Тебя не вытравить из моей головы...

Дазай уже сидел на крыше, свесив ноги и болтая ими. Федор прикрывает за собой дверь. Она тихо лязгает. Осаму тут же вздрагивает и оборачивается. Увидев Федора, шатен улыбается и хлопает по бетонному покрытию крыши рядом с собой. Достоевский безмолвно садится рядом, свесив ноги на манер Дазая. Они просидели молча минуты три, просто смотря на город под собой. Федор слышит шум листвы, отдалённые возгласы детей, носящихся по школьному двору, и биение своего собственного сердца. Он скашивает взгляд на Осаму, сидящего рядом, и видит, как он нервно теребит бинты, обмотанные вокруг его запястий, и кусает губы. -Н-нам... Нам нужно поговорить. - выдавливает Федор. Осаму повернул голову и их взгляды встретились. Впервые за их знакомство в глазах Дазая яркой искрой горела надежда. -Ты прав. - кареглазый старается, чтобы его голос звучал уверенно, но получается хуево. Снова наступает пауза. -Мне... Я, кажется, люблю тебя! - вдруг выпаливает Осаму и зажмуривается, до крови прикусывая нижнюю губу. - Да, я знаю, что мы оба парни... И, вроде, на твоей Родине к этому относятся не очень... И возможно и сам я не идеал... Но я люблю тебя... Дазай говорит быстро, словно боится, что Федор заткнет его. Щеки бинтованного краснеют, а сам он, после своей речи, отводит взгляд. Достоевский открывает и закрывает рот, не в силах вымолвить ни слова. Это все неправильно. Достоевскому с детства говорили, что он найдет себе прекрасную девушку, женится, заведет детей и будет жить со своей большой семьей. Да только Федора-то и девушки совсем не привлекали. А потом переезд в Японию, новая школа и Дазай... Русский жмурится, сжимает кулаки до побелевших костяшек и молчит. Когда вдруг чувствует прикосновение к своему подбородку. Распахивает глаза. Осаму наклонился к нему и его губы совсем близко. -Мы... могли бы попробовать. - шепчет Дазай. Знал бы Федор, чего ему стоила такая смелость. Внутри у Дазая бушует целый ураган эмоций. Но для Федора надо быть сильным и засунуть свои страхи себе же в жопу. Их губы почти соприкасаются, когда Достоевский резко отталкивает от себя Осаму. Русский вскакивает и хватается за голову. Осаму застывает, чувствуя, как подступают непрошенные слезы. Федор пытается сформулировать предложение на японском, лихорадочно подыскивая слова.       Наконец он выкрикивает: -Это... Это неправильно! Что вообще несешь! Мы же парни! А что скажут наши родители?! Дазай сглатывает ком в горле и поднимается с поверхности крыши. Он бы спрыгнул прямо сейчас, но есть много шансов остаться в живых из-за не очень большой высоты. -Ты... Да ты сам меня поцеловал! -Это была ошибка. Я сам не знаю, что на меня нашло! - Достоевский оттягивает себя за волосы. Осаму горько усмехается: -Прости. Я думал, мы... Не важно. - он качает головой. - Тебе просто не стоило целовать меня вчера... -Да заткнись! Мы не можем быть вместе, потому что... Да потому что... "Потому что я боюсь навредить тебе еще больше. Тебя и так не любят, а так вообще могут избить до полусмерти. Потому что я боюсь осуждения родителей. Я слабый, я не готов!" - думает Федор, а вслух только говорит: -Потому что я... Считаю геев омерзительными! Вчера... Вчера я лишь хотел успокоить тебя. "Зачем я лгу?!" - кричит внутренний голос. Лицо Осаму искажается. Он подхватывает спортивную сумку, и крикнув "прощай" убегает с крыши. А из глаз Федора льются слезы. -Омерзительный здесь только я... - шепчет Достоевский и тоже уходит с крыши. А на следующий день Осаму не появляется в школе.