. Еще Федор знал, что Осаму любит курить, и это успокаивает его нервы. Так же Дазай любил кофе без сахара и панически боялся собак. Так мало информации, так много недосказанного… И сам Достоевский не лучше! На все попытки узнать о себе побольше он отвечал лаконично и исчерпывающе. Но теперь-то они все выяснят. Теперь Федор не оставит Осаму одного. Они должны просто разобраться. От переживаний вспотели ладони. Голова закружилась и глаза защипало от близости смерти, в которой Дазай находился ежедневно. Возможно, такова суть любви?..