Невзаимность

К удивлению Санеми, девушка проснулась, и со страхом оглядывала развернувшуюся картину. Он слишком увлёкся. Яркий румянец горел на впалых щеках, а его обладательница тяжело дышала от недавнего оргазма. Она не убегала, а ждала объяснений смаргивая капли слёз. Шиназугава был виноват и сильно, воспользовавшись сонным состоянием мечницы, надругался над хрупким тело, что сейчас опасливо свело ноги, закрывая обзор на сокровенное место. — Я ничтожество., — больше всего сейчас он боялся, что девушка убежит в слезах, не дав столпу хотя бы извиниться за содеянное. Хотя какие извинения. По чести, мужчине, надругавшемуся над беззащитной девушкой, поможет только харакири. — Дерьмо. Прости, я не должен был. — Санеми осел на кровать и уставился перед собой, отстранившись от мечницы. Прежде грубый к девушке столп Ветра, сейчас даже не смел смотреть на неё, сокрушаясь за содеянное. — Я-я., — полувсхлип-полушёпот разрезрал звенящуюю в ушах тишину. Тело девушки всё ещё пробивала мелкая дрожь от бурных эмоций, когда она пыталась внятно говорить. — Я думала, что… вы ненавидите меня, Шиназугава-сан. — снова всхлип и пара предательских слёз стекла по женской щеке. Истребитель проглотил ком вставший в горле. Он хотел обнять девушку, заверив, что это не так, но не смел даже тронуть её. Санеми подался вперёд, чтобы что-то ответить, но не успел, так как женские руки обвили его шею, прижавшись обнажённым телом. Он так и завис с поднятой рукой, в изумлении хлопнув фиалковыми глазами. — Думала, что презираете меня. — слёзы намочили ворот форменного пиджака, пока Хана шептала ему в плечо. — А я как дурочка влюбилась в вас, Шиназугава-сан… — Что ты.? — Ещё с того дня, как вы спасли меня, — не унималась девушка, обнимая мужчину. Бедняжка плотнее прижималась к возлюбленному, испугавшись, что это её очередной мокрый сон и столп нереален. — Не могла выкинуть вас, Шиназугава-сан, из головы, — все слова, что Хана давно хотела высказать Истребителю, сейчас лились плаксивым шёпотом, утопая в уже мокром от слёз мужском плече. Девушка не видела, как печальный взгляд фиолетовых глаз опустился на подрагивающие женские плечи, вспоминая всё то, что наговорил её. — А потом вы начали ненавидеть меня, издеваться… Я. я ведь так старалась стать сильней после того, как вы назвали меня слабой, никчёмной, что я. — поток слов прервался сильными руками, что прижали дрожащее тело плотнее к себе. — Чёрт., — вдохнул тонкие нотки лаванды, зарываясь носом в женские волосы. — Какой же я дурак, — голос был непривычно спокойным, полным сожаления и раздражением к самому себе. — Ты сильна духом, Хана, но всегда лезишь на рожон. Тебе не хватало мастерства, но никак не упорства. Я лишь пытался., — Было нелегко произнести нужное слово, поэтому Санеми прикрыл веки и шумно выдохнул, обжигая девичью шею и набираясь смелости. — Уберечь тебя. Слова столпа стали сигналом «стоп» для прежде активной мозговой деятельности Ханы. Девушка в крепких объятиях зависла, Шиназугаве только приходилось гадать, о чём она сейчас думает? Оттолкнет и убежит? Что ж. Это будет заслуженно и справедливо по отношению к варварскому поведению Истребителя, и он это понимал. Если бы только мечница простила его проступок, Санеми поклялся себе впредь даже не смотреть в её сторону. Он не отступил бы от столпов, но держался бы поодаль, чтобы не позорить это благородное звание и Оякату-сана своим присутствием. Лбом упирался в оголённое женское плечо, пока Санеми с закрытыми глазами ждал хоть какую-то реакцию со стороны Ханы, готовый в любой момент слонить голову к её ногам. Эта зависимость погубила его. — Дурак., — еле слышно отозвалась она, а мечник весь напрягся, ожидая словесной расправы. Девушка мягко отстранилась от мускулистого тела, смущённо прикрывая грудь руками. — Какой же вы дурак, Шиназугава-сан. — глаза были красными от слёз, но смотрели с такой мягкостью и теплотой, что заставило мужчину сердцем заклеймить назревшее решение — головой ляжет на плаху, но никому не отдаст её. Снесёт головы всех демонов и самого Музана в придачу, но убережёт эту упрямую Истребительницу, что плотно овладела его разумом и сердцем. — Я не мог подумать, что ты испытываешь нечто подобное к такому как я. Пылающая решительность во взгляде столпа одним касанием фиалковых глаз сожгла стальные иглы, пронзившие когда-то девичье сердце. Хана заворожено наблюдала за тем, как бережно безумный охотник на демонов поднёс её кисть к обезображенному шрамами лицу, и как мягко оставил поцелуй в самом центре ладони. Санеми любовно смотрел истребительнице в глаза, когда накрыл своей большой рукой её пальцы, тем самым сомкнув кулачок Ханы. — Теперь моё сердце хранится здесь. Береги его.