Чудовище

43. Прощение. Мира Сколько времени прошло, прежде чем Честер открыл глаза? Мире казалось, вечность и в то же время всего пара секунд. Она смотрела на него, лежащего в забытьи, словно не произошло ничего для него страшного. Она боялась и на что-то надеялась. Вот он, только разлепивший глаза, с трудом сфокусировал на ней взгляд. Нет, не на ней, не на Мире, на Оксанке. Ведь сейчас Мира была ею. Честер что-то искал в её лице, а Мира застыла в страхе и отчаянии. Она не понимала, что ей делать, как реагировать. И она точно не играла. На лице Честера отразилась боль. Что-то глубинное вышло наружу. Мира замерла, боясь спугнуть. Пытаясь прочесть и различить чужие эмоции. Страх, отчаяние, жажда! Честер метнулся, схватил её, сжал, утянул с собой на кровать. По-звериному вдохнул её запах. Успокоился, ощутив тот, который он помнил, правильный. Честер прижал её к себе, сжал, из его глаз полились слезы. Мира не могла поверить, что такой страшный человек, как Честер, может испытывать такие чувства. И вызвала их она? Правда? А что делать сейчас на это? Ответ пришёл откуда-то из глубины, так же, как и настоящие эмоции Честера чуть раньше. Мира сперва растерялась, а потом расслабилась и позволила себе отдаться инстинктам. В ней пробудилось что-то древнее и глубинное, доступное каждой женщине, осталось лишь позволить себе его. Мира подняла руку и нежно прикоснулась к Честеру, как мать к ребёнку. Честер дёрнулся и посмотрел на неё, не веря. Но во взгляде Миры не было опыта взрослой женщины. Мира откуда-то знала это. Как и прежде, на него смотрела юная, испуганная девушка, которая, тем не менее, делала правильные вещи. Честер чуть нахмурился, всматриваясь в неё, но больше не пытался отстраниться. Мире показалось, что в ней шевельнулась Великая Мать, Женское начало, понимающее, прощающее и принимающее. Мира больше не была одна, она чувствовала себя всеми женщинами земли разом. Теперь она знала, что делать. Честер прижался к Оксанке, и она делилась с ним своей силой. Мира ощущала, как где-то далеко за ней следит Мария. Хизер осторожно подглядывает за ней, стараясь не привлечь внимание всё ещё кипящей Алессы. Хизер не понимала, Алесса и не поймёт, а вот Мария знала, что делает Мира, хотя сама никогда не делала ничего подобного. «Яблочко от яблоньки», — подумала Мира и вернулась полностью к Честеру. Мешать ей не будут. Это не было частью ранее прописанного сценария, не могло быть. Сценарии не об этом. Хотя… Он и о прощении тоже. Именно это может дать Мать оступившемуся ребёнку. Именно этого ребёнок ожидает от Матери. Мира больше не сердилась на Честера, хотя и знала всё, что он за свою жизнь натворил. Но Алесса его за это уже наказала. Задача же Миры — его теперь простить. Они лежали так, пока Честер не наполнился силой. А потом встали и пошли по госпиталю рука к руке, и никто им навстречу не попался. Они вышли на улицу, и от тумана не осталось и следа, впрочем, как и от солнца чуть ранее. Хмурый летний полдень, пожалуй, наиболее подходящая для этой ситуации погода. Мария где-то далеко продолжала наблюдать за ними. Сейчас Мире нужно продолжить сценарий, ведь он участвует ещё во многих сценах у других людей. В конце концов, это повлияет и на то, как Честер будет взаимодействовать с Луизой в дальнейшем. И в этом Мира им больше помочь не могла. Их путь вёл их теперь наружу. И никто больше им не помешает. Таков закон города. — Куда дальше? — спросила Оксанка, поёжившись. — Домой, я выведу тебя отсюда, — пообещал Честер, накидывая на её плечи свою куртку. «Я больше ничего не могу сделать, только отсюда уйти», — шепнула Мира, прощаясь с городом. Как это будет, если они отсюда выйдут? Как будут жить потом без вот этого всего? — Я не Оксана, — повернулась Мира к Честеру. — Я знаю, — кивнул он, — но ты тоже в беде и здесь застряла, я тебя не оставлю. «Она не сможет провести его по сценарию, это будет предательством всего, чего она добилась за эту встречу. Это просто не имеет смысла», — подумала где-то далеко Мария, обращаясь ко всем сразу, и обратилась туманом. Мира её услышала. — Они не позволят нам уйти, — Мира сжала плечо Честера. — Если что-то случится со мной, выходи отсюда сам, один. Обещай мне это! — Не случится, — пообещал Честер. Мира лишь покачала головой. И тогда он попросил, ведь она всё ещё выглядела как Оксанка: — Покажи мне, какая ты? Мира честно хотела, но смогла лишь рассеянно пролепетать: — Я не помню. — И это было правдой. Где-то там Мария пришла на край бездны. В сценарии Честера задействованы двое, Мира поняла, что Мария хочет вернуть Томаса. Мария сверилась с мнением Богини: Хизер сразу согласилась, Алесса чуть погодя. Убедившись, что ей не грозит быть распотрошённой проволокой, Мария у бездны вернулась к воскрешению Томаса. — У нас очень мало времени, — прошептала Оксанка. — Моя машина разбита, но где-то здесь должна быть лодка, — Честер попытался понять, где её искать. — Я знаю где, идём, — воспользовавшись своими возможностями, Оксанка повлекла Честера прямо туда, где Мария когда-то оставила лодку. Выползший из норы Валтиэль приготовился крутить вентиль. Мария потянулась эмоционально к Томасу, мысленно заглянула в бездну, нашла его там и аккуратно установила на пути препятствие. Тело, набравшее высокую скорость, разбилось едва ли не в пыль. Мария кивнула тёмному ангелу, и он раскрутил вентиль. Через пару секунд живой и невредимый Томас стоял возле Марии. Оксанка видела всё это, понимала, что им не уйти. Они всё же успели отплыть от берега. Оксанка помогала грести. Ведь Честер хоть и сильный, но калека. С лодкой одной рукой не особо управишься. У них ещё был шанс выбраться! Но слишком поздно Оксанка поняла, что плыть им нужно было по каналу, а они вернулись в большое озеро. Её запутали и обманули. Честера вернут к прохождению сценария. Она хотела предупредить, но сейчас ей этого не позволили. Она сжала на прощание плечо Честера. Он быстро обернулся к ней, глянул внимательно, всё понял. «Я тебя не предавала — хотелось сказать напоследок Оксанке, но она уже не могла. 44. Керамика. Томас Кошмар прекратился. Сколько дней прошло в настоящем, Томас не знал, но падение в бездну показалось вечностью. Единственное, о чём он мог думать сейчас — такое никогда больше не должно повториться. — Спасибо, я боялся, что вы обо мне забыли. — Томас проговорил это быстро, тараторя. Голос после долгого молчания тут же сел, и дальше Томас разговаривал с хрипотцой. С непривычки он запинался и давился словами. Его взгляд непрерывно пробегал по пустой комнате, бывшей когда-то операционной. Смотреть тут было не на что, но после серой безликости бездны ему хватало. Даже не так, для него здесь был просто пир для глаз! Вот эти кровавые разводы и потёки на кафеле складывались в изысканные узоры, вот здесь, на полу, обнаружилась такая чудесная трещинка на кафельной плитке, а здесь трещинка совсем другая, идущая совсем в другом направлении, с другим рисунком. Томас не подозревал раньше, что такой ценитель керамики! Ярче всего в его новом, только возрождённом мире была, конечно, Мария, но её разглядывать было боязно. До конца ещё не веря в наличие опоры под ногами и реальность женщины, стоящей перед ним, Томас схватил её руку, пожал, замер среди движения, затем поднёс её ладонь к своим губам, принялся целовать пальцы. «Чего они от меня сейчас ждут? Надо показать, что теперь я буду послушным! Я не хочу больше в бездну. Никогда Томас прекратил целовать пальцы Марии, заметив на её лице брезгливость и раздражение. «Она не этого от меня хочет! А что тогда?» Так хотелось снова в свою уютную тёмную каморку и чтобы только провода вокруг да мониторы. Чтобы видел только он, а не его. Как он ошибся, придя в этот город, решив, что сможет овладеть им, и здесь будет действовать привычным для себя образом! Но паука из его тёмного угла, из безопасной, как ему казалось, паутины выдернули на свет. И показали, что все его мысли и намерения известны и очевидны. Словно в медицинском театре извлекли подготовленный объект и на глазах множества свидетелей безжалостно препарировали. Вытащили всё его нутро наружу и разглядели малейшие детали, которые и ему самому не были очевидны. Ему так ясно показали, как просто его достать и наказать! Томас понял, о чём ему хотели сказать. Во всяком случае, он на это надеялся. Но как теперь показать им, что урок усвоен? «Ах, как же мне трудно общаться с женщинами! Хотя ладно, с мужчинами тоже. Я когда с бандитами договаривался, всегда прятался за поддельный голос в телефоне. Тогда и они, и я знали, что им меня не найти. А здесь я даже не понял, как меня на свет вытащили! И ни одного мужика нет, с которым можно было бы просто объясниться. Хотя, может, и хорошо, что нет, тот бы мог ещё и втащить. Но как мне вести себя с ними? Я не хочу больше в бездну — одна лишь мысль о возможном повторе заставила глаза Томаса увлажниться. — Ты с такими мыслями поаккуратнее, а то и правда снова полетать отправишься. — хихикнула Мария, а поймав его взгляд, добавила: — Я не всегда твои мысли читаю, это только Богине доступно. Но сейчас и правда я выбираю, что с тобой делать дальше. Томас замер в ужасе, пытаясь остановить поток мыслей, от которых он сам себя бы убил. Мария только прыснула в ответ на это. — Не думай о белой обезьяне, да? Вот поэтому решаю я, а не Алесса, у неё ты бы уже в новый полет отправился. Расслабься. Как сказала бы Луиза — с почином тебя. — Мария забрала, наконец, у него свою руку. — А за мыслями сколько не следи — не поможет, лови подсказку: только когда сам своё отношение к происходящему поменяешь, тогда и мысли изменятся. Так что помни, твои мысли здесь будут прочитаны, и твои намерения для Богини очевидны. Видел бы ты, как она Честера разделала! Не знаю даже, кто из вас больше взбесил её, ты или он? И право, я даже не знаю чем, мне ваши мысли не показывали. Но его Алесса хотя бы убила быстро… если сравнивать с тобой. Хотя и ну очень больно. Томас покопался в прошлом Честера, оно ему было доступно, вспомнил профайл на Алессу и примерно представил степень её гнева. Может даже и хорошо, что он расправу пропустил. Честер, конечно, раскаивался и отмаливал, но Алессу это вряд ли бы убедило. Из сказанного Марией почти всё вызывало дополнительные вопросы, но кое-что захотелось прояснить прямо сейчас, по горячим следам. — «С почином»? Это русский? — поймав недоумевающий взгляд Марии, Томас уточнил: — Ты сейчас говорила на русском? Томас повторил за Марией чужеродно звучащие слова: «С почином». «Услышать в Америке от американского монстра русский язык? Да ещё и настолько к месту употреблённую фразу? Когда-то я русский учил вынужденно, ведь столько клиентов из России через мои руки в Америку прошло. А Мария его знает откуда? В файлах, доставшихся так дорого, нигде ни полслова, что она когда-то говорила на этом языке. Может ли это быть подсказкой к её прошлому? Было бы хорошо дать такую подсказку об её прошлом ей. Маленький подарок, так сказать. Подмазать руку, как сказал бы Честер». — Фраза обозначает, что ты что-то сделал впервые. — с выражением недоумения на лице произнесла Мария. Даже прочитав его мысли, она не понимала причину повышенного внимания к этим словам. — А вот «американский монстр» — это было немного обидно. Не бойся, я обижена не настолько сильно. Объясни лучше, что во фразе показалось странным. — Я знаю значение фразы, — чуть ободрённый, улыбнулся Томас, — я про другое. Как и почему это работает? Я знал русский раньше, но не настолько, чтобы понимать такие контексты. А ты вообще на нём не говорила, если судить по твоему профайлу. И вот сейчас ты уместно употребила фразу, которую вряд ли учат на начальном этапе изучения языка. — А! Вот оно что. — Улыбнулась Мария. — Ты куратор Честера, поэтому знаешь всё, о чём знает он, в том числе язык и контексты, в которых он фразы использует. Иначе ты бы его не понимал. А я как куратор Лизы знаю её родной язык. Это нормально. Слушай, мне бы очень хотелось в тему углубиться, да профайл мой посмотреть, но придётся отложить этот разговор. Мира там чуток накосячила или, наоборот, нащупала какие-то новые возможности, поглядим, как дело повернётся. Главное, сейчас она ведёт Честера к выходу. В плане Богини этого нет, но она пока не вмешивается. Тебе нужно очень быстро включиться в работу и вернуть Честера в канву сценария. — Окей, — Томас замер и мысленно поискал Честера и Миру, с недоумением обнаружил, что не вся информация ему доступна. — Я не понимаю, кусок информации, пропущенной, когда я падал в бездну, не подгружается, а времени у нас мало, так? Объясни, что я пропустил? — Томас хотел продолжить, но его прервал грохот. За стеной что-то бухнуло, застенало, и кафельная плитка осыпалась, открывая дверной проем. Обнажившиеся двери с жутким скрипом открылись, показалась ржавая, едва не рассыпающаяся под своим весом кабина лифта. — Я на этом не поеду… — Выбирай, либо на этом, либо здесь останешься, — развеселилась Мария. Томас отреагировал. Мысленно, конечно. И тут же виновато посмотрел на Марию, понимая, что все образы, проносящиеся сейчас в голове, ей известны. За такое и полетать можно. Мария же смотрела на него с пониманием. Как она там сказала? Изменить отношение? Словно это возможно! Но Томас попытался, очень-очень сильно попытался, пока они шли к лифту. Все три или четыре шага. А потом он оказался внутри, кабина лифта дёрнулась и поехала вверх. И Томаса вновь захлестнуло. 45. Пляж. Честер Я знал, что она не Оксана. Ещё там, наверху, знал. Но это ведь шанс поговорить с ней? Я знал, что нас не выпустят, потому что если выпустят, я вернусь и разнесу здесь всё к Чёртовой Матери! Ха. Как смешно сейчас выглядит это ругательство, учитывая, что Чёртовой Матери я бой и проиграл. Ибо кем ещё может быть эта девица? «Верховная богиня этого места. Великая мать». — Вспомнил я слова девицы постарше. Вспомнил и ад в глазах той, что лежала на койке. Помнил, как изменилось их выражение, когда я сказал, что сам стану здесь Богом. Я видел много убийц за свою жизнь, но ни у одного из них не видел в глазах такую тишину. Девочке постарше я понравился, и она была склонна дать мне шанс. Только поэтому я сейчас плыву на этой лодке. Дай волю мелкой чернявой, и я бы оставшуюся вечность провёл раздираемый крючьями. И да, было за что. Точнее, мелкая, препарировав мою душу, нашла воспоминание, за которое мне стыдно даже сейчас. Сколько бы я его ни отмаливал, сделанного не вернёшь. Судя по тому, что я увидел в глазах мелкой… Она была в праве сделать со мной то, что сделала. Я совершил насилие над ребёнком. И ни алкоголь, ни кураж, ни потрясение после смерти Оксанки не умаляют совершённого мною. Сколько бы я ни отмаливал тот грех, мне не становится легче. Я знаю множество людей, для которых сделанное мною — норма или на грани допустимого. Но у меня есть свои нормы и свои грани. И в моей картине мира я эту грань преступил. Я всегда знал, что окажусь в аду. И то, что в моём персональном аду во главе маленькая девочка, пережившая насилие, мне кажется честным и правильным. Но их здесь две — та девчуля и вторая, возраста Оксанки. Наверное, одну бы я пережил, смирился. Но две сразу — это слишком много для меня. Я хочу выбраться отсюда. Хочу собрать оружие и вернуться сюда. Я хочу уничтожить это место. Если это значит, что нужно уничтожить ад, я к этому готов. Я разрушу всё, и будет всё иначе, будет всё по-моему. Рядом со мной демон. Нежный и добрый. С лицом девушки, которая когда-то очень меня любила и до последнего мне верила. И она простила меня. Демоница, конечно, не Оксанка. Простила мне всё, что я совершил. Я не думал, что такое возможно. Я не знал, что для меня это так важно. Монахи в церкви, их прощение — это больше работа и призвание. Но эта девушка, что сейчас помогает мне грести? Я вижу в её глазах убийство, хотя она так молода. Я более чем уверен, что это убийство не было случайным. И всё же я не чувствую в ней особого греха. Во всяком случае, не так, как у меня. А ещё она знает обо всём содеянном мной. И ей было очень страшно оказаться рядом, когда я проснулся. Она знала, как легко я могу убить её. А я знал, что её потом оживят. Но я не хотел ещё раз убивать Оксанку. И не смог поднять руку на девушку, в глазах которой был такой страх. И всё же она оказалась рядом со мной, потому что кто-то другой решил, что так надо. Мы плыли на лодке, и я всё чаще замечал, что Оксанка не со мной. Не Оксанка, демоница, да… С лицом Оксанки, пахнущая ею, так, как я помнил, и с такими же повадками. Я понимал, что вот-вот нас остановят. И всё-таки, перед тем как всё случилось, она ещё раз меня предупредила. А я ей кое-что пообещал. Но прежде я начал ей рассказывать: — Мы обязательно выберемся, и я отвезу тебя на острова, там будет пляж с золотым песком, только для нас двоих, тёплое море и солнце круглый год. Ты любишь солнце, любишь море? — Я не помню моря, а солнце да, солнце я люблю. Мне здесь очень не хватает его. — Это будет самый шикарный пляж, который ты когда-либо видела. И там не будет никого кроме нас. Ты будешь валяться на песочке топлес, и никто и никогда нас там не побеспокоит. — Пообещал я ей. Хотел бы я добавить, что мы будем заниматься там страстным сексом. Ха. Но. Нам бы для начала выбраться. Оксанка замечталась, положила голову мне на плечо. А потом в её глазах что-то переключилось. — Они нас не выпустят. — Шепнула она тихонько. И я понял, что всё началось.щ 46. Туман. Томас — Блядь, — подытожил все свои переживания разом Томас и схватился за железный штырь, из которых был сооружён лифт. Штырь рассыпался ржавчиной у него в руках, и направляющих в лифте стало меньше. Томас, едва способный видеть от ужаса, обвёл взглядом кабину, пытаясь найти хоть что-то устойчивое. Ну как кабина? Ржавая дребезжащая клетушка, пол которой для верности покрывала не менее ржавая сетка, со стоном и треском тащила их вверх. По шахте, стены которой напоминали всё ту же бездну. Ну как тащила? Дёргаясь на каждом этапе движения, словно её передавали из рук в руки великаны. Томас с замиранием сердца смотрел вниз, в непроглядную тьму. Там иногда полыхали языки пламени. Хотелось вцепиться во что-нибудь что было сил и держаться. Мария едва сдерживалась, глядя на него, чтобы не улыбаться во всё лицо. Получалось плохо. Томасу казалось, что она с удовольствием бы сейчас убрала из-под его ног пол. Ей-то что, она может стать туманом, а он повторит полёт. Томас едва держался, чтобы не заорать, не вцепиться в неё и не заколотиться в эти жуткие ржавые прутья. Это точно сделает всё хуже. Вот бы, как Марии, уметь обращаться в туман! И вдруг он вспомнил. — Я в твоём профайле читал, что ты тоже в бездну летала? — осторожно спросил Томас. — Летала, — улыбаясь, подтвердила Мария, но глаза у неё стали не такие весёлые. — И почему туманом не обернулась? — внимательно разглядывал её Томас. — Если тебя решили наказать, твоя сила перестаёт работать. Это место создано Алессой, её мир, её правила. Просто помни, что главные здесь Алесса и Хизер, и будет тебе счастье. — «Здесь»? — уточнил Томас, уловив ударение на слове. — Ты должен про это знать, там, куда отправился Дуглас четыре года назад за Джеймсом, сила Алессы не действовала. Хотя она и там кое-что смогла в итоге. И это не единственное такое место. — Мария выразительно посмотрела на дверь, но лифт продолжил их поднимать. Она постаралась перевести разговор на другую тему: — Пока едем, объясни, чего Леонард такое выдумал? Честер чуть не прямо обвинил меня, будто я Леонарда в инвалидное кресло усадила! Нет, я катала на коляске разных людей, и кое-кто там оказывался в результате моих действий, но Леонарда среди них точно не было. Во всяком случае, не ближайшие двадцать лет со времени появления здесь Джеймса. Где я была до этого, никто не знает, а Леонард явно сильно раньше в Брукхейвен попал. Я, такая, как сейчас, в то время просто не существовала. Как-то странно те слова Честера звучали. — Я лучше покажу, — кивнул Томас, соглашаясь сменить тему, достал из необъятной куртки планшет, убедился, что и он был восстановлен Валтиэлем, включил, покопался в своих папках и показал разговор в письмах, с которого всё началось. — Вот так начал я… Потом здесь, ага, вот оно, то, о чём ты спрашиваешь… — Ну так вот же, здесь ты сказал Честеру про Леонарда и что отомстить надо мне? А почему Честер сказал, что всё исчезло? — озадаченно листала письма Мария. — Эх, ну потому что, — закатил глаза в потолок кабины Томас, явно не желая погружаться в объяснения. — Тут оставлю, будешь ждать, пока богини про тебя вспомнят! — Погрозила Мария. Снова увидев ужас в глазах, быстро добавила: — Ладно-ладно, не вниз, наверх будешь вечность ехать. Без падений. Можно даже на дне лифта посидеть будет. — Не надо наверх, не надо вечность, — пробурчал Томас, которому идея не нравилась, и пустился в объяснения. — Ну смотри, я настроил так, чтобы все письма стирались. Вот эти письма, видишь, какой ай-пи? А вот здесь, про Леонарда, вот отсюда пришло, адрес подставной, я пробивал, цепочка исчезла раньше, чем я на первый комп вышел. Тоже какой-то хакер над этим работал. В мою работу вторгся, красавчик! И свою тему провёл. Я до этого думал, что это я самый крутой хакер, по крайней мере в Сайлент Хилле. — И что бы тебе помешало с разных ай-пи письма послать? — наивно похлопала глазами Мария, углубляться в тему ещё одного хакера сейчас явно было не время и не место. — Ничего, — принуждённо согласился Томас, — но я этого не делал. — И мне в это надо поверить за твои красивые глаза? — улыбнулась Мария. Она поверила, так глубоко доступа в мысли и память Томаса ей не дали, а жаль, она бы предпочла знать точно. — И что может помочь мне убедить тебя? — Чувствуя подвох, уточнил Томас. Отметив всё же, что детали, касающиеся Честера, ей до сих пор не известны. — Я подумаю, — пообещала Мария, — когда спрошу, ты мне ответишь. Хорошо? — Договорились, — тоскливо протянул Томас, снова поглядев в потолок. И тут же, без перехода, а то вдруг Мария ещё чего захочет, напомнил: — Так чего с Дугласом-то делать? Он так и продолжит падать? Ему, конечно, уже всё равно, но как-то нехорошо. — Доставим в морг, — решив, кивнула Мария. Коляска с телом присоединилась к ним в кабине. За годы падения тело превратилось в мумию, зато они как-то сразу доехали. Мария кивнула на коляску: — Вези. — Дорогу показывай, я здесь не ориентируюсь. — Томас схватился за ручки кресла и бодро повёз по коридору. — Ты меня только одного здесь не оставляй, ладно? Жуткое какое место, как вы здесь работаете? — И куда же мне доставить тебя, как только работа будет выполнена? — Хихикнула Мария, поняв вдруг, что у неё нет идей, откуда ему приходится работать и откуда его достала Алесса. А потом спохватилась: — Ты больше не падаешь в обморок при виде тела? Неужели привык? — Поначалу боялся и страдал, потом да, привык. — Что-то поисследовав в себе, согласился Томас. — Так может это… к тебе в клуб? Там наверняка есть сверху местечко тихое. И я могу быть дополнительным зрителем, если тебе там нужно будет стриптизёршей поработать? — Ты же из любого места сможешь это увидеть? — Мария удивилась предложению, но сразу возражать не стала. — Да я что-то подустал от одиночества. Не бойся, приставать не буду, знаю, что ты с Дугласом. А у тебя бонус появится, хакер под боком. — И у тебя бонус, — улыбнулась Мария, — детектив, умеющий работать по старинке в любой точке, куда твои технологии ещё не добрались, и женщина, способная с ним связаться. — И это тоже, — легко согласился Томас. — Но его оживить для этого ещё надо, а я вроде как за то, чтобы он пока побыл мёртвым. Я бы ещё поболтал, но мне включиться в процесс пора. Если, конечно, в ваших планах нет бодрого возвращения в Сайлент Хилл Честера во главе армии бандитов и разве что без ядерного оружия в кармане. Организуй местечко, где я смог бы поработать. — Здесь есть конференц-зал. — Быстро сориентировалась Мария. На полу появились стрелочки, показывающие путь. — Иди по ним, а я здесь закончу. Мария перехватила рукоятки коляски и куда-то покатила тело. Томас без проблем добрался до нужной точки, Мария, как чувствовала, здесь всё можно было обустроить, как ему нужно. Томас уселся, открыл ноутбук, перекочевавший сюда из его схрона, и быстро включился в происходящее. Мария оказалась права, Мира что-то интересное сделала с непонятными пока последствиями. И если они не хотят разрушить то, чего она этим достигла, ей точно сейчас не стоит над сценарием работать. Только бы Мария не пришла и не села над душой! Томас любил работать в одиночестве. На миг показалось, будто туман сгустился и тут же исчез из закрытой комнаты, оставив ощущение пустоты. Томас понял, что Мария ему мешать не будет. Ну вот, теперь можно и поработать. На экране ноутбука шла трансляция — Мира с Честером гребли на лодке через озеро. Томас сверился с часами, с расстоянием, убедился, что у него ещё оставалось немного времени в запасе, и запустил видео с самого начала. Хотя бы посмотреть, а где оно начиналось? Это оказался момент, когда Мира в образе Оксанки вошла в больничную палату к покалеченному Честеру. Томас ускорил воспроизведение, чтобы едва понимать происходящее, но всё же ничего ключевого не упустить, проследил, как пара договорилась. Потом увидел, как они добрались почти до стены с разбитой машиной. Но нужно им было не туда, и вот уже они нашли лодку. И теперь, сидя рядышком, как влюблённые попугайчики, гребли прочь из города. Поправка, им бы по каналу выплыть, а они вышли в озеро. Честер одной рукой с этим не справился бы, поэтому Оксанка ему помогала грести. Томас заглянул в её мысли, она была уверена, что они приближаются к свободе. Томас быстро написал червя и запустил в воду. «Работает — с удивлением понял он, наблюдая, как жирная гибкая туша приближается к лодке. Мира почувствовала врага и зябко поёжилась. Честер начал крутить головой, пытаясь понять, что вызвало такую реакцию девушки. У Томаса появилась интересная идея. Он запустил червя наворачивать круги вокруг лодки и быстро написал короткую программу. Запустил. Снова подействовало! На озеро и лодку начал падать пушистый снежок. Мира, похоже, поняла замысел партнёра и покорно вздохнула. — Они нас не выпустят. — Шепнула она, сжимая плечо Честера. — Держись. Червь закончил крутиться и бросился на лодку. Честер попытался ударить его веслом, но тяжёлое тело задело борт, и лодка перевернулась. Уже в воде Оксанка начала погружаться на глубину, а Честер пытался нырнуть за ней и вытащить. Между ними проплыл Червь. Тут же там, где он плыл, образовалась льдина. Она росла и ширилась во все стороны, став необъятной. Льдина всплывала и поднимала Честера на поверхность. За ней и Мира в образе Оксанки смогла плыть вверх. И вот они уже на поверхности. Мира билась в льдину снизу, пытаясь выплыть, а Честер пытался пробить отверстие сверху. Краёв у льдины не наблюдалось, поднырнуть не выйдет, иначе бы это было слишком просто. Но чем разбить такую поверхность? Оружия Честера ещё в больнице лишили. А руки он просто мгновенно сбил в кровь. Оксанка продолжала биться о лёд снизу. Честер беспомощно смотрел на неё, ничего не способный сделать. Ну вот и всё. У девушки закончился воздух, выпустив последнюю вереницу пузырей, она медленно ушла в глубину. Под конец на лбу Оксанки появилось отверстие от выстрела. Как последнее напоминание об озере, в котором видел её в последний раз Честер. Над озером разнёсся вой. Томас не сразу понял, что эти звуки издаёт Честер. Мира воплотилась рядом с Томасом, вся мокрая, тяжело дыша и отплёвываясь. — С почином, — почему-то воспользовавшись фразой Марии, поприветствовал её Томас. — Нахрен такой почин, — помотала головой Мира, уже в своём облике. — А я тут пару лет… или больше, в Бездну падал, — поделился Томас. — И такой почин тоже нахрен, — передёрнувшись, сообщила Мира. И тут же вернулась мыслями к Честеру, спросила, показывая на экран ноутбука: — Как он? — Страдает, — выведя крупным планом лицо Честера на экран, зачем-то сообщил Томас. Но продолжалось это недолго. На лице Честера отчаяние и горечь сменились жёсткой решимостью. Он встал на ноги и по льду пешком направился к берегу. Томас разредил туман в нужном направлении, вдалеке показалась стена. Честер понял намёк и направился прямо туда.