Targaryen Women

      Долгие годы я была приведением, цепляющимся за жизнь без всякой видимой причины. На попечении Мейгора я была призраком его ярости, неспровоцированной жестокости и сокрушительного господства. Давно прошли те дни, когда великолепная музыка, искусство и цвет радовали двор. Теперь спины придворных были кривыми, потому что они так низко кланялись.       Как обычно, я возвращалась в свои апартаменты после бесцельного блуждания по Красному замку. На мне было мрачное серое платье без вышивки и жемчуга, с воротником, зашитым до самого горла. Мои золотые волосы были заколоты сзади и спрятаны под причёской. Я была серой птицей в тернистой клетке.       Мои мысли были о моих дочерях, растущих под восточным солнцем, не помнящих меня. Я также размышляла о своей матери, братьях и сёстрах и о том, как они теперь живут.       Когда я очутилась в своей спальне, какая-то неведомая сила заставила меня упасть на колени. Я выдохнула, и все нежные чувства и ностальгические воспоминания, над которыми я размышляла, исчезли. Я глубоко вздохнула и представила себе Древнюю Валирию и грех, который, должно быть, совершила эта великолепная цивилизация, чтобы собственные Боги обратились против неё. Чтобы огонь пролился дождём с неба и стёр её с лица земли. Мои Боги были жёсткими, неумолимыми и странными. И тогда я обратилась к ним:       — Я молюсь, чтобы мои враги умерли в страшных муках, — сказала я холодному камню, тени и мерцающим свечам, — пусть они упадут с того места, куда осмелились подняться так высоко, и вкусят горький яд поражения. Клянусь вам, эти извращённые создания заслуживают того, чтобы увянуть и быть забытыми.       Через несколько лет все три жены и королевы Мейгора были мертвы.       Алис Харровей умерла вскоре после рождения первого ребёнка Мейгора, чудовищно сморщенного мертвеца. Тианна убедила короля, что это было наказание Богов за деяния Алис. Не только она — септы, повитухи и великий мейстер также погибли. Весь дом Харровей был уничтожен кровавым возмездием Мейгора.       Сериса Хайтауэр стремительно чахла, сражённая болезнью. Хотя ходили слухи, и я верила им, что Мейгор просто потерял всякое терпение жить с женщиной, с которой спал двадцать лет и которая всё ещё была бездетной.       Тианна, к моему вечному удовольствию, получила самую страшную смерть. Она призналась мужу, что убила других королев, отравив их чрева. Возможно, в глубине своего чёрного сердца она искренне верила, что Мейгор любит только её. Не может быть, чтобы она чувствовала себя виноватой. Только не эта сука.       Поставив ногу на живот, чтобы прижать кричащую Тианну к полу, Мейгор вырезал её сердце Чёрным Пламенем. В тот вечер я сидела у окна и улыбалась, потягивая тёмно-красное вино.       Но моё удовлетворение обошлось мне дорогой ценой.       Теперь была вакантная должность. Это было место, которое было запланировано для меня при моём рождении, и, возможно, оно было запланировано для меня снова с момента моего захвата.       С мечами, направленными мне в спину, я отправилась на свою свадьбу. Я вошла в холодную комнату, зловеще освещённую тёмными восковыми свечами, и никакой мебели, кроме длинного каменного алтаря, на котором было много чаш, зелий и масел. Там были ещё две встревоженные женщины, одетые в такое же простое белое платье, как и я. Я не узнала их. Самой младшей леди оказалась Элинор Костейн. Она подарила своему мужу троих детей до девятнадцати лет. Проблему, в виде её ещё живого мужа, устранили в тот же день; Тео схватили, обвинили в измене и казнили. Красавица, стоявшая рядом с Элинор, прямая и гордая, была леди Джейн Вестерлинг. Её муж погиб в той же битве, что и мой Эйгон. Она родила ему сына, когда он остывал в могиле.       Мы посмотрели друг на друга. Все мы были матерями, все мы были вдовами. А перед нами стоял наш наречённый — Мейгор. Убийца наших мужей.       Мы были его «чёрными невестами».       Позади него во главе алтаря стоял самодовольный иссохший человек с фиолетовыми глазами. Он был с востока, практиковал древние валирийские искусства. Он поманил меня вперёд, и, прежде чем стражники за спиной стали подталкивать меня, как скотину, я шагнула в толпу.       — Добро пожаловать, принцесса Рейна, — нараспев произнес жрец. — Всем добро пожаловать. Боги Древней Валирии, несомненно, благословят эту ночь.       Если это правда, подумала я, то впервые в жизни я твёрдо встала на сторону Семерых.       Свадьба, которую устроил Мейгор, была далека от традиций Вестероса. Я видела тревогу и отвращение в глазах Джейн и Элинор, когда мы следовали указаниям священника: пили зелья, резали кожу и пробовали кровь друг друга, чужеземные символы, нарисованные на наших животах и бёдрах, пели и произносили странные клятвы. Мне это казалось таким же извращением, как и им. Но в то же время оно было достаточно знакомо мне, отпрыску Валирии, чтобы сохранять самообладание. Но к концу Элинор уже всхлипывала, и даже Джейн смаргивала яростные слёзы. Мейгор едва взглянул на нас и всё время оставался непроницаемым. Он взял на себя инициативу, когда вооружённые люди повели нас в его спальню. Охранники втолкнули нас в дверь и заперли её снаружи.       Я была довольно высокой женщиной, но Мейгор возвышался надо мной, и это никогда не было так очевидно, как тогда. Его тёмно-фиолетовые глаза, так похожие на материнские, оглядели новых жён.       — Ты первая, — сказал он и схватил меня за запястье.       Он потащил меня; не из-за какого-то неповиновения с моей стороны, а просто потому, что его шаги были такими длинными, и он не ждал меня. Когда мы подошли к кровати, он повернул меня спиной к себе. Одной ладонью он толкнул меня вниз, и моё лицо уткнулось в простыни. Мои ноги касались пола, пока Мейгор не взял меня за талию и не подтолкнул дальше по матрасу. Не успела я и глазом моргнуть, как оказалась на четвереньках. Впервые за эту ночь я не чувствовала оцепенения. Это грубое обращение давало понять, насколько силён был Мейгор. Если бы он захотел, то мог бы поднять меня в воздух одной рукой, а другой переломать мне все кости.       Он остался стоять и не присоединился ко мне на кровати. В этом не было необходимости. Я услышала шорох и падение одежды. Он взял подол моего платья и бесцеремонно перекинул его через спину, обнажив те части, ради которых женился на мне. Головка его мужского достоинства оказалась у моего лона, и он обхватил мои бёдра своими огромными руками. Я ахнула, когда он вошёл в меня, казалось, ему было всё равно, что я была сухой. Я хотела бы, чтобы член был меньше, но он был больше, чем у большинства мужчин, и это не было источником удовольствия. Мои глаза закрылись, и я стиснула зубы, когда он попытался достать то, что мог. Затем, крякнув, он начал двигаться. Кровать заскрипела от силы наших движений. Я почти чувствовала на себе взгляды остальных жён, всё ещё стоявших у двери, молчаливых и игнорируемых.       Это было физически больно, но не мучительно. Больше всего меня огорчало то, что я не могла не сравнивать Эйгона и Мейгора, поскольку они были единственными мужчинами, с которыми я спала. В этом соитии не было ни эмоций, ни даже утешительного тепла. Я была похожа на овцу, которую баран загоняет в поле. За исключением того, что я не была безмозглым животным, размножающимся по необходимости. В надежде, что я рожу ему ребёнка, меня трахал тиран, который узурпировал трон моего брата и убил его.       Это продолжалось слишком долго, но в конце концов Мейгор излил своё семя внутрь меня. Как только он был удовлетворён, он вышел из меня и толкнул так, что я легла на бок. Я смахнула волосы с лица и попыталась снова собраться.       Джейн с застывшими губами бросили на кровать рядом со мной. Она лежала на спине и на мгновение поймала мой взгляд, потом поморщилась и повернула голову. Мейгор взял платье Джейн и разорвал его. Он терзал её груди, сжимая их ладонями и наклоняясь, чтобы обслюнявить. Щетина его бороды царапала её гладкую кожу, и она покрылась мурашками. Он укусил её за коричневый сосок, и она вскрикнула от боли. Когда он счёл себя готовым и решил войти, у меня хватило присутствия духа отвести взгляд.       Но я не могла отгородиться от звуков, которые каким-то образом приглушались, когда мы с Мейгором занимались сексом. Мейгор рычал и кряхтел, когда делал очередной толчок, и шлёпающие звуки были непристойными. Но именно тихое хныканье Джейн заставило меня свернуться в клубок.       Элинор не смогла справиться с завершением своего брака и с половиной нашего самообладания. Когда Мейгор подошёл к ней, Элинор всхлипнула:       — Нет! — и попыталась убежать. Он угрожающе зарычал и загнал её в угол. Он схватил Элинор и поднял на плечо, пока она брыкалась и кричала. Джейн отступила к изголовью кровати, прикрыв наготу подушками, и Элинор оказалась на спине между Джейн и мной. Она попыталась спрыгнуть с кровати, но Мейгор толкнул её. Она била его руками, и это было похоже на удар двух шлёпнувшихся рыб. Элинор начала истерически визжать, и я вздрогнула, отпрянув и желая, чтобы она прекратила это.       Мейгор дал ей пощечину, и её крики оборвались, когда женская голова дернулась в сторону. Мы с Джейн вскрикнули, подумав, что он сломал ей шею. Но Элинор была жива, просто ошеломлена.       — Перестань визжать, жена, — прорычал Мейгор, — тебе нужно быть сильной, если ты хочешь выносить моих детей. Иначе, — он наклонился ближе, — какой от тебя прок?       Бледная и дрожащая, Элинор рыдала все время, пока Мейгор был внутри неё.       Невероятно, но в ту ночь Мейгор снова овладел нами. Каждой. К утру мои бёдра покрылись чёрно-фиолетовыми синяками, а между ног всё было натерто до крови. Я привыкла к этому чувству. Хотя у него не было аппетита авантюрного любовника, Мейгор был переполнен такой же энергией для размножения, как и для насилия.       «Чёрные невесты» должны были жить в одной комнате, и я была этому рада. Элинор меня не любила. Я слишком напоминала ей Мейгора, и её красные глаза сужались, когда я пыталась заговорить с ней. Но в Джейн я нашла друга. Я посмотрела на неё снизу вверх. Я рассказала ей обо всем: об Эйгоне, о Пламенной Мечте, о моих братьях и сёстрах, о дочерях и о том, как мне их всех не хватает. Она слушала серьёзно, не осуждая и не пытаясь облегчить моё горе. Она просто позволила мне снять с себя бремя.       Её самообладание было нарушено только тогда, когда она узнала, что беременна. Её рвало в ночной горшок целый день, но не от утренней тошноты, а от более элементарного отвращения.       — Я не могу родить отродье от этого чудовища, — простонала она, когда я держала её за волосы, — я не могу.       Она снова позеленела и плюнула в золотой горшок.       — Ребёнок невиновен в пороках своих родителей, — тихо сказала я, — стоит только взглянуть в его глаза, и ты поймёшь, что это правда.       Она вытерла рот и умоляюще посмотрела на меня.       — Но девять месяцев носить в себе частичку него... Чтобы чувствовать его движение и толчки… это постоянно напоминает… Клянусь, это ещё одна его жестокость! Он хочет сидеть сложа руки и наслаждаться тем, как нас пытают, даже пальцем не пошевелив!       Я покачала головой, чувствуя боль в груди при виде такой расстроенной подруги и расчесала ей волосы.       — Ты одна из самых сильных женщин, — сказала я ей, — ты можешь пройти через это. Я знаю.       Она родила ребёнка на три месяца раньше срока. Возможно, Тианна ошиблась, возможно, не она была причиной того, что отродье Мейгора либо не выживало, либо рождалось монстром. Как и предсказывала Джейн, её сын был чудовищем. Он был зелёным и деформированным, с чешуйчатыми руками и ногами. Несмотря на то, что он был мёртв, он царапал и резал Джейн, когда она родила его, и она умерла в луже крови.       Трагедия была омрачена новым напряжением внутри королевства. Ледяного смертельного ужаса было уже недостаточно, чтобы покорить массы. Хватка Мейгора была слишком удушающей, и Вестеросу наконец-то надоел их король.       Лорды больше не отвечали на призывы короля. Придворные, стражники и слуги исчезали в одночасье. Мейгор пытался оградить нас с Элинор от правды, но это было очевидно.       Однажды я проходила мимо служанки в холле, когда женщина вдруг схватила меня за руку.       — Что? — крикнула я, но она шикнула на меня.       — Пожалуйста, Ваша милость, успокойтесь. Мне нужно вам кое-что сказать.       Я моргнула и стала ждать.       Она наклонилась ближе.       — Думаю, вам следует знать, что ваш брат Джейхейрис объявил о своих притязаниях на Железный трон. Он созвал знамёна!       Я ничего не сказала, я даже не могла пошевелиться. Когда служанка удалилась, я тупо уставилась на то место, где она только что стояла. Её слова горели огнём в моих ушах. Нет, огонь в моём сердце; то самое сердце, которое столько раз разбивали, что я считала его бесполезным и не подлежащим спасению.       Но мой младший брат, простой и книжный Джейхейрис, заявил, что весь Вестерос принадлежит ему. Моя мать, без сомнения, неустанно работала за кулисами, как только могла. Моя дорогая сестра Алисанна смело стояла рядом с Джейхейрисом, я была уверена. И где-то там мои дочери ждали, когда я приведу их домой.       И что делала я?       Я была в постели нашего врага. Я играла в королеву, не лучше придворных, которых презирала, лёжа животом на земле и обнажая горло перед Мейгором, надеясь, что он не укусит. Долгие годы я позволяла ему замуровывать меня заживо. Когда я успела так ослабеть?       Когда-то я умоляла Эйгона бежать со мной, оставить войну и долг позади.       — Мы были бы живы, — говорила я.       — Этого недостаточно. Только не для Таргариенов.       Пламя в моём сердце горело ярче, наполняя мои вены, пробуждая меня.       — Я могу… сделать больше, чем это, — сказала я, ни к кому не обращаясь, и сжала кулаки. — Я могу сделать больше, чем это.

***

      В ту ночь я подошла к постели Мейгора с большим нетерпением, чем когда-либо. У Элинор была лунная кровь, поэтому её на несколько ночей перевели в другую спальню. Мейгор был в моём полном распоряжении.       Он заметил перемену и полуулыбнулся, лёжа на мне. Я встречала все его толчки и легко двигалась под его руками. Я укусила его за плечо. Я даже поцеловала его. Я играла на его горячей крови, делала с его телом абсолютно всё, заставляя его испытывать оргазм снова и снова. Он рухнул на кровать, совершенно измученный.       — Хорошая девочка, — сказал он и заснул.       Я, однако, не спала. Я лежала на боку, глядя в окно и наблюдая за небом. Я часами ждала, когда небо хоть немного прояснится. Заметив рассвет, я медленно соскользнула с матраса.       Я на цыпочках подошла к своему платью и сапогам и надела их. Я достала плащ, который спрятала под кроватью. Каждый шорох останавливал сердце, каждый скрип был ненавистен. Но всякий раз, когда я украдкой бросала взгляд на Мейгора, он крепко спал в той же позе. Я трахнула его до беспамятства.       Когда я была готова, то замешкалась у двери.       Теперь я могла бы перерезать ему горло.       Я жаждала этого.       «Я не убийца родичей, — подумала я. — Будь благодарен, Мейгор, что я знаю цену нашей крови лучше, чем ты когда-либо знал сам».       Собрав все знания, которые я приобрела за долгие часы, проведённые в Красном замке, я представила себе карту малоизвестных коротких путей и одиноких троп. Заглядывая за каждый угол, я бежала так быстро, как только могла, напрягая слух, чтобы услышать звон кольчуги. Но стражников в цитадели теперь было мало, и они были далеко. Тем не менее, я, вероятно, не покинула бы Королевскую Гавань через любые врата, не будучи обнаруженной.       Значит, ворота — не вариант.       Я замедлила шаг и опустила голову, когда добралась до двора, опасаясь окон. И не успела я опомниться, как оказался на обычных улицах Королевской Гавани. Мой плащ укрывал меня с головы до ног, но я всё ещё чувствовала себя заметной, когда шла по сонному городу. Как будто в любой момент кто-то ткнёт в меня пальцем и крикнет: «Смотри! Таргариен! Чудовище! Хватай её!»       После того, как всё это закончится, я поклялась, что буду больше выходить на улицы. Посмотрим, ненавидят ли меня простолюдины так сильно, как я думала.       Небо становилось пурпурно-голубым гораздо быстрее, чем мне хотелось. Но на холме Рейнис я наконец нашла то, что искала.       На вершине большого холма был высокий круг камней. Все признаки того, что здесь когда-то стояла Памятная септа, были уничтожены. Шло строительство, сооружение чего-то похожего на гигантскую пещеру. Она не была закончена даже наполовину. Покатые каменные стены не имели крыши и были открыты небу. Там, где должны были находиться ворота, зияла дыра и, к несчастью, возле неё стояли пять вооруженных часовых.       — Эй! — крикнул часовой. — Уходите! Это запретное место.       Я шагнула вперёд и откинула капюшон, показав им свои фиолетовые глаза.       — Только не для меня.       Охранники издали удивлённые возгласы.       — Не думаю, — медленно произнёс один из них, — что вам позволено находиться здесь, Ваша милость. Король…       — В пекло короля, — сказала я, тряхнув головой.       — Мы не можем вас пропустить. Мы должны делать свою работу, Ваша милость. Я провожу вас обратно в...       Я упёрла руки в бока.       — Позвольте мне рассказать вам о выборе, который вы должны сделать. Один из вариантов: вы можете притащить меня обратно в Красный замок. Как вы думаете, вы будете вознаграждены за это? Хорошенькое похлопывание по спине от вашего короля? Скорее всего, в ярости он убьёт вас всех, потому что ему нужно кого-то обвинить в моём побеге, и он вряд ли будет винить себя. Именно такие, как вы, позволили мне зайти так далеко. Мне очень жаль, но ваши жизни были потеряны в ту же минуту, как вы увидели меня. Ваш единственный выход — бежать. Прямо сейчас. Бежать. Исчезните и найдите свою жизнь в другом месте. Если вы думаете, что я лгу, если вы верите, что Мейгор будет милостив, спросите себя: какие дары, как известно, даёт король?       После долгого шарканья ног и глядя друг на друга огромными глазами пятеро охранников согласились покинуть свой пост, сбежав вниз по склону.       Я вошла в каменное гнездо и почувствовала запах дыма. Улыбка, яркая и радостная, появилась на моём лице.       Здесь не было никаких стен, кроме внешней части здания, но я прошла мимо множества арок и колонн в различных стадиях завершения, некоторые из них были выше деревьев. Это был тёмный каменный лабиринт, единственный свет исходил от сияния наступающего рассвета.       Откуда-то из лабиринта доносилось глубокое дыхание Вхагар и Балериона. Я старалась не обращать на это внимания и с колотящимся сердцем исследовала Драконье Логово.       Я обошла большой блок необработанной древесины и камень, и там, за ними была Пламенная Мечта.       — Привет, милая девочка, — засмеялась я, вытирая слёзы.       Пламенная Мечта подняла голову и посмотрела на меня своими бездонными серебряными глазами. Она даже не попыталась сесть. Она, казалось, разрывалась между уязвлённой гордостью и радостью при виде меня. Я протянула руки и медленно подошла к ней. Возмущённо фыркнув, она позволила мне погладить себя по щеке.       Кандалы на её ногах и шее были соединены железными цепями со звеньями толще моего запястья. Цепи были обмотаны вокруг и прикованы к четырём столбам, которые удерживали моего дракона. Я взглянула на тонкую замочную скважину на ленте вокруг шеи. Без сомнения, понадобился бы мастер-слесарь, чтобы взломать кандалы без ключа. Ну что ж.       Пламенная Мечта смотрела, как я отступаю от неё. Я пошарила в складках плаща в поисках того, что было пристёгнуто к поясу. То, что я украла у дремлющего Мейгора.       Я вытащила из ножен Чёрное Пламя.       Глаза дракона вспыхнули, и она встряхнула крыльями, неуклюже встав среди цепей. Я подошла к ближайшей цепи и занесла над ней край дымчатого лезвия. Я схватила рукоять обеими руками и взвалила Чёрное Пламя на плечо, а затем опустила его.       Со странным звуком, похожим на разрыв бумаги, валирийский клинок рассёк железные звенья так же легко, как горячий нож рассёк бы масло. С громким звуком лезвие глубоко вонзилось в каменный пол. Спотыкаясь, я выдернула меч, оказавшийся весь в брызгах каменной пыли.       — Отлично, — пробормотала я, — на этот раз не так сильно.       Пламенная Мечта нетерпеливо фыркнула. Одну за другой я разрезала цепи так близко к кандалам, как только могла, не подвергая опасности дракона. Сияя, я вложила меч в ножны. Лицо драконицы указывало на пурпурное небо, страстно желая воссоединиться с ним. Как и я.       Я вскарабкалась на спину Пламенной Мечты и, задыхаясь, сказала:       — Sōves!       Сжимая шип на её шее, мои глаза были вынуждены закрыться, когда драконица взмахнула крыльями и взмыла в воздух. Затем я открыла их, не желая упустить момент полёта прочь от Драконьего Логова, прочь от Королевской Гавани, прочь от Мейгора.       Я рассмеялась, раскинув руки, чувствуя ветер и рассвет. Я плыла от счастья.       Теперь я могла найти свою семью, мать, брата, сестру и дочерей. Я была вольна помогать им, защищать и давать им свою силу, пока мы сражались за то, что было нашим.       Это был не просто единственный способ жить, это был лучший.