Тебя не вытравить из моей головы...

Когда Федор разрывает поцелуй, Дазай чувствует, как пылают щеки. Они стоят в полном молчании. Осаму опустил голову, но отчетливо чувствует на себе взгляд пронзительных фиалковых глаз. А что Осаму сказать? Ему остается только изучать линолеум под ногами и напряженно вслушиваться в размеренный шум дождя, барабанящего по стеклам. -Ты не лишний. - тихо говорит Достоевский и аккуратно берет Дазая за перебинтованное запястье. Осаму не сопротивляется, но молчит. "Что обычно говорят друг другу люди после первого поцелуя?" - лихорадочно думает шатен. -"Хотя нет, я не правильно поставил вопрос. Что обычно говорят друг другу парни после совершенно неожиданного поцелуя, к которому не было никаких, мать его, предпосылок?" --У тебя красивые руки. - изрекает Достоевский, водя большим пальцем по ладони Дазая. -Они изрезаны. - медленно качает головой Осаму, про себя радуясь, что тему поцелуя сиреневоглазый пока что не затрагивает. -Все равно красиво. -А... А у тебя красивые глаза... - почти неслышно шепчет Осаму, чувствуя необходимость сделать комплимент в ответ. Так, стоп. Какой еще, к чертовой матери, комплимент? Они же парни! -Посмотри на меня. - просит Федор. Дазай несмело поднимает голову и встречается взглядом с аметистовыми омутами. Осаму всматривается в черты лица друга и думает, что он невероятно красив. Мягкие шоколадные волосы, достающие до плеч, мраморная кожа... Вот бы поцеловать его еще раз... Так, снова мысли не туда поплыли! Им точно надо обсудить это все. Это была всего лишь чертова случайность, попытка Федора заткнуть, заставить перестать говорить о себе ужасные вещи. Но точно ли Дазай хотел, чтобы это была случайность? Нет, Осаму бы хотел, чтобы сиренеглазый целовал его просто так, потому что любит. Дазай не хотел признаваться самому себе, но... Но он успел влюбиться в Достоевского за эти несколько дней. Да, прошло слишком мало времени; да, это глупо; да, Федор парень вообще-то. Но Дазай думал, что давно мертв в душе, а этот русский в миг растопил его сердце. Но что же чувствовал сам новенький? Может он вообще против геев, может этот поцелуй был розыгрышем, может... Впрочем, думать и накручивать себя бесполезно. Надо просто поговорить. И тут щелкает дверной замок и звучит звонкий голос мамы Федора: -Федя, я дома! Говорит женщина на русском, но примерный смысл фразы Осаму уловить нетрудно. -Мне пора. - тут же машет он рукой. - Поговорим завтра. Достоевский кивает и машет рукой на прощанье. Осаму проходит мимо мамы Федора, вежливо здоровается, в который раз поражается ее почти безупречному знанию японского языка и скрывается за входной дверью. Достоевский слышит, как бешено колотится у него сердце. Он держит пальцы на все еще горящих от поцелуя губах и переворачивается на другой бок. Сейчас около трех часов ночи. Сна ни в одном глазу. Что же происходит между ними? Достоевскому сразу же понравился Дазай. Необъяснимое притяжение, которое заставило русского сесть вместе с Осаму за одну парту в первый учебный день и почти все время проводить с ним. Достоевский скидывает жаркое одеяло на пол и встает с постели. Все равно сегодня поспать не получится. Ладно, возможно, следует делать вид, что ничего не произошло? Как будто и не было того поцелуя? К тому же, Федор и сам не знает, зачем он это сделал. Просто появилось непреодолимое желание коснуться таких близких губ. Достоевский распахивает окно и чувствует, как прохладный осенний ветер ерошит волосы, принося в комнату запах опавших листьев и влаги после недавно закончившегося дождя. Что ж, завтра все прояснится. А пока нужно успокоиться и поспать хоть пару часов. Сиреневоглазый глубоко вдохнул свежий воздух. Главное - сохранять спокойствие. Федора никогда не привлекали девушки, так что этого можно было ожидать. -Ожидать, блять... Какой же пиздец! - тихо ругнулся на русском шатен. Ладно, все прояснится завтра. -На крыше после этого урока. - одними губами прошептал Дазай после звонка, оповещающего начало математики. Федор в ответ еле кивнул. Сегодня что-то тихо. Тачихара сломал руку и не пришел в школу, поэтому все остальные одноклассники просто не обращали внимание на "суицидального придурка и его русского дружка". Федор никак не мог сосредоточиться на цифрах. Перед глазами все плыло от волнения. Наверняка, Осаму хочет поговорить о вчерашнем поцелуе. Но что Федор может сказать? Ему вроде как нравится Осаму, но говорить об этом до одури страшно. Глаза все время косятся в сторону Дазая, который, пытаясь решить пример, сосредоточенно грызет ручку. От него исходит привычный запах бинтов и сигаретного дыма. Наконец, звенит звонок. Федор и Осаму, не сговариваясь, одновременно встают и идут по коридору в сторону пожарной лестницы. Главное - не попасться учителям. Сердце грохочет где-то в горле, ноги подкашиваются. Неизвестность пугает больше всего.