Невзаимность

— Ну и какого хрена я тут забыл? Злой шёпот Санеми разбудил бы мечницу, если бы до этого девушка не приняла настойку лаванды, заботливо переданную от Шинобу. Однако, столп Ветра не знал об этой ситуации, что сейчас была ему только на руку, поэтому прикусил язык и опасливо взглянул в сторону кровати. На постели, среди раскиданных подушек, мирно посапывала Хана, обнимая тёплое одеяло. Лунный свет проникал в тусклую комнату, красиво подчёркивая оголившуюся фигуру. Мужчина шумно сглотнул. Шиназугава успел проклясть себя сотню раз уже точно. Началось всё с того, что он разнёс пол кухни у себя дома, пока готовил охаги. Изначально, готовка была начата под вечер с целью успокоить хозяина дома и отвлечься. Однако, мысли о ней осиным роем жалили настрадавшийся от долгих мыслительных процессов мужской ум. В голове то и дело всплывали неприятные сцены, когда столп срывался на бедной девушке сам не понимая причины своей агрессии. А потом до него дошло. Осознание яркой вспышкой полыхнуло где-то в груди, пока Санеми готовил начинку. Он понял, что попал. И давно. Ещё тогда, когда полумёртвая охотница на одних рефлексах отражала атаки Низшей Луны. Когда эта упёртая слабачка, толком не овладевшая Дыханием подняла клинок на одного из дюжины демонических Лун. Когда он нёс в поместье Бабочки девушку, которая уже была одной ногой в могиле. И, наконец, когда с её губ сорвалось еле слышимое «Спасибо». С той встречи в закалённом в боях сердце что-то встрепенулось. Столь странное чувство было несвойственно чёрствому Истребителю, поэтому злость усиливалась. Шиназугава толком не понимал на кого злится сильнее: на слабую, но упрямую до миссий Хану, или же на самого себя. Он долго наблюдал за мечницей, ловя на новых для себя мыслях. Мужчина открыл для себя, что ему нравится как Хана улыбается, нравится звонкий смех, надутые от досады губы, длинные светлые волосы, нравится появляющийся от тренировок яркий румянец, да чёрт возьми всё! Подрагивающие ресницы, сосредоточенный взгляд, точённая фигура, нос с небольшой горбинкой — абсолютно всё. Это словно зависимость. Словно эффект одного из тех растений, которыми тайно торгуют в «Цветочном квартале». Вот только этот эффект держится у Санеми уже достаточно давно. Он не мог избавиться от него никаким образом. Ни отрубленные головы демонов, ни сон, ни трудные миссии, ни даже лучшие ойран не могли помочь Шиназугаве. Мысли всё равно были заняты лишь ей. Придя в себя после всплеска агрессии в окружении разрушенной кухни, столп громко выругался и уверенно направился к Хане. Он намеревался только поговорить, обещал себе даже не повышать на несчастную тон. Но как только одна нога оказалась в женской комнате, Санеми замер. Его взгляд был прикован к полуобнажённой фигуре. — Чёрт, — он тихо выругался, найдя около кровати пустой бутылёк. Втянув лёгкий аромат лаванды пришёл к выводу: — Так вот в чём дело. — вернул на место. Подойдя ближе к девушке, аккуратно присел на постель, локтями опираясь на колени. Столп через плечо нагло позволил себе любоваться лежащей перед ним беззащитной мечницей. Теперь он мог в открытую рассмотреть женскую фигуру. Как фарфоровая кукла. Хрупкие плечи медленно поднимались, оповещая, что девушка дышит, а значит она настоящая. Хмурый взгляд скользнул чуть ниже, обводя не полностью прикрытые ночной рубашкой ягодицы. Стройные ноги были согнуты в коленях, пряча ступни где-то в складках одеяла. — Прекрасна. Как-то само собой вырвалось у мужчины от созерцания Ханы. Взгляд смягчился, а губ коснулась полуулыбка. Выпрямившись тело, словно по велению волшебной палочки, приблизилось к лицу девушки. Оно было спрятано за длинными прядями волос, поэтому шершавые пальцы аккуратно убрали их, заправив за ушко. Взору столпу открылась ещё одна потрясающая картина. Секунда, и женскую скулу накрыли сухие губы, вторая, и они мягко переместились на чужие, но уже пухлые губы, третья, и Шиназугава силой воли заставил себя отстраниться. Мужчина знал, что не должен делать этого. Знал, каковы будут последствия. Он навлечёт не только на себя, но и на Хану позор, который уже будет невозможно смыть. Однако, искушение было велико. Мечница сейчас лежит рядом с ним в тишине, и эта идиллия одурманила уже затуманенное сознание истребителя. Прикрыв глаза, он снова поцеловал спящую девушку. Мягкие, с тонкой ноткой лаванды губы слегка приоткрылись под напором чужого языка. Настойка крепко усыпила Хану, поэтому Санеми позволил углубить прежде нежный поцелуй, делая его более откровенным и взрослым. Мужские руки слегка перевернули мечницу на спину, не спеша расстёгивая верхние пуговицы ночной рубашки. Шиназугава целовался мокро и горячо, овладевая чужим ртом без остатка, пытаясь запечатлеть сладость губ у себя на подкорках памяти. Он мягко отстранился, наблюдая за тем, как от языка к языку потянулась тонкая слюнка. Она оборвалась, слегка испачкав уголок губ девушки. В паху начало приятно тянуть, когда из-под расстёгнутых пуговиц открылась острая ключица. — «Что я творю…?» — вопрос не был озвучен, ведь Санеми сам не знал на него ответа. Идя на поводу своей зависимости, он обрекает возлюбленную на вечный позор. Да, он понимал это. Понимал, что после даже не посмеет взглянуть на кого-либо из столпов, запятнав свою честь и звание. Но… Губами прильнув к манящей шее, начал опускаться ниже, горячими поцелуями плАвя нежную кожу под собой. Шиназугава не кусал, не оставлял свои метки, а так хотелось. Хотелось овладеть девушкой прямо сейчас без остатка. Хотелось, чтобы она проснулась отвечая на поцелуй. До разрядки хотелось трахать эти упругие ягодицы, вдавливая хрупкую девушку в постель. Забрать её себе, спрятать ото всех. Оставить множество засосов, демонстрируя всем на свете и этому Рэнгоку кому на самом деле принадлежит Хана. Опустившись поцелуями ниже и уткнувшись носом в ложбинку меж грудей, Санеми вдыхал приятный запах кожи. Грудь поднималась и опускалась, и голова столпа вместе с ней. Языком аккуратно обвёл нежно-розовую ареолу, мягко надавив кончиком языка на сосок, а затем вобрал его в рот, любовно посасывая. Второе полушарие накрыла мозолистая рука, сжимая и поглаживая, утопая в мягкости женской груди. Возбуждение начало уже болезненно давить в паху. Пока одна рука продолжала расстёгивать спальную рубашку, пальцами оглаживая молочную кожу, вторую Шиназугава уверенно расстегнув ремень засунул за резинку форменных штанов, сомкнув руку на вставшем члене. Влажными поцелуями опускаясь по впалому животу вниз, делал поступательные движения рукой, упиваясь запахом кожи тихо сопящей Ханы. Расстегнув последнюю пуговицу, мужчина с явным удивлением застыл, опасливо посмотрев в лицо спящей девушки. Она точно спит. Но… Взгляд опасно потемнел, а его обладатель шумно выдохнул крепче сжав член, когда увидел пятнышко на трусиках. Она намокла. Настолько сильно, что столпу вдруг показалось, что девушка проснулась. Свободная рука пальцем подцепила резинку белья, невесомо стянув его с хозяйки. Вместе с тканью, почти до середины бедра потянулась прозрачная струйка смазки. — «Чёрт…» Санеми даже на секунду взволновался, что произнёс это вслух, но вид мокрой и желанной Ханы, казалось, заставил парня потерять связь с реальностью. Он внутри ликовал от того факта, что своими ласками заставил её так сильно намокнуть. Или же девушка о ком-то думала во сне, пока Шиназугава вытворял с ней такое? Мысль о том, что девушке мог сниться Кёджуро, заставила Санеми издать скрежет зубами. Нет. Сейчас с ней только он. И никакие столп Пламени и сопляк Камадо больше не посмотрят в её сторону. Она принадлежит только ему. — «Только моя.» — с этой мыслью на языке, мужчина закинул стройную ножку себе на плечо. Истребитель, продолжая надрачивать одной рукой, двумя пальцами второй почти невесомо провёл по розовым складочкам, собирая смазку. Столп рвано выдохнул, излившись себе в руку. Он кончил от одного только вида влажной мечницы. Представлял, как она молит мужчину о большем, а затем он втрахивает хрупкое тело в кровать, заполняя своим семенем. Мазнув вязкой жидкостью по головке вновь вставшего агрегата, Санеми, лизнув половые губы, впился в сочащуюся киску, попутно раздвигая языком мягкие складочки. Проходился по всей площади, останавливаясь на клиторе, смыкая губы на нём, а затем вновь вёл языком вниз, проникая внутрь. Закрыл глаза, позволяя себе самозабвенно упиваться мягкостью складок и, на удивление, приятным вкусом естественной смазки. Шиназугава получал невероятное удовольствие дроча, пока доставляет удовольствие Хане. Он поймал себя на мысли, что готов излиться несколько раз, лишь смотря на возбуждённое лицо возлюбленной, извивающейся под его ласками. Последнее движение руки заставило его вновь кончить, испачкав простынь. Вместе с тем сверху послышался сдавленный всхлип и рот столпа наполнился солоноватой жидкостью. Сглотнув приятную на вкус субстанцию и медленно отстранившись от мокрой киски, мужчина чуть не провалился сквозь землю, увидев влажные от непролитых слёз глаза смотрящие на Истребителя сверху вниз. — Ш-шиназугава-сан… Что вы делаете..?