Sunshine on your cheek

Живот скручивает как только запах самгепсаля проникает в ноздри и падает на самое дно желудка, стягивая его — Юнги, забывшись, за весь день так и не поел, доводя до ума студенческий проект с музыкальным оформлением, но зато теперь он доволен результатом настолько, что ему хочется радостно подпрыгнуть в воздух и хлопать в ладоши. Внутри он не видит свободных столиков и сразу перестает слышать себя: пятницы в любой точке мира чем-то похожи друг на друга — в воздухе чувствуется это радостное предвкушение выходных, свободных от дурацкой работы, и скользит это мимолетное ощущение полного контроля над своей жизнью: например, можно самостоятельно решить, напиться ли до беспамятства и добираться домой через грязные дворы, либо культурно выпить и спокойно отправиться спать. Юнги даже немного волнуется, пусть с друзьями он виделся меньше недели назад; но ощущения все равно новые: ведь они приехали в его родной город, а, значит, он будто ответственен за их хорошее время здесь, в чем он откровенно слаб. Телефон в кармане вибрирует, и он, отвлекаясь, слепо следует за приветливой девушкой-хостесс: «Юнги-хён, вышло даже лучше, чем мы надеялись! Теперь придется снимать ролик заново, чтобы видеоряд по качеству соответствовал музыке! Мы всегда в тебя верили!» Лицо мгновенно расплывается в мягкой улыбке, и он не успевает хорошенько все переварить, как барабанные перепонки заполняются режущим все вокруг голосом Ким Сокджина, который буквально наваливается на плечи: — О-о-о-о, Юнги, а! Юнги! — верещит он, пытаясь крепче обхватить пытающегося выпутаться парня, — тот самый парень из Тэгу собственной персоной! Мой соулмейт, это мой соулмейт! Э-э, тебя дома не кормят? Где твои щечки? — двумя пальцами он проводит по лицу, пытаясь ухватиться за кожу. — Сокджин, мы виделись на прошлой неделе, — отстраняется он, убирая телефон в карман, — уже успел соскучиться? — Даже час, проведенный вдали от тебя, словно вечность для любящего сердца! — быстро говорит Джин, приближая руки к грудной клетке и скрепляя их в замок. — Ты что, уже напился? — Да, я пьян! Меня опьянил напиток любви! К тебе! — он, в изящном жесте выставляя кисть вперед, наконец, усаживается на диван за столом, давая Намджуну спокойно протянуть руку для рукопожатия: — Джин в последнюю неделю много зависал с нашей золотой троицей, — спокойно говорит он, — прости, его не удержать: он сходит с ума без тебя. — Намджун-а, если бы ты чаще проводил время с нами, знал бы, что уже никто не говорит слово «зависать», — громко смеется Джин, потягивая пиво через соломинку — он всегда это делает, когда хочет напиться побыстрее, — но да, — теперь он смотрит прямо на Юнги, щуря глаза, — без тебя… я сам не свой… схожу с ума! По тебе… и без тебя… и овладел мной… моими мыслями… — Прекрати, — смущается Юнги, с осторожностью оглядываясь вокруг, — можно попросить тебя сегодня не быть таким экстра? Мне нужно привыкнуть, что я снова среди людей!.. — В прошлый раз тебе нравилось…. — шутит Сокджин, но все же успокаивается, — Намджун, а Хосок придет или нет? — меняет он тон, — Я так и не понял. Я запутался. Мой красный диплом из Сеульского Национального Университета мне не помогает. Я не понимаю. Я ничего не понимаю. Понимаю только то, что хочу еще пива. И все. Вот, что я понимаю. — Да, кстати, — оживляется Намджун, глядя на Юнги, — мы остановились у Хосока, мы с ним учились вместе. Я, вроде, говорил? Или нет?.. Ты же не против, если он к нам присоединится?.. Но у тебя все равно особо нет выбора: он подойдет с минуты на минуту, — почти виновато улыбается он. Это не входило в планы Юнги: знакомиться с новыми людьми это вообще никогда не план для него — по его ощущениям лимит его знакомств с новыми людьми давно уже исчерпан. Он медленно вздыхает, мгновенно принимая для себя решение, что после пары стаканов пива он плавно отчалит домой: все равно расслабиться с незнакомым человеком он уже не сможет, так что вечер пройдет не так классно, как он планировал. — Какие могут быть проблемы? — ничем не выдает себя Юнги, поднимая руки и тряся ими в воздухе, — схожу, помою. Он их понимает: было бы странно остановиться у кого-то и не позвать вместе развлекаться, но его о таких вещах лучше предупреждать заранее — они-то должны были понять за столько времени, как ему бывает непросто среди людей. Юнги мылит руки слишком долго, чувствуя внутреннее напряжение: так всегда, когда он знает, что будет кто-то еще вне зоны его комфорта; его отношения с людьми похожи на волнообразные приливы энтузиазма, сменяющиеся замкнутостью, и сегодня точно не самый подходящий день для знакомств — пик его интровертности как раз достиг своего апофеоза. Первое, что слышит, когда возвращается — это звонкий, громкий и отчего-то знакомый смех, раздающийся как раз со стороны их столика. Смех этот он уже определенно слышал: подозрения одолевают его, когда он с легкой опаской возвращается к друзьям, не веря своим глазам — тот самый учитель Чон уже горячо обнимает хохочущего Сокджина, а потом переключается на Намджуна, который вдруг тоже заливается краской и почти кокетливо улыбается. — Сеул-Тэгу, 237 километров расстояния, три часа дороги, а вы решаете навестить меня только сейчас? — хохочет учитель Чон, не замечая подошедшего Юнги — он вдруг, смущаясь, хватается за локоть: этот Хосок и так невидимым призраком сопровождает Наён на каждом шагу, а тут еще материализуется рядом с его лучшими друзьями! Он терпеливо ждет, когда Хосок обернется, пытаясь вообразить, как вообще эта встреча должна произойти, но учитель Чон ловко сглаживает этот момент, даже не напрягаясь: повернувшись, он лишь на мгновение удивляется, а потом продолжает громко хохотать, мягко опуская руку на плечо удивленного парня — тот даже не успевает отдернуть плечо. — Вот вам и теория шести рукопожатий в действии! — смех Хосока затихает, и он едва прикрывает губы рукой, внимательно разглядывая Юнги — тому хочется отвести взгляд и сделать шаг назад, — я знал, что мы еще увидимся, мистер любитель холодного кофе со льдом! — Что? — Намджун удивляется, — вы знакомы?.. — Не совсем, — тихо говорит Юнги, наконец, занимая свое место за столиком, — виделись вскользь, когда я отвозил сестру в школу, — он быстро кивает головой в сторону Хосока, — он — учитель Наён. Юнги сознательно не упоминает, что, благодаря сестре и ее детской влюбленности, учитель Чон Хосок практически поселился в их доме, успев еще и помочь ему самому с завершением проекта. — Забавно вышло, правда? — Хосок присаживается рядом с Юнги, — но мне сразу показалось, что я тебя где-то уже видел, — он щурится, разминая подбородок, — сначала думал, что это из-за схожести с сестрой, но теперь, наверное, от того, что видел тебя на фотках или в историях в инсте Намджуна или Сокджина. — Ой, этот сыч не любит фоткаться, — смеется Джин, махая рукой, — но это супер, что вы уже знакомы: Юнги хоть полегче будет! Он вообще не любит новых людей и всякое! Значит, не убежит домой пораньше… — Джин! — быстро шикает Юнги, чувствуя, как заливается краской: посторонние не должны о таком знать! — А что? Я тебя как облупленного знаю, ты всегда так делаешь! Ставлю квартиру своей бабки, что ты подумал сделать ноги, как только услышал про Хосока! Это самый нелюдимый человек из всех, кого я знаю, Хоби! Представляешь, на новогодней вечеринке он просто ушел спать! Прямо под бой курантов! — Новый Год и бой курантов — вообще не корейская тема, — Юнги скрещивает руки, хмурясь, — чего мне до полуночи тусоваться, если спать хочется?.. — Все ведь в порядке! Ну пошел спать и пошел! И чего? — Хосок легко улыбается, пожимая плечами, — вы уже сделали заказ? Я умираю с голоду!

***

Самгёпсаль шипит на сковороде посередине стола. Рядом стоит соевая паста самдян, кунжутное масло с солью и черным перцем, в соседней миске острый зеленый перец и свежий чеснок; кимчи терпеливо ждет своей очереди, соседствуя с миской идеального риса, а бутылка соджу, заказанная Намджуном, опустошена уже почти до конца. Запах… Юнги медленно вдыхает аромат и почти сходит с ума — в такие моменты он действительно горд, что он кореец: такой вкусной еды нет больше нигде. — То есть вы познакомились, когда ты был на первом курсе, а вы на выпускном? — с удивленно вытянутым лицом спрашивает Хосок, сначала вытаскивая Юнги из своих мыслей, а затем глядя на Намджуна, чье лицо слегка покраснело от алкоголя, — это удивительно! И понятно, почему я с тобой не был знаком, — он пожимает плечом. — Да, кстати, — делая глоток пива, Юнги чуть выпрямляет спину и предпринимает рискованную попытку посмотреть на Хосока: с визуальным контактом у него еще больше проблем, чем со знакомствами, — Намджун говорил, что вы учились вместе, но тебя не было, когда я пришел в универ… — О, мы совсем забыли тебе сказать, что ты имеешь честь общаться с лауреатом президентского гранта, — вставляет Сокджин и отправляет в рот очередной кусочек свинины. — Последний курс я заканчивал в Штатах по программе обмена, — скромно замечает Хосок, — хотя нужно было отправить Намджуна, с его-то английским, — улыбается, — ты всегда мотивировал меня заниматься языком больше, потому что на первом курсе я мог сказать только что-то типа «Very important business», — с нарочито корейским акцентом проговаривает он, — хотя скорее не мотивировал… заставлял соперничать, — смеется, — Намджун все равно всегда был лучшим на курсе английского! — Это потому что ты не смотрел все десять сезонов «Друзей» десять раз подряд, — кивает, — а ты был лучшим во всем остальном, — растягивает в мягкой улыбке Намджун. — Вы ж мои сладкие, — сюсюкает Сокджин, вытягивая губы, — поцелуйтесь еще тут! Прямо перед моим салатом! О, да, это настоящее воссоединение сладкой супружеской парочки! — Мы и тебя любим, Джинни, — слащаво-сахарным голосом отвечает Хосок, отправляя Джину воздушный поцелуй, который тот с детским восторгом ловит, а потом вздрагивает, смеясь всем телом, будто получая импульс тока. Все выходит не так плохо, как представлял Юнги в своих тревожных серых мыслях: Хосок оказывается удивительно приятным и располагающим в общении, но порой он все равно отключается от разговора, будто бы аккумулируя и собирая силы для дальнейшего общения; в такие моменты Юнги рассматривает заполненный под завязку зал с диванами потерто-красного цвета и низкими темными деревянными столиками, заставленными тарелками и блюдцами: морковка, капуста, тофу, говядина или свинина, много соевого соуса и смеси перцев… чем темнее ночь, тем громче и веселее за столами. Юнги переводит взгляд чуть выше и глядит на слабый, почти невидимый дым от мяса, который поднимается со столов, мгновенно оседая затем на вещах и волосах, въедаясь в пальцы. Он выглядывает за окно и рассматривает, как мягко ложится снег на зимние улицы засыпающего Тэгу, изредка провожая взглядом нечастых прохожих. Пиво медленно бродит в крови, но вместо приятного легкого опьянения дарит только сонливость — Юнги хочется домой; каким бы приятным этот Хосок ни был в общении, все равно он — почти что незнакомец, да еще и к тому же учитель сестры, с которым, кажется, лучше соблюдать некоторую субординацию. Он проводит пальцем по уже липкому бокалу, прикидывая, взять ли ему такси или дойти пешком: не так уж тут и далеко до дома. — Ладно, вы еще сидите, а я пойду! — опережает Хосок, буквально вырывая у уже открывшего рот Юнги возможность говорить, — день сегодня немного дикий был, я спать уже пойду! — Да ну нет, нет! — возмущается Намджун, чуть ли не выплевывая смешанное с соджу пиво, — давай еще немного! Потом вместе пойдем! Ну! Ведь столько не виделись! — Намджун, ты живешь у меня в квартире, — хохочет парень, — еще устанешь от меня!.. У меня день долгий был, я уже на ногах не держусь! А вы развлекайтесь, — Хосок медленно разворачивает корпус к Юнги, протягивая руку, — было приятно познакомиться с тобой по-настоящему. Правда рад! Это слегка удивляет Юнги: вообще-то большую часть вечера он даже не разговаривал. Парень поднимает руку для рукопожатия, но избегает взгляда в глаза, глядя на переносицу: — Ага… я тоже… — Юнги чувствует, насколько рука его легкая и теплая; вспоминает, что к людям он прикасался уже очень давно. Сжимая губы, он сам себе качает головой, мельком осматривая уставшее лицо учителя Чона с взъерошенными прядями; и снова ему неловко — Хосок-то рассматривает его в ответ, продолжая мягко улыбаться и не выпуская его руки. — Эти ребята теперь обитают у меня, так что если нет никаких планов на завтрашний вечер, приходи, — он поднимается с дивана, и взгляд Юнги машинально следует за ним, — немного рамёна, старых боевиков и пива, м? — Звучит отлично, — выдавливает улыбку Юнги, — но только если у меня не появится никаких дел по проекту… у меня дедлайн скоро… — он и сам не понимает, зачем говорит это: его работа закончена, а новой пока не предвидится. — Ну, конечно… — Хосок поджимает губы, — ладно, ребята! Развлекайтесь! Ваша пятница только начинается. Парень не замечает, что провожает его взглядом: Чон Хосок исчезает даже слишком быстро, хотя Юнги почему-то хочется, чтобы тот обернулся.