Белла и психология

С утра сегодня шёл снег и я решила надеть забавную шапку яркого жёлтого цвета с помпоном — всё, зима, имею право. Я, в конце концов, не просто так её из Финикса везла. На самом деле эту шапку подарила мамина приятельница из клуба вязания — они учились вязать головные уборы (непонятно, к чему это в Аризоне, если только ты не хочешь получить тепловой удар) и тётушка Мэй отдала шапку мне. Просто так. Ну и с корыстной целью избавиться от уже готового творения, чтобы потом начать новое с кристально чистой совестью. Шапка пролежала без дела год, прежде чем я собралась в штат Вашингтон, и теперь я с радостью надела её. На смену тренчу у меня пока ничего из верхней одежды не было, так что выглядела я несколько комично. На выходных нужно обязательно съездить за вещами, иначе я рискую замерзнуть прямо на подъезде в школу. Превращусь в сосульку — и поминай как звали. Один Саймон печально покачает головой, мол, предупреждал я тебя о сильном повороте судьбы, Белла, предупреждал… Выкинув из головы глупые мысли, я села за руль пикапа и осознала, что пора копить на новый транспорт, ибо этот прекрасен во всех смыслах, конечно, но через несколько лет он точно перестанет мне подходить. Пора думать о подработке… Интересно, здесь есть какая-то работа для подростка — и свободная вакансия вообще? Город маленький, наверняка рабочие места чуть ли не по наследству передаются… Но вообще-то папа мне свое место не предлагал. Вчера за ужином он поинтересовался моими планами насчет колледжа, одобрительно покивал, но и слова не промолвил по поводу стажировки в отделе. Хотя я же его малышка, какой полицейский участок, правда? К слову о выходных — надо предложить Саймону встретиться и поболтать. Ну, после обязательного набега на магазин одежды, разумеется. Наверное, придется ехать в Порт-Анжелес… Английский прошел замечательно, мы успели поболтать с Саймоном и я на всякий случай уточнила у него про одежду. Он рассмеялся и сказал, что его запросам футболка-бомбер-треники удовлетворяет и магазин Форкса, а мне наверняка придется тратиться на бензин, чтобы найти что-то удобоваримое. На испанском я несколько настороженно обратилась к Джессике за помощью — как она вообще после перепалки позавчера? — и она меня не разочаровала, рассказав о паре мест в Порт-Анжелесе, где она предпочитает покупать вещи. За этой болтовней о шмотках мы направились в столовую. Джесс искоса бросила на меня взгляд, когда мы уже набрали подносы еды и собирались к столику, и я решила спросить: — Ты не будешь против, если я присоединюсь? — вчера я сидела с Саймоном, так как повторять прежний неудачный опыт не хотелось. — Хм… А как же Стафф? — поджала губы девушка. — Мы решили, что я — Швейцария. День сижу с вами, день — с ним, — улыбнулась я. — Швейцария, ты мне интервью задолжала! — рядом вихрем возник Эрик. — И где вот эта честность, которую приписывают этой прекрасной стране? — Хм, ну мы можем задержаться после уроков сегодня, если тебе удобно, — я пожала плечами и с аппетитом куснула яблоко. Сок брызнул прямо на незадачливого журналиста, но он только вытер капли со щеки. — Смотри, я запомнил! Встретимся у администрации, ладно? Там неподалеку наш клуб заседает, очень удобно, — Эрик слегка склонил голову и пристально посмотрел мне в глаза. — Слушай, ты очень настойчивый, избавиться от тебя шансов нет, так что я выбираю сдаться, — рассмеялась я. — К тому же за убийство в этом штате почему-то наказывают… Говорю же, другого выхода нет. Эрик закатил глаза и ответил: — Ты права, моя настойчивость не знает границ! Я такой! — Угу, если только настойчивость не встречается по пути с Калленами, — усмехнулась Джессика. — Ты же их так и не уломал на интервью. Может, пойдешь, покажешь класс? Вон они сидят. Подойди к Эдварду, хочу знать его любимый цвет. Вдруг это сиреневый — у меня есть чудное платье… Я заинтересованно оглянулась на стол сзади и увидела пасторальную таки картину — девушки громко смеялись, отмахиваясь от брызг воды, которые распространял здоровяк — он тряс шевелюрой прямо на них! Брр, холодно же! Прямо воплощение рекламы социального ролика про дружбу, улыбки и мир без наркотиков. Ой, я же вчера пришла ко мнению, что это тут ни при чем… Каллен-который-прогульщик тоже был здесь. Надеюсь, сегодня мне не придется бояться за свою жизнь и свой кризис он уже пережил. Ненавидеть меня ему не за что, верно? Не так уж хорошо он меня знает. Вот когда узнает, тогда и поговорим, кто кому чего предъявляет… На биологии мы должны были делать лабораторную по фазам митоза — нам раздали микроскопы, предметные стекла и я уже потирала ручки, предвкушая интересные задачки. Да, я уже занималась этим — на сиговой бластуле — но как сильно мне не хватает повышенного курса, кто бы знал! Но я доберу свои драгоценные знания и баллы к колледжу, уж будьте уверены. Тем более, что мистер Баннер… Мои размышления были прерваны голосом откуда-то слева, который, кажется, обращался ко мне. Кажется, не в первый раз. Кажется, чудик решил налаживать контакты. — Привет. Меня зовут Эдвард Каллен, —точно, налаживает связи с властями. — На прошлой неделе я не успел представиться. А ты, наверное, Белла Свон? — Ты знаешь, как меня зовут? — уточнила я. — Ну, здесь твоё имя известно каждому. Весь город с замиранием сердца ждал твоего приезда! — он засмеялся. Очень высокопарно, ага. С замиранием сердца! У них повальная тахикардия, что ли? Провериться бы местному населению в таком случае… Мистер Баннер велел начать лабораторную и я шустро пододвинула микроскоп к себе. — Леди желает начать? — поздновато, ты, братец, спохватился. Я уже вон и стёкла себе загребла — на интеллектуальной голодовке и не такое делать начнешь. Я поставила препарат, настроила микроскоп и припала к окуляру. -Профаза, — уверенно заключила я, уже порываясь записать результат в таблицу. — Можно посмотреть? — не доверяем, значит. Ладно, ты и не обязан доверять, но ситуацию мы запомнили, м-да. — Профаза, — подтвердил он, самостоятельно записывая результат на лист лабораторной. Тут же потянулся за вторым стеклом и случайно задел меня рукой. Холоднючий! Руки надо на батарее греть после таких баталий со снегом, мистер. Каллен отдёрнулся, будто с испугом глядя на меня. Странный он. Боится прикосновений? Вполне может быть. Я великодушно пододвинула препараты на середину стола, поближе к микроскопу. Мне хорошо известно, как собственные тараканы жить мешают, так что усугублять его состояние не будем. Опять же, что у него там с психикой творится, один его отец знает. Если он хороший специалист, конечно. — Анафаза, — каким-то сдавленным голосом проговорил Каллен. Я опять же в приступе великодушия для проверки за препаратом тянуться не стала. Торкнет его, а мне потом отвечай. Взяла другое стекло, посмотрела в окуляр и узнала там интерфазу. Из вредности хотелось записать результат своим почерком, но великодушие, Беллс, великодушие… — Это интерфаза, Эдвард, — я пододвинула ему микроскоп так, чтобы не пересекаться с ним руками. Уважай чужие загоны и твои, глядишь, пинать не станут. — Кстати, носишь линзы? У тебя зрение плохое или просто для красоты? — Линзы? Нет! — вот так и пытайся с людьми разговор из вежливости завести. Явно же носит, чего скрываться-то? Сейчас у него глаза цвета золота, до этого были черные… Краем глаза заметила, что чудик сжал руки в кулаки. Ой. Ладно, не трогаем его. Вероятно, у него есть некоторые проблемы с самооценкой и он не признаёт родной цвет глаз, скрывает за линзами. Бывает. Реакция, конечно, избыточная, что напоминает о том, что держаться этого типа надо подальше. К нам подошел учитель, удовлетворённо взглянул на результаты нашей работы и удалился, бурча что-то себе под нос. Теперь надо подойти к нему за дополнительным заданием, я ведь закрепила его мнение о себе как о хорошей ученице. На олимпиаду, может, отправит. Мои размышления о святом опять прервал Каллен: — Ты ведь не любишь снег, верно? — о, кто-то вспомнил о вежливости! Тема всех английских сэров — болтать о погоде, пока скулы не сведёт. У меня дед из таких. — Скорее нет, чем да. На снег я сегодня посмотрела, мне хватило, можете убирать, — неловко пошутила я. — И холод тебе не нравится, — уверенно заявил он. — Нет, — ответила я, ожидая продолжения этой странной беседы. — Наверное, Форкс не самое лучшее место для тебя, — задумчиво проговорил Эдвард. — Оу… Мне неудобно об этом говорить, но, наверное, я сама должна решать, какое место для меня — лучшее, правда? — я попыталась аккуратно выставить границы. Почему он решает что-то за меня? Я ведь не просила у него совета, где мне лучше жить. — Зачем ты тогда сюда приехала? — потребовал он ответа. Я удивлённо подняла брови: — Не уверена, что хочу общаться в таком тоне. Твоё любопытство — это твоё любопытство и я не обязана его удовлетворять. Не хотела бы показаться грубой, но… — я не закончила, но было понятно, что я имею в виду. Надеюсь. Каллен коротко посмотрел на меня, будто не уверенный в том, что услышал. Да, многих людей изумляет, когда ты говоришь напрямую о том, что тебе не нравится. Это иногда ведёт к тому, что на тебя вешают ярлык гордячки или стервы, особенно если раньше ты была совсем не такой — была покладистой, тихой, неуверенной в себе. Удобной, откровенно говоря. И как ты посмела думать о себе и своём комфорте, а? Так я потеряла подруг, что были у меня в Финиксе. Раньше думала, что потеряла. Теперь считаю, что освободила энергетическое поле для других людей. Сосед по парте замкнулся в себе, вперив взгляд в доску, на которой, к слову, даже еще презентация по фазам митоза не шла. Что он там пытается разглядеть? Состав молекул, из которых эта доска состоит? Чудик он и есть. После окончания урока, ко мне подбежал Майк — видимо, то, что сегодня я сидела за их столом, дало ему надежду на нашу дальнейшую дружбу. — Лабораторная — просто кошмар! Я думал, что с ума сойду! Все эти стекляшки — одинаковые! И почему мы с тобой не сидим за одной партой? Ты бы мне всё подсказала… — взлохмачивая вихры, экспрессивно рассказывал о своих впечатлениях парень. — Списывание — грех, Майк, — я строго взглянула на него. Одноклассник застыл и пытался подобрать слова. — А, ну, я… Ну да… Я пошутил… — Да я тоже, Майк, — я успокаивающе потрепала его по плечу. Саймон, например, шутку бы понял и поддержал. Всё-таки насколько проще общаться с человеком, который твоё чувство юмора понимает. Ничего не имею против Майка, но шутки — это важно. Для меня, по крайней мере. После физкультуры я заметила у дверей высоченную статую короля испанского, в миру именуемого Саймоном. Король сдержанно мне кивнул, подал руку, и мы с ним направились в сторону парковки как досточтимые леди и сэр двадцатых годов позапрошлого века — спина — будто палку проглотили, лицо выражает крайнее презрение и безразличие к этому миру. Краем глаза я успела заметить обалдевшее лицо Ньютона, который даже остановился, разглядывая нас, но мы позволили себе расхохотаться только когда ушли из его зоны видимости. Задыхаясь от смеха, я сказала: — Уважаемый сэр Стафф, не соблаговолите ли увидеться на сих выходных? Ваше общество будет очень приятно для меня. — Разумеется, юная леди. Не извольте сомневаться, — он прыснул и продолжил. — Давай у меня в два? Завтра? — Завтра меня поглотит многообразие верхней одежды шмоточного мира Порт-Анжелеса, — с сожалением ответила я. — Без проблем! Тогда послезавтра! — мы дали друг другу пять и разошлись к своим машинам. Отъезжая с парковки, я всё еще хихикала, вспоминая ошарашенное выражение лица Майка. Глубоко вздохнула, чтобы привести сознание в порядок — внимание на дороге это самое важное, Беллс! — и, проезжая мимо вольво, боковым зрением заметила сидящего в нём Каллена. Он был явно раздражён и даже несколько взбешён. Ну его, чудака.