be my light

Сегодняшний день был безумно дождливым. Се Лянь сидел на подоконнике и наблюдал за мирной жизнью соседей. По правде говоря, в доме напротив сейчас был только Хун, потому что его мама уехала на три дня к тетушке в соседнюю деревню, чтобы помочь с фермой. И Се честно не представляет как можно оставить незрячего в полном одиночестве, именно поэтому решает навестить его. И через пару минут он стоял у порога, прячась от дождя на крыльце и пытаясь собрать силы и постучаться. Он не понимал, почему простой стук в соседский дом вызывает такую панику, Лянь несколько раз пытался постучаться, но опускал руку обратно. Затем за дверью неожиданно послышался грохот, будто упало что-то тяжелое и тут юноша сорвался и быстро открыл на удивление не закрытую дверь. — Хун?! — перед ним лежал упавший шкаф с одеждой и ушибленный от этого Чэн, — Ты в порядке?? — Се Лянь еле как поднимает шкаф и помогает старшему дойти до кресла возле окна, как резко слышится раскат грома, от чего брюнет ахает и закрывает ладонями уши, — Ты боишься грозы? Хэй… — в ответ лишь неуверенный кивок и легкое дрожание от своего страха, — Правда?.. — Что, теперь будешь смеяться надо мной, как это делали в приюте? — Хуа Чэн горько усмехается и закрывает свои глаза, — Если так, то проваливай, — младшему становится неприятно от таких слов, но больше всего побеждало чувство искреннего сочувствия к парню. — Я тоже боялся грозы, — он решил не расспрашивать о том, что происходило с ним в приюте, чтобы лишний раз не расстраивать и не злить, — Чтобы отвлечься, бабушка всегда готовила мне горячий шоколад и пекла со мной печенье. Если хочешь, мы можем тоже этим заняться. — Хорошее предложение, но ты забыл, что я ничего не вижу? — Я не говорил, что ты будешь печь один. Я тебе помогу, поднимайся, — Се Лянь схватил его за руку, — И… Не прячь свои глаза, может ты и ничего не видишь, но мне безумно нравится их цвет. — Они блеклые, — отрезает Хун, — Что в них красивого? — Они не полностью блеклые, это необычно. Я все еще вижу янтарный цвет. Может, он не такой яркий, но уверяю, твои глаза безумно красивые. Хуа Чэн ничего не смог ответить на этот комплимент, он привел его в ступор. Никто в жизни не говорил о красоте его глаз. Скорее наоборот, этот цвет считали чем-то ужасным и отвратительным. Один ребенок в приюте говорил, что его глаза — это причина, по которой Чэн выбросили настоящие родители на улицу. Он даже немного смутился этому ничем непримечательному Се Ляню, ничем непривлекательным для других словам. Пока старший пытался найти хоть какую-то фразу, кроме простого «Спасибо», чтобы ответить на то, что сказал Се, они уже оказались на кухне. Младший, словно находясь в собственном доме, начал искать ингредиенты для печенья и горячего шоколада. — А ты знал про существование шоколадного масла? — вновь заговорил младший. Он протянул Хуну миску, которую тот искал руками несколько секунд и положил на стол, — Говорят, что ее обязан попробовать каждый хотя бы один раз в жизни. Отец как-то покупал ее, но я не успел даже грамма съесть. Отстой. — И правда отстой, — Чэн улыбается, насыпая в миску муку и добавляя к ней яйца с молоком. Он даже забывает о том, что творится на улице и практически не обращает внимания на грозу. Се Лянь был прав: готовка и правда отвлекает. — Я не спрашиваю это у своей матушки, потому что она начнет переживать, что мне тяжело справляться со своим недугом, но, Се… Можно я задам тебе вопрос? — он отвлекается от процесса и откладывает получившееся тесто, в которое в этот момент младший добавлял сахар и щепотку соли. — Конечно, все что угодно, — Се Лянь пробует тесто и бурчит что-то о том, что сахара все еще не хватает, но, кажется, что парень уже добавил в тесто больше пятиста грамм. — Каково это быть зрячим? — после того, как Хуа Чэн спросил это вслух, младший резко отвлекается от добавления ингредиента в тесто. Он лишь мычит, пытается сплести все свои слова в одно предложение, но в итоге молчит. — Знаешь… Я не буду отрицать, я никогда не пойму как можно жить со слепотой… Мне кажется, что ты будто спишь, но все воспринимаешь, только ничего не видишь. Когда вокруг темнота и все… — Не совсем так… Я могу видеть лишь силуэты, но мне тяжело понимать на каком расстоянии от меня находится предмет… Все размыто, словно… Мм.. Словно окна вспотели настолько, что ты различаешь лишь некоторые цвета, но в основном, они становятся одной сплошной массой. Я могу видеть то, что твоя макушка немного ниже уровня моих глаз, но не более. Я плохо ориентируюсь в пространстве, но привык работать осязанием. Так работает организм: если он тебя чего-то лишает, то обязательно улучшит другой признак, — Чэн прокашлялся, — Что насчет… Моего вопроса?.. Цвета, какие они? Яркие? А как выглядит пирог матушки? — Я думаю, Хун… Мне кажется, что видеть — это быть счастливым, ведь те окрестности, в которых ты живешь нельзя перенести на полотно. Это уже будет не то. Видеть, это когда ты правда понимаешь эмоции человека, потому что сказать: «Я в порядке» может каждый, но никто не может стереть с лица неподдельную улыбку. Не знаю, может я такой, но я вижу, когда люди лгут о своем состоянии. Но иногда… Иногда хочется, чтобы ты и правда ничего не видел.. Ох, прости, — он заметил, как Хун сменился во взгляде и помрачнел, — Я не это имел в виду.. Просто знаешь, я увидел то, чего не должен и теперь не могу расставить точки. Я пытаюсь забыть об этом, но каждую ночь мне снится эта ситуация и я ничего не могу сделать. — Тебе стоит отпустить это. Что было, то было… Ты хороший человек, я чувствую это, — Хун искренне улыбается, чем вызывает улыбку и у Се Ляня. — Я думаю, что ты тоже хороший человек, Се. — Приятно слышать, Хун, — младший возвращается к готовке и помогает старшему с формочками. С этого момента они говорили лишь о начинке и о том, сколько по времени печенье нужно печь. Когда Се Лянь достает последнюю партию печенья, Хуа Чэн горделиво улыбается и кладет их в тарелку, затем аккуратно и медленно несет к столу, за которым они недавно ужинали. — Пахнет вкусно, Се Лянь! Не думал, что ты умеешь готовить! — Ты тоже готовил, так что в них есть и твоя любовь, — он смущается и отламывает небольшой кусочек, чтобы попробовать. Они были безумно вкусными, а начинка в виде орехов добавляла приятный аромат и вкус, который сравнится лишь с чем-то теплее, чем свежая выпечка, — Из нас вышли бы превосходные кондитеры, как думаешь? — Ты прав! Очень вкусно... И.. Спасибо тебе. Младший улыбается и качает головой. — Не за что, Хун. Я всегда рад тебе помочь.