Унесенные Хогвартсом

      — Фрост! Живо ко мне в кабинет!       Джек обернулся. Позади него стоял Ксавер, абсолютно не похожий на того, которого Джек видел буквально минут 10 назад. Он тяжело дышал, глаза яростно горят, пробуравливая Джека едва не насквозь. Профессора била мелкая дрожь, и Джеку показалось, что сейчас ненависть учителя к нему перешла все возможные границы. Это был единственный раз за последние дни, когда Джеку стало действительно страшно.       — Сэр, — обратился он к профессору, пытаясь сделать голос как можно более ровным и спокойным. — что я сделал?       — Эмерик! Давай в этот раз без опросов!       К Ксаверу подбежал Кеттелберн, и тяжело дыша, положил правую руку коллеге на плечо, намереваясь его успокоить.       — Фрост, отправляйся в башню, — Кеттелберн повернулся к Ксаверу. — а ты, Эмерик, в свой кабинет. Никому сейчас не нужны проблемы.       — Профессор, именем Мерлина, что происходит?! — громко сказал Джек, пытаясь добиться внимания Кеттелберна, но этого не получилось, поскольку Ксавер начал злобно шипеть, подобно змее.       — Сильванус, ты…       С такой же неожиданностью, как хлопок трансгрессии, двумя этажами ниже раздались чьи-то крики.       — Святая борода Мерлина! — Ксавер побежал по направлению к лестнице, за ним Кеттелберн, а Джек трансгрессировал к парадным дверям.       То, что он увидел, поразило его до глубины души. Черноволосый парень в Слизеринской мантии, лет 17 на вид, лежит на земле, его карие глаза широко распахнуты, губы приоткрыты, на лице выражение страха. Кожа белая, как пергамент. Не оставалось никаких сомнений о том, что он был мертв.       — Этерниум! — прошептал Джек, и из его палочки вырвался ярко-желтый луч, поднявшийся едва-ли не до неба.       Тут-же подтянулись ученики разных возрастов и факультетов, и образовалась довольно большая толпа.       — Что происходит?       — Какой шум, что случилось?       — Дайте я вам все объясню! — спокойно сказал Джек, но его слова утонули в море шепотков.       — Так, что здесь твориться? — строго спросила подошедшая МакГонагалл. — Боже правый, Рикман!       — Рикман, нет, только не это!       — Не могло это произойти с ним, он еще слишком молод, только 7 курс!       — Тихо! — МакГонагалл подняла вверх палочку, и из нее вылетел сноп красных искр. — Мистер Фрост, мисс Розенгаффе, подойдите пожалуйста ко мне.       Джек подошел к профессору, вместе с Эльзой, казалось из ниоткуда появившуюся в толпе.       — Мистер Фрост, это вы отослали Хогвартскому персоналу сигнал опасности? — спросила МакГонагалл, причем голос ее заметно дрожал.       Джек кивнул, и рассказал Эльзе и профессору, как он здесь оказался, и запустил заклятие.       — Ясно, — сказала профессор, и далее уже обратилась ко всей толпе. — старосты, отведите своих учеников в гостиную, и попрошу не выпускать их оттуда как минимум до следующего утра.       Старосты кивнули, и, собрав в толпу Гриффиндорцев, они двинулись к башне факультета, причем вид у Эльзы был настолько ошарашенный и испуганный, насколько это вообще возможно. Во время их пути к гостиной она старалась находиться в толпе, что было для нее очень странным поведением, поскольку чаще всего она ходила по замку одна, и только изредка ее можно было заметить в коридорах с кем либо. Но что было по настоящему странно: то, что на протяжении всего пути она прижималась именно к Джеку, возможно именно ему она доверяла больше всех остальных, учитывая, что в толпе находились и ребята постарше. В голове Джека на секунду промелькнула мысль «А может она действительно ко мне не равнодушна?»       — Что это вообще было? — хором затараторили все, как только за ними закрылся портрет Полной Дамы.       — Я не собираюсь вам об этом рассказывать! — сказала Эльза. — В любом случае, не выходите за пределы гостиной в одиночку. Если что то понадобиться — обращайтесь к нам.       И она, едва заметно дрожа, села в кресло, и стала, как завороженная, смотреть на языки пламени, пылающие в камине уже не первый час.       — Эльза, — осторожно обратилась к ней Ана Карен, второкурсница с двумя рыжими косичками. — что случилось?       Эльза нервно усмехнулась.       — Д-да, я знаю, что там происходило. И м-могу с полной уверенностью сказать, что я видела как Рикман…       — Рикман? — перебил ее Джеролд Мапс, капитан Гриффиндорской команды по квиддичу. — Это ли случайно не тот Слизеринский капитан?       — Тот, а что?       — Ничего, Эльза, продолжай.       — Конечно, — девушка прокашлялась. — в общем: я вышла на улицу, после не спрашивайте каких обстоятельств, — девушка покосилась на Джека, после чего тот отвел глаза. — возле парадного входа стоял Рикман, и чуть в отдали от него стояли еще несколько человек. Я отошла в сторону, и начала за ними наблюдать, как вдруг из дверей замка кто-то выскочил, я не увидела, кто это был. И через несколько минут Рикман… — Эльза окунула лицо в ладони. — думаю, вы понимаете, что произошло.       Джек подошел к Эльзе, и обнял ее за плечи, на что она, на удивление, не возражала. Когда Джеролд хихикнул, он прописал ему глухой подзатыльник.       — К слову, как его звали? Ну, того, из-за которого все это произошло. — спросил Джон Кросс, один из загонщиков Гриффиндорской команды.       — Алан. Алан Рикман, — всхлипнула Эльза.       — Тогда-а-а-а, — протянул Джон. — Мы можем особо не готовиться к матчу со Слизерином. Ну что, капитана же у них нет, так что…       — Ты что, идиот?! — воскликнула Эльзу, после чего на нее обратила внимание вся комната. — Ученик погиб, а ты тут несешь разговоры о своем квиддиче!       — Ну-у-у, я ищу плюсы, — просто ответил Джон, но он вжался в стену, словно пытаясь пройти сквозь нее — явно боялся.       — Послушай меня, — сказала Эльза голосом, настолько похожим на профессора МакГонагалл, что можно было подумать, как будто профессор вселилась в девушку. — если ты не перестанешь говорить о квиддиче, и откладывать темы, которые намного важнее этого, то плюс будет выгравирован на камнях, если ты понимаешь, о чем я!       — Эльза, успокойся, — утешила ее Джулия, зло глядя на Джон. — не стоит это того.       Эльза всхлипнула, и села обратно в кресло. Ее била крупная дрожь, из глаз текли слезы, палочка в кулаке ходит ходуном. Джеку стало ее жалко до такой степени, что он не обратил ни малейшего внимания на всех присутствующих, просто подошел и подал ей руку. Когда она поднялась, Джек обнял ее, сдерживая уже распирающее его желание прижать Эльзу к себе еще крепче, и в конце концов поцеловать.        Это был первый случай, когда Джеку было стыдно за свою шутку. По сути, Эльза только чудом осталась в живых, только из-за того, что тот, кто убил Рикмана, не заметил ее, а в другом случае… Не пошути он тогда о поцелуе, она не была бы сейчас так шокирована и напугана. Джек прекрасно ее понимал. Он знал, что этот случай оставит сильный след на ее ментальном здоровье, все-таки не каждый день можно увидеть смерть, и что самое страшное, осознать ее. Пусть этот человек не был для нее значим, но все равно. Пожалуй ни Джек, ни все остальные волшебники, видевшие фестралов, никогда не подтвердят, что рады этому.       В эту секунду Джек волей-неволей подумал, что он на самом деле ее любит. Или, может быть, это просто банальная жалость?

***

      Спустя примерно минут 10 Джек поднялся в спальню с опустошенным видом.       — Дратути! — ухмыльнулся Том, открывая перед Джеком дверь. — К слову, хочу вас кое чему научить.       — Чему? — Джек поднял брови.       — Кольцо девушке на левую руку надевается.       Джек в ответ на это залепил Тому звонкую пощечину.       — Заткнись, — прошипел он. — мне просто стало ее жалко, и все!       Джек плюхнулся на кровать, и начал смотреть в окно.       — Вот видишь, Том, — Стив нахмурившись посмотрел на младшего брата. — обычная жалость может стоять выше всех твоих идиотских фантазий. В любом случае, ты же не каждый день видишь, как люди умирают.       Джек пару секунд поломался, и наконец спросил:       — А как… Как звали вашу мать?       — Джинни, а что? — Том и Стив заметно помрачнели.       Джек вздохнул, и покачал головой. Он знал о том, что самый старший из Фелтонов врал, что их мать умерла от сердечного приступа. В любом случае Джек не стал говорить им, что на самом деле дементор высосал из нее душу. Было очень тяжело вспоминать ту картину, которую он видел 7 лет назад, когда был еще ребенком. Когда увидел смерть своей сестры, вспоминал тот страх, который почувствовал, когда услышал из уст Амбридж «Авада Кедавра», нацеленную на его мать, затем и на сестру. Он помнил слезы и улыбку своего отца, когда вышел к нему в то утро, когда Сириус подумал, что вся его семья умерла…*       Незаметно вытерев слезы тыльной стороной ладони, Джек лег на кровать, задернул полог, и стал ждать 6 часов вечера, что бы пойти в кабинет Амбридж отбывать наказание.

***

      К шести вечера у Джека уже был готов план, который он построил на теориях и обстоятельствах, которые он собрал со среды.       Когда он рассказал о наказании директору, тот, очевидно, поделился об этом с деканами и остальными учителями. Амбридж наверняка это подслушала, и судя по всему, попыталась переубедить об этом Ксавера и остальных, но что-то пошло не так, и вместо разговора завязалась дуэль. В которой приняли участие она, и собственно Ксавер, если опираться на его внешний вид и состояние. А насчет смерти Рикмана — Амбридж последние 7 лет не брезговала убийствами всех, кто скажет против нее хоть одно обидное слово. Но если рассматривать этот вопрос немного иначе — Алан Рикман ученик седьмого курса, и, возможно, он сделал тоже самое, что Джек на самом первом уроке Амбридж. Но в таком случае, он еще очень легко отделался, в то время как Алану пришлось расплатиться за это жизнью.       В любом случае нудно наблюдать за Амбридж настолько внимательно, насколько это возможно. По крайней мере, в перерывах между шрамирования собственной руки.       Когда он подошел к кабинету Амбридж, то остановился, и достал из сумки маленький пузырек с черной, как ночь зельем.       Это было «зелье перемены цвета», как объяснил ему Слизнорт. Из-за переизбытка розового цвета у него начинала кружиться голова и начиналась тошнота. Так что пришлось варить специальную настойку, заменяющую какой либо цвет на желаемый. Заглянув в замочную скважину, голова тут же завертелась от розовых оттенков. Джек закрыл глаза, как можно четче запоминая розовые тона, и выдохнув, одним глотком осушил бутылек. Вновь открыв в глаза, он снова посмотрел в скважину, и с облегчением обнаружил, что настойка подействовала.       Трижды постучавшись, он к своему великому ужасу услышал «войдите». И это, казалось бы, обыкновенное слово вызвало у Джека приступ чудовищной боли.       — Добрый вечер, профессор Амбридж. — бесцветно поздоровался он, войдя в кабинет. Какое наслаждение было видеть черно-белую картину! Джек на секунду подумал, что наблюдает за фильмом, снятым на пленку.       Амбридж улыбнулась во весь рот, только завидев парня на пороге кабинета. В ее глазах играли опасные искорки, и выглядела она чрезвычайно гордой и довольной, но даже это не смогло скрыть ее презрения и отвращения к Джеку. Волшебная палочка, лежащая в правой руке опасно дернулась, и Джек почувствовал, что профессор всеми силами сдерживается, что бы не пустить в него убивающее заклятие.       Джек, ни говоря ни слова, сел за стол и взял в руки перо, начиная выводить на пергаменте фразу «Я не должен лгать», и уже привычная, но все равно режущая боль вонзилась ему в руку. Амбридж, тем временем, буравила его взглядом, и Джеку показалась, что он ощущается больнее, чем то, что он испытывает в своей левой руке, и чем то, что он испытывал нескольким часами ранее, когда жалел Эльзу. Вспомнив о тех чувствах, он положил перо, и на несколько секунд в кабинете воцарилась звенящая тишина.       — Мистер Фрост, — сладко обратилась к нему Амбридж. — почему вы остановились?       Джек на это только злобно посмотрел на нее, и увидел яркие искры в ее глазах, блестевших, как драгоценные камни.       — Все нормально, профессор. — отрезал он, и вернулся обратно к строчкам. У него не осталось сомнений, что именно Амбридж убила Рикмана.

***

      Вернувшись в гостиную через несколько часов, Джек упал на диван, стоявший возле входа. Он думал, что сейчас просто умрет от боли.       Спустя пару часов наказаний, слова буквально врезались в его руку, а по выходу из кабинета ему пришлось наложить чары, и в конце концов перевязать ее бинтами, которые он всегда носил с собой в сумке. Сейчас Джек действительно пожалел потерю своего шарфа — им то можно было перевязать руку чуть крепче, и хоть немного успокоиться.       Внезапно он вздрогнул, от странных шорохов и звуков. Через несколько секунд он услышал тихую песню:       — Почему ты прячешься в стенах?       Когда здесь музыка кругом.       Все, что я вижу — эта пустая комната,       Пустой могилою поникшей.       Хорошо так петь весь день,       Танцевать, кружиться, улететь…       Джек как можно тише встал с дивана, и на цыпочках пошел к каменному подоконнику, откуда и раздавалась песня. Но когда Джек наступил на ковер, то тот издал почти неслышный шорох, и таинственный певец продолжил:       — Здесь кто-то есть?       Я слышу, как кто-то крадется по пустой комнате.       А может и нет…       После этих слов по коже Джека пробежали мурашки, и у окна появилась высокая полупрозрачная девушка — Немая Дама. Она посмотрела на него большими серыми глазами, и парню стало немного не по себе.       — Добрый вечер, — поздоровалась она, но что удивило Джека — так это ее голос. Он не прерывался, как тогда, когда они впервые встретились. На этот раз голос был мелодичным, льющимся, но все равно немного пугающим.       Джек не нашел, что на это ответить, но Немая Дама прочла его мысли:       — Ты задумался о том, что мне ответить? Ты думаешь, почему я оказалась здесь в такое позднее время? Ты думаешь, откуда я это знаю? Я сделаю тебе поблажку, и не буду отвечать на эти вопросы. Раздумья о них могут только омрачить твой сон, а могут и вовсе избавить от него. Лучше подай мне руку.       Джек, абсолютно ничего не понимая, снял перчатку, и подал левую руку приведению. Взяв ее, Немая Дама провела по ней одной своей, и боль сразу прошла.       — Несколько часов назад меня уже замечали, — она улыбнулась, и уголки ее рта слегка дернулись. — мне пришлось очень долго ее успокаивать после этого. Пожалуй, эта девушка была самой странной из всех, кого я видела в замке за последнее 1000-летие. В любом случае, сейчас это неважно. Покойной ночи, Роджер.       — Джек, а не Роджер, — поправил ее парень, направившись к мужским спальням.       — Это не принципиально, — она опустила вниз голову. — я могу посчитать тебя своим сыном, только прошедшим через гораздо большие трудности и препятствия. В любом случае — Фрост и Патил можно счесть одинаковыми фамилиями, по крайней мере, это произошло 19 лет назад. Так-то кость от наших костей. Покойной ночи.       После последней фразы приведение просочилось сквозь стену, и исчезло.       Поднимаясь по лестнице, Джек задумался о том, насколько все-таки Хогвартские девчонки странные. Даже сейчас — сказала что не хочет утруждать его мыслями перед сном, и в итоге наговорила такого, что требовало отдельного 10-ти часового разбора. Ложась на кровать, он начал обдумывать то, что она наговорила. «Фрост и Патил можно посчитать одними и теми-же фамилиями, после событий, которые произошли 19 лет назад.» Примерно в этот период времени произошло… Да много чего! Но если копаться в истории именно Фростов, то именно тогда женился его отец, Сириус, тобиш Фрост, и Елена. Патил…       Так и не успев закончить мысль до конца, Джек провалился в сон.