Унесенные Хогвартсом

      Отсидев несколько часов сначала в библиотеке, потом в кабинете Амбридж, Джек вернулся в гостиную, радуюсь тому, что уже наступила суббота. Хотя бы один день можно отдохнуть от домашних заданий и наставлений преподавателей о важности экзаменов. Зевнув, Джек уставился в окно, черт зная в какой раз за последние 12 часов потирая шею. Воспоминание об обнимашках сопровождало его маленьким светлым лучиком на протяжении почти всего дня. Интересно, может сейчас что-то получится? Джек поднял палочку:       — Экспекто Патронум!       Из его палочки выпорхнул большой серебристый филин, и, пролетев по гостиной пару кругов, испарился, оставив за собой небольшое серебристое облачко, которое исчезло через пару минут. Джек улыбнулся, и снова потер шею. «Интересно, что со мной будет, когда…»       — Что, шея болит? — раздался знакомый голос.       Джек вздрогнул, и оглядел комнату. Она была абсолютно пустой, здесь даже никого из призраков не было. Джек наколдовал небольшой ледяной огонек синего цвета, и поднял его в воздух. Раздался смешок:       — Да здесь я, здесь, в камине.       Джек повернул голову, и чуть не упал с кресла. В пламени висела голова Сириуса, улыбающаяся параметрами 6 на 9. Карие глаза горят добротой, каштановые волосы растрепаны чуть сильнее, чем обычно, да и сам он выглядел довольно уставшим. Прошла всего неделя, а под глазами уже появились синеватые круги, и на лбу выступили неглубокие морщинки.       — Ты что тут делаешь? — шепнул Джек, отойдя от удивления.       — С тобой говорю, разве не видно? — Сириус усмехнулся, и пожал плечами, которых не было видно. — Ладно, отбросим все шуточки в сторону. Как ты там?       — 1 небольшой вопрос — как ты сейчас торчишь в камине, если все Хогвартские не допускаются к переговорам, насколько я знаю?       — Я смотрю, ты не пальцем деланный. Очень странно. Я вроде тебя воспитал, а все равно…       — Папа! Не уходи от ответа! Ты же знаешь, я что-то захотел — я это получу любыми средствами! — сказал Джек командным тоном, сверля отца взглядом голубых глаз.       — Ладно, я, скажем так, заговорил начальника отдела, — Сириус скривил лицо. Это воспоминание явно было для него очень неприятным. — но не будем об этом. Как ты — это во первых. Покажи мне руку — это во вторых. Почему ты каждые 10 секунд потираешь шею — это в третьих.       Джек напрягся. На первый вопрос можно было легко ответить, а вот на второй и третий… Тут уже придется объяснять, что да как. Самый щепетильный вопрос, понятное дело третий. Ну нет, об их объятиях с Эльзой он отцу и слова не скажет! Джек не сразу понял, что мысли проносятся в голове со слишком большой скоростью, хотя в реальном мире прошло всего около минуты.       — Знаешь, — Джек решил не сопротивляться своим мыслям, и излить единственному родному человеку душу. — не скажу, что слишком хорошо и оптимистично. Я не знаю, как лучше это объяснить, так что… Вот смотри. — он снял левую перчатку, и показал руку отцу. — В понедельник я можно сказать, поцарапался с Амбридж, и со вторника отбывал наказание. Только недавно вернулся. Кстати, как ты про мою руку узнал?       — В среду Дамблдор выслал мне письмо. Я каждый день с середины недели залезал сюда, но тебя не было.       — А во сколько ты заходил? Залезал точнее.       — Уже после отбоя. Я то знаю, что ты у меня любитель не спать по ночам, — улыбнулся Сириус. — про наказание я, кстати, уже знал. Просто хотел посмотреть, насколько…       — Откуда ты это узнал?       — Мне Эльза рассказала, — Сириус снова пожал плечами, и слегка улыбнулся. — она меня застала, когда я появился в камине. Это было около двух дней назад. Еще подумала, что ты в камине камине делаешь. — он усмехнулся. А Джек после этих слов как будто выпал из мира в пустоту, и падал, падал, пока не умер. Было очень странно слушать отца, прокручивая в голове картину их с Эльзой объятий. Его руки как будто рефлекторно потянулись к шее, медленно ее поглаживая. Сириус тем временем продолжал: — Кстати, заранее даю свое разрешение.       — На что разрешение? — Джек взглянул на отца, заранее предвещая самое худшее.       — На вашу свадьбу. Передай ее, что…       Джек нацелил на отца палочку, сделав максимально каменное выражение лица.       — Понял, принял, — ухмыльнулся тот. — это, кстати, дает ответ на вопрос, почему ты постоянно потираешь шею.       — Нет, нет и еще раз нет! Ну, ну ладно, да! — Джек скривил лицо, с большой неохотой подтвердив догадку отца.       Сириус улыбнулся. Он не стал ничего говорить, но Джек прочел по его глазам фразу: «А зачем было это отвергать?»       — Ну и хорошо, — Сириус говорил с неприсущей ему серьезностью. — слушай, после того случая с Рикманом все Министерство встало на уши, а особенно те отделы, которые так или иначе связаны со школой. Так что я всем своим сердцем прошу тебя — не ввязывайся в неприятности. Я понимаю, что для тебя это очень сложно, но если с тобой что то случится, то я, скорее всего, заколю себя, и стану очередным Хогвартским привидением. Я прекрасно понимаю, что ты бессмертный, и ничего особого с тобой случится не может. Но это не отменяет того факта, что ты — самая главная мишень для Амбридж. Поэтому умоляю, не спорь с ней. Пожалуйста, помни обо мне. Поверь, я очень сильно за тебя беспокоюсь.       — Я это уже понял, пап. — Джек потер левую руку. — Я уже понял, что за ссоры с Амбридж мне придется поплатиться болью и свободным временем.       Сириус кивнул, и вздохнув, сказал:       — Хорошо, сынок. Пошел я спать, а то мне завтра Милисента голову оторвет. Спокойной ночи, Оверланд.       Голова Сириуса исчезла. Джек вздохнул, и стал медленным шагом подниматься в спальню, попутно бросая грустные взгляды на камин. Это было очень странно, но довольно мрачный разговор с отцом обрадовал, и добавил немного сил. Джек решил, что сейчас нужно будет подумать, как себя вести в понедельник, и обдумать, что делать, если Амбридж начнет его выбешивать. То есть, что делать, когда он ее увидит. Джек лег на кровать, и задернул полог, оставив в нем только небольшую щелочку, через которую был виден месяц, светивший в окно. Обняв рукой подушку, Джек вздохнул, и закрыл глаза, повернувшись на бок. Где то внутри своей головы он услышал мелодию из детской шкатулки, прямиком из глубокого детства.       Вспоминая время, проведенное с семьей, Джек незаметно для себя задремал.