Истлевший

— Так, внимание! Импровизация «Свидание вслепую»! Аплодисменты и начинаем! — голос Стаса раздается на всю студию, начиная съемки. Шоу выстрелило. Как и следовало ожидать, ведь ничего подобного широкой аудитории еще не предлагали. А у меня одна проблема — Антон. Я не могу: хочется смотреть, не отрываясь, сожрать его взглядом, забрать его и стать им. Что это? Без понятия. Вполне возможно, что «соска-Сеня» проснулся спустя двадцать лет, только теперь он почему-то стал частью меня, а не очередным тупым прозвищем. В заданиях с Антоном я всегда пытаюсь прикоснуться. — Че, первый раз? — я хирург. Надо надеть маску, — Не бойся, будет весело! — Меняй. — Не бойся, я с тобой! — Меняй! — Ты, кстати, — мешкаю буквально полсекунды, но слава богу голова не пустая, как обычно в импровизации с Антоном, — ты подметал за плинтусом? — А так я вроде операцию пришел делать, — зараза, я совсем забыл о голосе. Бесит! — Должна быть стерильная чистота! — черт, нельзя даже подумать! Вот и на крик срываюсь, а ведь он ни в чем не виноват. Это я, возомнивший, что чего-то стою и чего-то добился. — Тихо-тихо, — еще успокаивает зараза, — Я уже начал подметать! — смотрю на него, будто бы злой, но на самом деле просто опять завис, — У него аппендицит? — Меняй. — У него шишка? — Меняй. — У него зрение плохое? — Меняй. — Он, э-э-э-, — вот и ты тормозишь! Видишь, ты не настолько идеальный, ты обычный человек! — Женщина? — вот зараза, придумал все-таки. — Меняй, — ан нет, молодец, Воля. Поставил на место. — Он, э-э-э, упал? — Ну судя по всему упал, — ну наконец-то, — подними его! — Да, давайте. — Положим на операционный стол. — Я знаю, первым делом нужно одеть маску, — не идеален! В речи тоже! — Меняй. — Первым делом нужно взять скальпель. — Меняй. — Первым делом нужно отзвониться матушке, мало ли чего она там, — зал ржет, а я опять глаз оторвать не могу. Может, психотерапевта нанять? Так, не сейчас, сейчас работа. Сейчас Антон, — Алё? Алё. Мам, я на операции, буду в два. — Меняй. — Буду в полтретьего. — Меняй. — Буду как только зайдет солнце. Все, пока. — Ты заканчивай разговор, он уже от наркоза отходит, — ну, а что еще говорить? — Скальпель! — о-о-ох, какой голос… — Меняй! — Зажим! — Меняй. — Скальпель! — Меняй, — кажется, я знаю, что сейчас будет. — Зажим, — угадал. — Что, больше не знаешь ничего? — Подай мне что-то со стола! , — подаю, не думая. Ноги ватные. Сосредоточься, тряпка! — Это долото. У него прочный пресс. — Н-нет, я не буду делать операцию, я боюсь. Я знаю, я сейчас что-то сделаю не так, вы все на меня свалите, — черт, невозможно. Коснуться. Хочу его потрогать. Сейчас. Можно. — Давай вм-, — приобнимаю его. Черт. Запинаюсь, отскакиваю, как от огня. Господи, пожалуйста, продолжи, мне нужно перевести дыхание. — Да, я что-то сделаю не так, вы нажалуетесь Елене Иванне, — молитвы действуют. — Меняй. — Я знаю, вы щас опять меня фоткать начнете выкладывать куда-нибудь, — ох, многого ты не знаешь. У меня твоих фоток навалом. И ты их не видел. Спящий, залипающий в телефоне, смеющийся, в гримерке, на улице. И моя любимая — рука с сигаретой, почти дотлевшей до самого фильтра, еще чуть-чуть и обожжет тонкие пальцы. — Меняй. — Вы щас опять обзываться начнете, что я косорукий, как дебил, -перевожу дыхание. — Будем делать операцию вместе, не бойся, — набираюсь смелости. Шаг. Рука вокруг талии, вторая держит его руку «со скальпелем». Близко. Я чувствую его, он худой, как семилетняя девчонка, кажется, я случайно уперся в его ребра. Откормить бы его. Поживешь со мной, а? Авось и мои тараканы поразбегутся от счастья, — Расслабь руку. — Р-расслабил, — о боже. Вторая рука. Ему не противно меня трогать? Он такой нежный, аккуратно прижимает свободную руку к моей, покоящейся на — какая тонкая! — талии. Чувствую, как немного дрожат унизанные кольцами пальцы. Это волнение или отвращение? — Представь, что это лепесток розы, — о, вот мои сопли и полезли наружу. — Меняй, — голос Воли вытаскивает меня в реальность. — Представь, что скальпель это продолжение моей руки. — Меняй. — Представь, что скальпель — это вовсе не скальпель, — черт, я не могу. Не могу перестать смотреть на него, какой же красивый. Хочу быть таким. — Э-э, как это? — делаю вид, что это была просто игра, — Так себе философская мысль, конечно. Ну, ладно, все, и, — он делает вид, что разрезает скальпелем воображаемого пациента, а на самом деле полощет ножом мне по сердцу, — Вот. — Ага, давай лучше вот так вот сделаю, смотри, он как человек «Икс» такой. — Остроумно, — я заметил. Он отстранился. Почему? Я что-то сделал не так? Хочу покурить. Черт, да я же не курил никогда, кроме как с ним! Черт-черт-черт-черт! Дальше я был как в тумане. Уже после выпуска специально пересмотрел все, и, кажется, ничего не заметно. Ну, стал немного более задумчивым на остаток передачи. Ничего страшного. Голос стал надоедать по ночам все чаще. Я стал реже игнорировать зеркало в коридоре, каждый раз контролируя то походку, то внешний вид. На тех съемках я хорошо запомнил, как именно согнулась рука. Дома согнул так же и сравнил со своим боком. Ничего себе. Да я раза в два его больше. Черт. А я ведь за последние месяцы скинул. Начал бегать по утрам, поэтому иногда бывает, что опаздываю в студию. С московскими пробками всегда так — выйдешь на минуту позже, опоздаешь на полчаса. Но этого мало. И это слишком медленно. За окном уже темно, а я все штудирую интернет в поисках чего-то, что подойдет мне. Вариантов уйма: от заваривания странных грибов до медитаций, от изнуряющих тренировок до «волшебных упражнений», которые якобы за пару минут в день уберут тебе все твои лишние килограммы. Ну и, естественно, как же без всевозможных диет: от тех, которые кажутся более-менее адекватными и такую могли бы прописать доктора до абсолютно сумасшедших вроде «шоколадно» и «любимой». Читаю долго, с интересом. Раньше, пару лет назад, я бы наверное посмеялся или ужаснулся. Такой рацион убьет любого, даже если держаться всего неделю. Но почему-то я не закрываю бесконечные вкладки, а перехожу все по новым и новым ссылкам. С экрана компьютера на меня смотрят девушки, каких, кажется, сейчас считают красивыми. Хотя, конечно, не очень понятно, что в таком любить — нечего. Но я до такого не дойду. Мне просто надо скинуть несколько лишних килограмм. Вдруг по квартире разносится звук дверного звонка. Кого это принесло? Сколько времени? Два часа ночи! Плетусь открывать дверь.

***

Сегодняшние съемки прошли как обычно. Кажется. Шаст не сомневался, что после всей этой чепухи с запоротыми кадрами, фотографиями и снятием грима он по своему обыкновению подхватит под руку Арсения и потащит его в их тайную курилку. Ну, «тайную» — это сильно сказано. Понятно, что все знали не только то, что ребята на каждом перерыве смываются на перекур, но и где именно их надо искать. Однако ни разу не было такого, чтобы кто-то их там побеспокоил, даже если они серьезно опаздывали. Но сегодня что-то было не так, вне зависимости от кажущейся обыденности всего происходящего. Шаст не только не нашел Арса в их месте, но и заметил, что тот будто бы его избегает. А так хорошо все начиналось! Нужно же было в «Меняй» так тупо себя вести! Хотя, и не сказать, что глупо. Как всегда, говорил первое, что приходило в голову. Но с Арсом явно было что-то не так. Поэтому, не обнаружив старшего товарища в гримерке после окончания съемок, Антон отправился искать его по всей студии. И ничего. — Поз! — парень догнал уже резво направляющегося к выходу товарища, остервенело печатавшего что-то в телефоне, — Ты Арса не видел? По всей студии его ищу! — Так он свалил сразу, как съемки закончились. Даже грим не смыл. Сказал, какие-то срочные дела дома. — Какие такие дела? — Антон скорчил самую удивленную рожу, на которую был способен. Однако поражен он был вовсе не тем, что Арсений не обозначил своих четких намерений. — Да мне-то откуда знать? Может, у него кошка заболела. Отстань, Шаст, мне тоже пора. Уже почти полночь, и мне бы тоже хотелось попасть домой до конца сегодняшнего дня. — А, да, прости, конечно. Пока! — Антон и не заметил, как пролетело столько времени. "Да что я вообще волнуюсь? Ну, плохое настроение у человека, ну может у него реально дела дома. Может, он себе девушку завел, наконец, — при этой мысли стало немного неприятно, — Какое мое дело, в конец-то концов!» Антон фыркнул в ответ на свои мысли и направился в гримерку. Не хватало еще остаться запертым в студии на всю ночь. Однако по приезде домой волнение все не утихало. Антон остановил загрузку уже, наверное, двадцатого подряд видео на Ютубе и кинул взгляд в нижний угол экрана, проверяя время. Половина второго. «Может, Арс еще не спит? До него как раз где-то полчаса идти. Ладно, схожу. Откроет — хорошо, убежусь, что все нормально и пойду домой. Не откроет — значит спит, а я прогуляюсь хотя бы.» Заканчивал эту мысль Антон уже в коридоре, завязывая кроссовки. — Шаст? — видок у Арсения был еще тот. Встрепанные волосы, красные глаза, видимо, ему тоже не спалось, и он убивал время за компьютером, мешки под глазами, видимо, по той же причине. Но выражения его лица… Ошарашенное, и такое, будто бы сейчас из глаз брызнут слезы. Но он не выглядел так, будто бы просто коротал вечер в компании мелодрам и попкорна. Антону было ясно, что Арс сейчас на грани истерики — учащенное дыхание, дрожащая рука и эти чертовы глаза! В них можно было тонуть. Сравнение голубых глаз с океаном никогда ему не нравилось, поэтому он время от времени развлекал себя тем, что придумывал что-то схожего цвета. — Русский голубой! — Чего?! , — с возмущением реагирует Арсений, — Тоша, ты чего, охренел что ли? — Да глаза у тебя цвета шерсти русского голубого! Кот такой, вот, смотри, — Антон протягивает коллеге телефон с кучей фотографий котов всех форм и размеров, но одинакового цвета, — Ну? — Не знаю, — сначала улыбается, но мгновенно меняет выражение лица, будто снимая маску и надевая новую, суровую и бесчувственную, — Шаст, не мешай. Грим же! — Привет! Я это… — ему не дают договорить. — Ты в курсе, сколько сейчас времени! Два часа ночи! Ты совсем охренел! «Ой-ой. Кажется, я его правда чем-то разозлил сегодня» — Э-э-э-, — парень мешкается, когда его буквально за шкирку перетаскивают через порог и захлопывают за спиной дверь. — Вопрос все еще в силе, — Арс складывает руки на груди и пару раз топает ногой. — Ты странно себя вел сегодня, сбежал, даже не покурили ни разу. Я… Я волновался, — Арс вздыхает, массируя переносицу. — Ты же в курсе о существовании такой прекрасной вещи как телефон? Знаешь, кусочек стекла такой, берешь, циферки тыкаешь и человек может тебя услышать где угодно! И тебе не нужно переться по подворотням во втором часу ночи! , — он срывается на крик и машет рукой на висящие в коридоре часы. — Да я что-то не подумал, — Шаст мнется на пороге, все еще в уличной одежде, но уже чувствующий себя в тарелке максимально далекой от своей. — Ладно, — Арс обреченно вздыхает, — Чай будешь? — Да не надо, Арс, я это, просто проверить пришел, что все в порядке. Как вижу, все отлично, я, наверное, домой пойду! — Никуда ты не пойдешь! Ночуешь сегодня у меня, я тебя по окраине Москвы посреди ночи гулять во второй раз не пущу. А завтра отвезу на студию. — Арс, я… — Возражения не принимаются! Ишь какой, — он чувствует, что опять начинает закипать, поэтому делает глубокий вдох. — Я, наверное, зеленый буду. Есть? — Есть. Чувствуй себя как дома, — он машет рукой в глубь коридора, — там моя комната и гостиная, проходи пока, я сейчас чай принесу. Шаст кивает и, проводив Арсения взглядом до кухни, проходит в указанном направлении. Первой комнатой на его пути оказывается спальней хозяина дома. Как он и предполагал, в комнате темнои в углу на письменном столе красуется включенный компьютер. «Как дома, говоришь?» — Шаст ухмыляется и направляется к чуду техники, — «Ну сейчас посмотрим, какие секретные фантазии ты удовлетворял посреди ночи. Ну-ка…» — он откидывает крышку ноутбука, чтобы с его роста возможно было разглядеть содержание открытой страницы.

t h i n s p i r a t i o n изнемогай себя голодом, пей таблетки от холода

— гласила открытая страница. Антон заинтересованно поднял бровь и перешел на соседнюю вкладку. Плюсы диеты Любимая Принцип действия диеты заключается в том, что каждый день является разгрузочным, при этом он посвящен определенному виду продуктов. За счет этого рацион получается достаточно разнообразным и не нужно постоянно есть одно и то же. «Зачем?» — единственная мысль крутится в голове Шастуна, пока он поочередно пролистывет вкладки с разнообразными диетами, счастливыми историями похудения, фотографиями, опять диетами. Пробегая взглядами рационы, он приходит к еще одному выводу: «Да это же чистой воды самоубисйство!» Он уже готов идти на кухню разбираться, что творится в этой растрепанной голове, когда крышка ноутбука резко захлопывается, а на него со смесью испуга, злости и отчаяния смотрят глаза цвета русского голубого. — Твой чай, — голос нормальный, но Арс явно сдерживается. Что он хочет? Наорать? Расплакаться? «Да сделай ты уже хоть что-нибудь», — кричит в голове Шастун, благодарно принимая из рук коллеги кружку с зеленым чаем, благоухающим лесными ягодами. Хотя и сам он не подает виду, что его как-то удивило обнаруженное. Будто на открытый сайт с порнухой наткнулся. — Я тебе там в гостиной на диване постелил. Надеюсь, ты поместишься, — Арс сел на кровать, обнимая кружку обеими ладонями. — Так, — парень отхлебнул чая, обжегшись, но не подав вида, — что сегодня на студии произошло? — Да просто настроения не было, вот и все. «Глаза прячет. Значит не все так просто.» — Арс, я же вижу, что что-то не так. Если хочешь об этом поговорить- — Я сказал, все нормально, — огрызается, повысив голос, и поднимает глаза от кружки. «Да, теперь точно, он злится. Ну да, в принципе, правильно. Приперся тут такой весь из себя, без предупреждения, в два часа ночи, залез в его компьютер, а теперь еще и вытащить из него что-то пытаюсь». Арс, вздохнув, встает: — Хочешь телек посмотреть? Там наверняка должен идти какой-то бред. Поможет заснуть. «Фух, слава богу. Арс, ты святой, честное слово. Обожаю тебя!» — думает Шастун, охотно соглашаясь и следуя в гостиную за хозяином дома. Естественно, в третьем часу ночи вменяемого по телевидению ничего не идет, а выбирать сейчас что-то из фильмов — слишком муторно. Поэтому Арс останавливается на каком-то ток-шоу с никому неизвестным рэпером и тщетно пытающимся в шутки ведущим. Да, самое то, чтобы сесть с другом и помолчать с кружкой чая в руках. Спустя какое-то время Антон чувствует, что на него наваливается что-то тяжелое. Нехотя оторвав глаза от экрана, он переводит их вниз и наблюдает препрелестнейшую картину: Арс, все еще держа пустую кружку в руке, безмятежно посапывет на груди у коллеги. Его лицо, наконец, разгладилось, исчезли все следы сегодняшних обид и напряжения. Простой, спокойный Арсений, такого только на альбомы Ланы Дель Рей фотографировать. Шастун переводит взгляд обратно не телевизор. Допивает свой чай, отставляет кружку в сторону, бережно вытаскивает точно такую же из рук заснувшего Арса, пытаясь не разбудить. «Окей, что теперь? Остаться так? Завтра съемки, если я в такой позе еще даже полчаса просижу, спину будет весь день ломить.» — в голову ему приходит единственное логичное решение в такой ситуации. Он аккуратно убирает голову коллеги с груди, опирая ее на спинку дивана и поддерживая рукой, в то время как сам осторожно вылез из-под дрыхнущей на нем туши. Опустив голову, он подхватывает Арса уже более надежно, поднимая на руки. — Какой ты легкий, — вырывается самовольно, но, слава богу, Арсений не просыпается, а только улыбается еще немного шире во сне, — А с виду крепкий такой мужик. Он решительно направляется в сторону спальни коллеги, где, наконец сгружает его на кровать. Косится в сторону компьютера: «Стоит ли?», — Шастун гонит от себя эту мысль. Не хватало еще, чтобы Арс застал его за пролистыванием истории браузера прямо у изголовья постели спящего хозяина компьютера. Антон, стараясь не издавать лишних звуков, выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь, и направляется к своему лежбищу на эту ночь. «Ну и денек» — проскальзывает в уже наполовину спящем сознании одинокая мысль.