Тебя не вытравить из моей головы...

Дазай не появился в школе и на следующий день. В классе шептались, что он опять прогуливает из-за пьяной матери, а кто-то был уверен, что его упекли в психиатрическую больницу. Фёдор, растерянный, сидел за последней партой, раздумывая, что ему делать. Он не знал ничего о внешкольной жизни Дазая. Парень никогда не приглашал Достоевского в гости и не позволял провожать до дома. Федя подумывал взять адрес Осаму у Кое-сан, так как не мог больше выносить этой жуткой неизвестности. -Эй, русский! Над партой Достоевского возвышался Тачихара, усмехающийся и довольный: -И где твой суицидальный дружок? Неужто, действительно вздернулся? Тачи очень веселило происходящее, однако Федора его насмешливый тон привел в ярость. Русский вскочил из-за парты и, замахнувшись, ударил Тачихару в нос. Рыжий не ожидал такой неожиданной атаки, поэтому не успел защититься. В классе воцарилась гробовая тишина. -Прекрати смеяться, ублюдок! Да как ты можешь ржать над такими вещами? - Процедил Федор, наблюдая за сбитым с толку Тачихарой, который рассеяно держался за нос, из которого хлестала кровь. - Ты гнида, Тачихара. Жалкий кусок дерьма, окруженный подпевалами и такими же отморозками, как и ты сам. Дазай в сто раз лучше тебя! Федор перевел дыхание и посмотрел на притихших одноклассников: -А вы жалкие трусы, неспособные ответить на издевательства! Сколько лет Тачихара издевался над Осаму и травил неугодных ему учеников? И вы даже не пытаетесь сопротивляться! Даже ты, Йосано, строишь из себя не такую, как все, а сама боишься и слово поперек этому ублюдку сказать! Вы жалкие, слабые крысы, преклоняющиеся перед своим жалким королем-самозванцем! Йосано сидела, опустив голову. Все остальные тоже как будто понурились. Тачихара так и стоял, зажимая нос рукой. -А я теперь не буду молчать. Вы можете сколько угодно бить меня, ненавидеть, скидывать мои вещи из окна. Да только безнаказанными вы больше не останетесь! Ни один из вас. Федор снова сел на стул и буркнул: -Свали с моей парты, Тачихара. Тот, словно в трансе, отошел. Достоевский произнес такую длинную речь на чистом японском, ничуть не сбиваясь и не стесняясь своего акцента. Вот что ненависть делает с людьми. До конца перемены никто не проронил ни слова. После урока математики Федор вскочил ровно со звонком и направился в кабинет Кое-сан, чтобы получить адрес Дазая. В коридоре его окликнули: -Дост-кун, подожди! Федор остановился и обернулся. К нему торопливо направлялась Акико Йосано. -Ты куда, Дост-кун? -К Кое-сан. Получить адрес Осаму-куна. -Я пойду с тобой. - чуть улыбнулась Акико. - Твоя речь очень повлияла на меня. Я... больше не буду идти на поводу у Тачихары. Прямо сейчас я показала ему средний палец и послала нахуй. Он так сейчас возвращался из медицинской комнаты. За вещами. Кажется, ты врезал ему так, что он получил перелом со смещением. Моему примеру последовали еще и Хигучи с Акутагавой. Им порядком надоел этот самовлюбленный урод. Все это Йосано говорила скороговоркой, словно боясь, что Достоевский перебьет ее. Из-за темпа речи, русский понял не все слова, которые говорила Акико. Однако, суть он уяснил: Акико, Ичие и Рюноске на его стороне, а Тачихара получил перелом. -Хорошо, иди со мной. Они быстрым шагом направились к кабинету Кое-сан. Сердце Достоевского гулко стучало в груди. Наконец, они достигли своей цели. Йосано постучала в дверь и вошла. За ней прошмыгнул и Федор. Кое-сан сидела за своим столом с отсутствующим взглядом. Увидев вошедших, Кое встрепенулась и проговорила: -Федор-кун? А я как раз хотела пойти и найти тебя... Ты же дружишь с Осаму, верно? -Д-да... - ответил Достоевский с запинкой. -Тогда слушай внимательно. Сейчас мне позвонили из отделения реанимации районной больницы. Осаму совершил попытку самоубийства. Третью по счету, как я помню. Он наглотался таблеток у себя в ванной. Его мать нашла Осаму и позвонила в скорую. Она была жутко пьяна и попросила забрать труп своего сына. Но Дазая удалось спасти. На данный момент он находится в реанимации и еще не очнулся. Кое-сан закончила рассказ. На ее глазах блестели слезы. -Он... Он может впасть в долговременную кому... Или вообще умереть... Это вторая попытка самоубийства за пару месяцев... Его организм еще не оправился от предыдущей передозировки таблеток... - с трудом проговорила Кое-сан. Сердце Федора совершенно точно пропустило пару ударов. -Что я наделал... - одними губами проговорил Достоевский.