Targaryen Women

      Я не Таргариен, и они благодарят Богов за это.       Если бы существовала такая принцесса как я, то мужчины бы провозгласили меня Богиней.       Последней из любовниц короля Эйгона была самая таинственная и прекрасная, Серенея из Лисса. Она умерла при моём рождении, с последним вздохом назвав меня «Шира». Морская Звезда. Конечно, она узнала через свои тайные искусства, как теперь знает весь Вестерос, что я буду светом, который будет желанен.

***

      Моё лицо было вдавлено в грязь, молодая Барбри сидела на моей спине и хватала меня за волосы. Я брыкалась ногами, рыча со всей яростью, на какую только способен восьмилетний ребёнок.       — Что-то не так, Шира? — воскликнула Барбри, и её подруги захихикали.       Я стиснула зубы.       — Если бы ты не была такой тяжёлой, я бы швырнула тебя на твою жирную задницу.       Мои волосы были стянуты так сильно, что слёзы обожгли мои глаза, прежде чем моя голова упала обратно на землю. Моя губа зацепилась за камень, и я почувствовала горький вкус крови.       — Грязный ублюдок, — прошипела Барбри, — как ты смеешь так со мной разговаривать? Ты — ничто. Корчиться в грязи — вот твоё место.       Моё сердце сжалось, её колючие слова укололи меня.       — Король...       — «Король»? — Элинор Стокворт насмешливо произнесла высоким голосом, и я сердито посмотрел на нее. — Его величеству было бы всё равно, жива ты или мертва. Ты просто незаконнорождённая девчонка, одна из многих.       — Моя септа говорит, — заговорила другая девушка, — что она станет королевской шлюхой, как её мать.       — Что? Но он же её отец! — Элинор была потрясена.       — Это не имеет значения, — самодовольно сказал Барбри. — Таргариены делают это.       Я услышала бормотание и дрожащие звуки отвращения. Я хотела защитить себя, заговорить, но боялась, что мой голос дрогнет или сломается, и отказывалась дать им это удовлетворение.       Барбри снова дернула меня за волосы.       — Ты слышишь, Шира? Когда я вырасту, я выйду замуж за лорда и буду жить в его замке. Он даст мне столько красивых драгоценностей, сколько я захочу. А где же будешь ты? Валяться в грязи со своими Богом забытыми незаконнорождёнными детьми?       Я до сих пор помню их резкий смех и вкус грязи и крови, когда изо всех сил старалась не заплакать.       И всё же не прошло и шести лет, как мой отец, король Эйгон IV, смотрел на меня со своего места на Железном троне.       — Ты — это я, но с сиськами, прелестная дочь, — заявил отец, и его пухлое лицо расплылось в зубастой улыбке, — весь мир крутится вокруг тебя, подчиняясь твоим капризам.       — Возможно, — я присела в реверансе, скромно улыбнувшись, прежде чем повернуться на каблуках и уйти.       И мысль, которая означала бы мою казнь, если бы была озвучена, возникла у меня в голове: «Я лучше трахну придворного дурака, чем позволю этим отвратительным рукам прикоснуться ко мне». Смелые слова, но и опасные. Я родилась и выросла при дворе гедонизма и разврата. Где выживание женщины зависит от того, насколько она забавна или... «услужлива». Самое большее, на что можно надеяться, самое честолюбивое будущее, к которому может стремиться женщина — это выйти замуж. Только тогда вы были бы в безопасности, следуя той же логике, по которой человек должен заботиться о своей лошади. Если животное умрёт, на чём ему придется ездить верхом или размножаться?       Однажды ночью, перед десятым именинным днём, я дрожала в своей постели. Здесь не было окон, не было уютного сияния луны или звёзд, и воздух был холодным. Это была одна из многих тесных комнат, принадлежащих незаконнорождённым детям короля. Лучшие комнаты предоставлялись тем придворным, которые были в фаворе в этот момент. Чтобы отвлечься от холода, я подумала о любовницах отца.       Весёлая Мег была возвращена мужу через четыре года и забита до смерти всего за один год. Леди Бракен нашла свою любовь в королевском гвардейце и смотрела, как его разрывают на части, прежде чем погибнуть вместе с почти всей её семьей. Безумная Касселла Вейт всё ещё была убеждена, что Эйгон заберет её обратно, а бедная Джейн подхватила оспу от нашего отца. Даже моя гордая мать умерла на родильном ложе, чтобы отдать меня, ещё одного бастарда, королю. А жена моего отца и королева Вестероса, тётя Нейрис, наблюдала за всем этим и страдала.       Но госпожа Беллегера Отерис, Чёрная Жемчужина Браавоса — вот женщина, которой можно восхищаться. Она плавала по морям, будучи капитаном своего собственного корабля-лебедя, превращаясь в пирата, контрабандиста, торговца или королевскую любовницу, когда ей это было удобно. Беллегера любила свободно. Говорят, в каждом порту у неё был муж, а трое её незаконнорождённых детей даже не принадлежали королю. И всё же она держала сердце отца дольше, чем любая другая женщина. Когда Эйгон наконец оставил её в покое, она развернула паруса на сильном западном ветру и исчезла из Королевской Гавани. Я сомневаюсь, что кто-либо думал, что она стала беднее из-за этого.       Я лежала в постели, потирая ноги под простынёй, чтобы согреть их, и думала обо всём этом. Я также вспомнила жестокие слова Барбри Сангласс и бесчисленные пренебрежительные слова и взгляды, которые были до и после этого.       Просто ещё один ублюдок.       Бедняжка.       Что Эйгон будет с ней делать? Возможно, продаст её тому рыцарю, который её получит. Если ей повезет.       Мои челюсти сжались. — Я буду жить так, как хочу, — сказала я вслух, делая это реальным, — ни один мужчина не будет решать, куда я иду, что я делаю или кого я люблю, независимо от того, куда это приведёт.       Слова, которыми надо жить.       Ни один из Семерых не услышал моей клятвы в ту ночь… Нет, только призрачные Боги Древней Валирии могли создать меня. Моё тело стало легким и грациозным, но идеальные изгибы были созданы для того, чтобы доводить мужчин до безумия. Моя кожа была серебристо-белой. Моё лицо было в форме сердца, позоря красоту луны. По сравнению с моими тусклыми и приглушёнными казались серебристо-золотые волосы других Таргариенов. Это была смесь драгоценных металлов, которые блестели, текли и скручивались вниз по моей спине тяжёлыми волнами. Я могла вскружить голову мужчине, позволив ему лишь только провести пальцами по моим волосам.       Никакого обмана, никакой ложной гордости — я была самой красивой женщиной в Семи Королевствах.       Люди, которые, как я подозревала, состояли в основном из женщин, шептались, что я — колдунья.       Прославленная шлюха.       Что им известно? Никто никогда не видел меня в моей личной библиотеке, вдыхающей каждое написанное слово. Там были ряды за рядами книг, и каждая из них была драгоценной, от пожелтевшего свитка до сверкающего золотом фолианта. Ни слуга, ни служанка не вытирали пыль с полок и не поддерживали свечи — это делала я. Если вы не заботитесь о своей библиотеке так же нежно, как о саде, то вы этого не заслуживаете. Давно минувшие века, побеждённые злодеи и изуродованные культуры сохранялись живыми на бумаге, оберегались и хранились в моей коллекции. Я прошла мимо многих поклонников и любовников, чтобы провести там свои часы.       — Я привезу тебе сюда редчайшие свитки… от самых… э-э… знаменитых учёных из-за моря… — Уайлис тяжело дышал, прислонившись к стене.       Я схватила его за бёдра и подняла голову. Он был поражён красотой моих разномастных глаз, один из которых был цвета морской волны, а другой травянисто-зелёного цвета, обрамлённых длинными серебристо-золотыми ресницами. Даже когда мои мягкие губы прошлись по его члену, заставляя его дёргаться и задыхаться, он не смог разорвать зрительный контакт.       — Последний свиток был впечатляющим, Уайлис, — промурлыкала я, медленно и задумчиво облизывая губы. — Ты уверен, что сможешь принести мне ещё один?       Уайлис энергично закивал, вцепившись в стену так, словно боялся упасть.       Я удерживаю его взгляд, прежде чем осторожно взять его длину в рот. Я не торопилась, пока он не начал пульсировать от давления.       — Я найду тебе ещё, Шира, — задыхаясь, пообещал он, — ещё… ещё… ещё!       Что ж. Как я уже сказала, я люблю книги.       Всё, что я хотела, любое желание, которое проникало в моё сердце, приносилось мне в руки. И в чём же моя вина? Рубины размером с яйцо, мяукающие львята, голубоглазые песчаные скакуны и золотое вино, привезённое из-за Нефритового моря, были подарками, которые дарили в надежде привлечь моё внимание. Никто не приставлял кинжал к горлу моих поклонников… кроме других поклонников.       — Ты толкнула в объятия Неведомого больше людей, чем я, Шира, — пророкотал Эйгор Жгучий Клинок, сверля меня жёсткими фиолетовыми глазами. В голосе моего сводного брата не было явного неодобрения.       Я улыбнулась, точно меткая стрела из лука. Мужчина, закалённый в битвах, с мрачным сердцем воин, отступил на шаг.       — Это очень мило с твоей стороны, Эйгор, — промурлыкала я, поднимая изящный палец, чтобы провести им по эмблеме на его тунике, — но я всего лишь женщина. Если кто-нибудь заслужит мой гнев, я приду к тебе.       Если бы я раздвинула ноги и попросила его, он бы убил самого короля.       Мужчины такие весёлые.       Я сидела в ванне, нежась в шелковистой горячей воде. Булавки из слоновой кости с серебряной гравировкой держали часть моих волос в узлах, в то время как остальные висели свободно и дико. Лиссенийские благовония горели, наполняя воздух ароматом, и я глубоко вдохнула его. Трое моих слуг стояли в ожидании с полотенцем, чтобы одеть меня в ту одежду, которую я выбрала. Прикрыв глаза, я изучала мозаику на стенах; яркое солнце и мерцающая луна отбрасывали белые, золотые и рубиново-красные лучи, а змеевидные фигуры драконов извивались и танцевали среди цветов.       Звук шагов заставил меня повернуть голову. В дверях появилась тёмная фигура в плаще с капюшоном, и мои слуги нервно напряглись. Молочно-бледная рука откинула капюшон, открыв пронзительные красные глаза на худом лице. Красное родимое пятно на правой щеке говорило о том, что это мой сводный брат, Бринден Кровавый Ворон; мои слуги не расслаблялись. Я могла бы приказать им выпроводить его, никому не позволялось вторгаться в святилище моих покоев. Но он был членом семьи. И некоторые льготы должны были быть сделаны для неё.       — Семь Королевств медленно катятся в седьмое пекло, — ровным голосом произнёс Бринден, — а ты здесь, принимаешь ванну в середине дня.       Я высунула руку из ванны и жестом пригласила его подойти поближе. Он сделал это почти осторожно.       — Я уже предлагала тебе любую помощь, — напомнила я с легкой улыбкой, — любому врагу, который нуждается в том, чтобы превратиться в отвисшую челюсть мужчины — я готова помочь в этом.       — В самом деле? — проворчал Кровавый Ворон, глядя на моё обнаженное тело, грудь которого едва касалась воды в ванне. Он сел на край ванны, лицом ко мне, и высоко поднял брови, делая вид что он ничего не видел. Меня позабавило, как долго он не обращал на это внимания, настолько его отвлекло это зрелище.       — Что это? — спросил он.       Ожерелье на моей шее было сделано из переплетённых панелей богато украшенного серебра. В середину каждой панели был вставлен округлый драгоценный камень, чередующийся между звёздчатым сапфиром или сверкающим изумрудом вплоть до застёжки. Ожерелье было большим и тяжёлым, но стоило любого неудобства. Драгоценности были точно такого же оттенка, как и мои разноцветные глаза, и я знала, что любой будет поражён и околдован одним лишь моим взглядом.       — Тебе нравится? — невинно спросила я его, широко раскрыв глаза.       Безо всякого выражения он коснулся моей руки, проведя ладонью по гладкой коже до плеча, а затем до ключицы. Я наблюдала за его лицом, когда он убирал волосы, чтобы лучше видеть ожерелье и, по совпадению, мою грудь.       — Прекрасно, — пробормотал он, поглаживая сначала сапфир, а затем скользнув рукой вниз к моему соску, — но ты уже знала это.       Он обвёл сосок так же небрежно, как и драгоценный камень. Я приятно вздрогнула.       — Я только что получила его, — ухмыльнулась я, — и у меня ещё не хватило духу снять его.       — Кто тебе его подарил? — спросил Бринден, стиснув зубы. — Это был Эйгор, да?       Я издала низкий смешок, когда он покатал мой затвердевший сосок между своими ловкими пальцами.       — Нет. Я сама его заказала.       — О, — ответил он, сдуваясь.       Бринден отпустил мою руку и со свистом выплеснул воду из ванны.       — Никакой крови девственниц, Шира? Какое разочарование, — поддразнил тот с редким озорным блеском в глазах.       Ах, потому что я купаюсь в крови. Очень смешно.       Фыркнув, я откинула голову назад, обнажив гладкую линию шеи.       — Этот глупый слух меня позорит.       — Я знаю, — прошептал Бринден, коснувшись моей ноги под водой, — тёмные искусства наших валирийских предков гораздо тоньше.       Я поднимала ногу всё выше, пока она не поднялась из воды, и мои пальцы не уперлись в потолок. С горящим взглядом он поддерживал мою ногу рукой, которая была опасно близко к внутренней стороне бедра. Моя икра прижалась к его щеке. Он запечатлел на ней холодный поцелуй. Я медленно улыбнулась ему, а затем отдёрнула ногу, чтобы ударить его в грудь. Он соскользнул со своего места на ванне и со стоном упал на спину.       Я рассмеялась, глядя на его ошарашенное лицо.       — Это научит тебя не входить в покои леди без стука.       Он прищурился, потом встал и отряхнул одежду.       — Ну что ж, — проворчал он, — будет справедливо, если я научу тебя кое-чему взамен.       Он протянул руку. Я поджала губы, прежде чем встать. Вода стекала с меня, дорожки серебристо-золотых волос скользили по моему телу. Я позволила единокровному брату насладиться видом, прежде чем вложить свою руку в его и выйти из ванны.        — Ты уверен, что мне есть чему поучиться, Бринден? — спросила я его высокомерным тоном.       Он обхватил меня руками за талию и тянул до тех пор, пока моё мокрое тело не оказалось прижато к нему.       — Ты поступила бы мудро, если бы послушалась своего старшего брата, Шира, — предупредил он, смотря на меня потемневшими от желания глазами.       Я слегка прижалась губами к его губам.       — Ты читаешь мне лекции? Кто из нас двоих более глуп, чем ты, находясь здесь?       Он крепко поцеловал меня, вся сдержанность и притворство исчезли. Мы наклонились и прижались друг к другу, соприкасаясь языками. Я сжала его плащ, чтобы удержать равновесие, сила его желания ошеломляла даже таких, как я. Он прервал наш поцелуй, тяжело дыша. Он начал выдергивать шпильки из моих волос, так что все мои локоны рассыпались по спине. Я расстегнула его плащ и уронила его. Он сбросил с себя ещё больше одежды, следуя за моими шагами назад в спальню, когда мы возобновили наш восхитительный поцелуй. Где-то на краю сознания я поняла, что слуги исчезли. В какой момент они молча согласились отступить, знают только Боги.       Бринден вскоре уложил меня на мягкую кровать с балдахином, и мои ногти впились в его мускулистую спину, когда он попробовал мою шею на вкус. Каждое облизывание, каждый мягкий укус уговаривали меня не сопротивляться ему.       — Шира.       Все мои любовники произносили моё имя так, что оно звучало по-разному на каждом языке. Мне больше всего понравилось, как это говорил Бринден.       Я оттолкнула его, он приподнялся и опёрся на пятки. Глядя в его кроваво-красные глаза, я оседлала его колени. Когда я почувствовала его твёрдую длину, искры пронеслись по моей коже. Он запустил пальцы в мои волосы и застонал мне в рот, когда я опустилась на него. Я раскачивалась и толкалась, грудь подпрыгивала под мерцающим ожерельем. Бринден стоял неподвижно, напрягая мышцы, пока жара не стала невыносимой. Он швырнул меня обратно на матрас, сильно толкнувшись в меня. Обхватив его ногами, я тяжело дышала и мурлыкала, когда он скользнул в меня. Он двигался быстрее, рыча, и я, наконец, достигла кульминации. Я откинула голову назад и застонала, поджав пальцы ног. Он укусил меня за шею и с воплем бросился за мной.       Бринден скатился с меня, торжествующе раскинув руки. Моя грудь поднималась и опускалась от блаженства. Мы лежали рядом, оба останавливаясь, чтобы прийти в себя для следующего соития. Я почувствовала укол в висок. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и действительно, он смотрел на меня с тоской.       — Выходи за меня замуж, Шира.       Мне казалось, что его гордость исцелилась от последнего отказа.       — А что ты мне дашь, если я соглашусь? — спросила я, приподняв бровь.       — Всё, что угодно, — тут же ответил он.       — Железный трон?       Он заколебался.       — Всё, что угодно, кроме Железного трона.       Я усмехнулась.       — А как насчет замка?       — Да, — сказал Риверс нетерпеливо.       — Драгоценности?       — Конечно.       Я повернулась на бок, так что мои волосы скользнули по плечам и запутались в ожерелье. Мои зелёные и голубые глаза оглядели его.       — А как насчет этого? — я провела пальцами по своим драгоценностям, чувствуя прохладу драгоценных камней под пальцами. — Ты не купишь мне ещё одно такое ожерелье?       — Клянусь, — сказал Бринден грубым голосом.       Я откинулась назад и потянулась, томно дразня его видом.       — К несчастью для тебя, — счастливо вздохнула я, — у меня уже есть именно то, что я хочу.