Sunshine on your cheek

Хосок не хочет вылезать из душа и собственноручно закрывать кран с почти горячей водой. Мысли о холодной комнате ужасают его, поэтому он представляет теплую кровать с нагретым одеялом. Телефон на стиральной машине воспроизводит звуки одной и той же мелодии уже раз на шестой: почему-то эта музыка не выходит из его головы. Satsun. С ней не нужно было залезать под одеяло, чтобы почувствовать тепло. Он выходит из ванны задумчивым и сонным, зевая: ему давно пора в постель. Проходя мимо гостевой комнаты с сопящим там Сокджином, он почти заныривает в свою спальню, когда слышит голос Намджуна: — Хосок-и! Я тебе чай сделал! — О, я уже почти сплю, — он потирает глаза, стоя на пороге. — Я тебе запрещаю спать, ты не имеешь права отказывать! — он смеется, — мы ведь завтра вечером уже уезжаем, а там мало времени вместе провели… завтра ты на работе — мы опять не увидимся до вечера!.. Хосок заходит на кухню, по привычке проводя пальцами по влажным волосам. Он зачесывает их назад и кладет полотенце на шею, пока Намджун, закутанный в плед, сидит за столом с двумя чашками чая, слегка улыбаясь. Хосок вдруг осознает, что Намджун ждал его все это время. — Ты знаешь, я ведь только сейчас понял, как сильно скучал по нашему Джей-Хоупу, — он продвигает кружку в сторону Хосока, — помнишь, тебя же так прозвали в универе? Надежда факультета и потока… — Ты хочешь заставить меня покраснеть от смущения? — он кладет на стол телефон со все еще включенной, но уже приглушенной музыкой, присаживаясь рядом. — Ладно, без шуток! Хосок, мне правда очень жаль, что мы не могли вырваться раньше, хотя обещали, — Намджун сереет, обхватывая свою чашку двумя огромными руками, — ну… столько всего было в универе, а потом все как-то закрутилось: ты в Штатах, а у нас потом один проект, второй… и вот уже столько времени прошло. Сейчас я понимаю, что был отвратительным другом все это время, — Намджун слегка отводит взгляд, — ты столько раз нас сюда звал, а я… — Намджун, не говори ерунды… — Хосок прячет взгляд в кружке чая — улыбка неловкости все же пробивается на его уставшем и сонном лице. — Нет, правда, — он мягко перебивает, — я не хочу, чтобы мы опять потеряли связь, эти выходные были лучшими за последнее время! Приезжай в Сеул? Хоть на следующей неделе, хоть весной — неважно! С самым нелюдимым из нас ты уже смог найти общий язык, а с Чимином, Тэхёном и Чонгуком ты точно подружишься в первые десять минут. Улыбка застывает на лице Хосока так же, как и взгляд, когда он теряется в мыслях. Мечтательно он опускает голову на локоть, держа руку на горячей кружке, в которую Намджун насыпал целую гору сахара, как всегда забыв, что он пьет без него. Но Хосока это предложение не осчастливило — наоборот. Стало больнее. Он знает, что вырваться в Сеул будет сложно, а если даже и получится, то наступит момент, когда нужно будет расставаться. Он ненавидит прощания всей душой и уж лучше совсем не встречаться, чем встречаться, а потом вновь делить друзей вместе с расстоянием. Это его проклятье: люди всегда уходят от него. И он до сих пор пытается свыкнуться с этим. Хосок смотрит на Намджуна, видит его горящие глаза и читает в них надежду о том, что все получится, что все будет так же как и раньше, что впереди у них будет еще много солнечных дней, но Хосок уже почти уверен, что уже ничего не будет как прежде. Глупо пытаться угнаться за этим чувством ушедших лет и прожитых вместе воспоминаний — разве их общение принесет что-то новое? Или это просто попытка повторить старое? Ведь Хосок изменился — и таким, каким он был прежде, уже не станет: просто не сможет. Хосок сомневается, покусывая губы, но почти щенячье выражение лица напротив смягчает его: наверное, пока горит свет в глазах другого, можно попытаться — даже если он сам не верит в это. Попытаться или притвориться. Как всегда вселить надежду: — Звучит здорово! — Он широко улыбается. — Я давно не был в Сеуле. Да, надо бы! Обязательно! — он кладет руку на ладонь Намджуна, слегка тормоша ее, — покажешь мне ваш этот супер успешный бизнес с Сокджином? А то вдруг окажется, что ты до сих пор сидишь с тем дедом-пьяницей в гараже под Сеулом? — Дед Тэчон был суперским! — хохочет, — ну да, однажды напоил паленым соджу, и я чуть не умер от похмалья! Ну да, он постоянно таскал из мусорных баков всякий хлам и мою еду из холодильника, но он был потрясным! Ни один человек в Корее не располагает таким запасом отбитых историй: много ты знаешь людей, которые босиком убегали от медведя где-то в горном Китае наперевес со швейцарским ножом и шапкой-ушанкой? Он так и не рассказал, как он там оказался и, самое главное, как оттуда выбрался! Они беззаботно посмеиваются, когда Намджун, успокаиваясь, меняет тон: — Тебя правда не хватает, Хоб…. Хосок почти глотает язык. Он ненавидит такие фразы и такие выражения — он в них не верит. Незаменимых людей не бывает, — и он-то уж точно тот, кого можно заменить. Он надеется, что Намджун не понимает ход его мыслей, потому просто смеется и надеется, что в его глазах нельзя прочитать мольбу о помощи. Он не из тех, кому помогают — он тот, кто помогает. — О, я тоже скучал по вам, правда, — легко говорит он, — давайте больше не будем так отдаляться, м? Хосок пытается поддержать Намджуна, когда что-то в голове шепчет ему о том, что неизбежное все равно произойдет. Он знает, как это будет: Сокджин и Намджун уедут и поначалу будут переписываться через день, потом раз в неделю. А потом все угаснет вновь. — Я так рад, что мы поговорили!.. Я правда заскучал тут без вас! Но… мне правда пора спать… — он выдавливает из себя зевок, — одно дело спать на уроках, когда ты ученик, но когда учитель… мои школьники, может, меня и поймут, но я сам себя не прощу, — он встает, забирая с собой телефон. — Что за песня, кстати? — Намджун, допивая чай, встает следом, — она играла все это время, и она такая… хорошая. — М? — искренне удивляется Хосок, — это трек твоего друга, — смеется, — это музыка Юнги! Намджун делает паузу, хмурясь: — Интересно, — только и произносит он. — А? — Не знаю, Хосок, что ты сделал с Юнги, — Намджун ухмыляется, — когда дело касается его музыки, то он настолько собственник, что готов откусить всем задницы, если вдруг что-то не то. Свою новую музыку он показывает только, не знаю, сестре или тому, для кого она писалась: студенческая группа, продюсеры там… эй, даже я еще не слышал этот трек! — возмущается, — а мы с ним на одной улице живем! В соседних зданиях! Хосок смеется и в этот раз уже искренне: — Насколько я понял, он сделал его этой ночью… после того как… Он замолкает и неловкие мысли выталкивают из головы тяжелые и серые: возможно, Юнги написал этот трек сразу после их небольшой прогулки до Seven-11. — ...после того, как мы вчера посмотрели тот боевик, — смущенно заканчивает Хосок. — Да? — Намджун ухмыляется, не веря, — интересные у него… источники для вдохновения. Как тебе Юнги, кстати? К нему нужно… найти подход. Ты не думай, что ты не нравишься ему и поэтому он не разговаривает с тобой так много. Он просто… в принципе мало говорит. Это, наверное, самый добрый парень из всех, что я знаю. Но с социумом у него небольшие проблемы: ему сложно общаться с другими людьми. Но… дай ему шанс, если что… Хосока последняя фраза почти смешит: дать Юнги шанс на что? На продолжение общения? На дружбу? После того, как Намджун и Сокджин уедут, у него с Юнги не будет точек для пересечения. И это обидно. Ведь ему хочется, чтобы эти точки пересечения были.

***

— Сегодня у меня контрольная по окружающему миру, а еще надо рассказать стих учителю Чону… — бубнит себе под нос Наён, перебирая листы, пока Юнги сидит за рулем и медленно едет в сторону школы. В это утро у Юнги нет причины везти Наён в школу: мама обычно сама это делает. А еще в это утро они не опаздывают — нет необходимости идти в класс сестры и просить прощения у учителя Чона. Но Юнги отчаянно хочется найти эту причину, чтобы увидеть Хосока. Он мотает головой, пытаясь избавиться от странных навязчивых мыслей, пока не осознает, что его отчего-то стягивает волнением, прямо как перед коллоквиумом у самого грозного препода универа. — Эй, там было свободно…— удивляется Наён, глядя на удаляющееся парковочное место. — Прямо перед школой! Ты что там, спишь за рулем? Эй, я опаздывать больше не собираюсь! И ты тоже пообещал учителю Чону!.. — А? Ой. да там мало места было!.. Я б не запарковался там!.. — он оглядывается по сторонам, обнаруживая, что они и впрямь уже у школы. — Ты, кстати, так и не сказала мне, почему вчера затаила на меня обиду и решила опозорить при всех! Может, новое опоздание — это моя месть? — Ты не умеешь мстить, Юнги-оппа, — хитро улыбается, — а-то ты сам не понимаешь, почему я на тебя обиделась! Он только и смотрит на нее, хмуря брови — догадок около миллиона и одновременно ни одной. — Ну, вот сам и думай. Я не скажу, — бубнит, скрещивая руки. — Эй, я ведь всего лишь музыкальный гений, а не гений мысли! — хихикает, заруливая на другое свободное место. — Смотри-ка, до начала урока еще целых пятнадцать минут! Может, еще успеешь приготовить приветственное американо для своего неподражаемого учителя Чона? — Может, сам его ему и приготовишь, раз вы теперь такие друзья? — Наён склоняет голову, стреляя взглядом, а потом вылетает из машины, — не забудь забрать меня после занятий, гений! Юнги провожает ее взглядом, пока она не исчезает за кремовыми стенами школы. Ему хотелось бы пойти с ней: разве он и правда не должен кофе Хосоку? Он улыбается сам себе и прибавляет громкость для играющего на фоне «Satsun».

***

— Ой, Джин, отвали, а! — угрюмо Юнги отталкивает от себя навалившегося с объятиями парня, — мы увидимся уже в следующем месяце! Отстань! На железнодорожном вокзале как всегда полно людей: люди с огромными разноцветными баулами пробираются через переполненные залы к путям, пока одетые с иголочки бизнесмены налегке направляются на экспрессы до Сеула. Шум голосов смешивается с непонятным голосом диспетчера, а еще здесь витает резкий запах острого рамёна, который не перебивается даже мазутом и тормозной жидкостью. — Юнги! Но я уже по тебе соскучился! — Сокджин не позволяет Юнги вырваться из его объятий, прижимаясь, — ты должен привыкнуть к прикосновениям других! Я просто хочу тебе помочь! — Это все равно, что выбросить из лодки не умеющего плавать человека прямо на середину озера! — Юнги не оставляет попытки вырваться. — Но ведь это же действенный способ, м! — Сейчас поезд без тебя уедет, вали уже в Сеул! Сокджин, наконец, отдаляется, перекидывая свое внимание на улыбающегося рядом Хосока: — Ну и пожалуйста, — с обидой бросает он, протягивая руки к нему, — вот, с кем я буду обниматься, а ты стой там в одиночке и завидуй! Подумай над своим поведением! — О, нет, я это не переживу, — Юнги театрально вскидывает руку ко лбу, закатывая глаза, — сердце мое разбито на мелкие кусочки… — А все, раньше надо было думать!.. — Сокджин, я всегда к твоим услугам, если дело касается объятий! — Хосок покорно ныряет в объятия, хохоча. Юнги не может сдержать усмешку, глядя на этих двоих: а ведь с Хосоком они, наверное, действительно надолго прощаются. — Ладно, давай! Увидимся, — Намджун протягивает Юнги руку, — попытаюсь не разломать твою приставку до конца. — Что значит… до конца?.. — О, Хосок! — наиграно Намджун отстраняется к Хосоку, — мы все ждем тебя в Сеуле! Ты обещал! И я не прощу, если ты не выкроишь для нас время! Расстояние даже меньше, чем триста километров!.. Утром сел — через два часа у нас! — Намджун-а, Намджун-а, я уже понял! — смеется Хосок, где-то из-под объятий сразу двух Кимов, — я так рад, что вы все-таки приехали!.. И не рад, что уезжаете! — Хосок, да я тебе сам билет куплю! — Сокджин отдаляется, — я все еще не могу простить Юнги первый вечер: ты должен был остаться тусить с нами! Все, я решил: в Сеуле мы с напиваемся с тобой, а ворчун Мин остается дома! Я ясно выразился? У Юнги захватывает дыхание, и он быстро кидает взгляд на Хосока: тот, кажется, никак не отразил фразу Сокджина. — Более чем! Но теперь серьезно, у вас поезд отходит через пять минут, торопитесь! А то если останетесь у меня еще на ночь, придется брать с вас квартплату! — Хосок хохочет, оборачиваясь, и Юнги едва успевает перевести с него взгляд. — Заплачу все воны мира, чтобы остаться с Чон Хосоком еще на пять минуточек! — говорит Сокджин вслед, поспевая за Намджуном: — До встречи, ребят! Хосок, ты обещал! Они уходят, забирая с собой нечто большее, чем просто свои тела и вещи: стало как-то… пусто. Хосок еще долго смотрит вслед, пока в груди что-то клацает и пытается вырваться за ними. Им завладевают мимолетные воспоминания о первых курсы в Сеуле, их многочисленные приключения, вечеринки, совместную борьбу с гранитом науки и бессонные сессии — многое стало уже просто историей. Лицо его сереет совсем слегка: ему легче от того, что этот момент прощания он разделяет с еще одной живой душой. И еще чуть-чуть легче от того, что это Юнги: он стоит совсем без эмоций, спокойно и тихо. — Поедем? — мягко проговаривает он, вновь пряча взгляд. — Нам же в разные стороны… — Хосок легко улыбается, — я могу сам доехать — тут же метро… все нормально… — Хосок, — Юнги тяжело вздыхает и поднимает на него взгляд — совсем на мгновение — а потом поворачивается, начиная шагать к парковке, — поехали.

***

Ночной Тэгу всегда нравился Юнги, но настоящую магию этих моментов он понял только, когда начал водить. Город открывается по-разному в зависимости от способа передвижения: при пешей прогулке Тэгу не такой сговорчивый и даже иногда утомляющий, но за рулем он почти ласковый и притягивающий. Юнги обожает водить — так бы и ехал куда-то до бесконечности долго, слушал бы музыку, думал бы в тишине о чем-то своем, тихо барабаня большим пальцем по рулю. Пункт назначения не столь важен, как и точка отправления: только дорога, сменяющие друг друга улицы и песни в плейлисте; мысли скачущие туда сюда, но не думающие о чем-то конкретном; огни кофеен и ресторанов, мелькающие один за другим, которые потом меняются и смешиваются с голубыми вывесками и зелеными неоновыми огнями круглосуток. Он перестраивается в крайний правый ряд и смотрит в боковое зеркало — почти случайно взгляд его застревает на Хосоке. Он, непривычно тихий и спокойный, сидит на соседнем кресле, оперевшись о локоть. Юнги не ожидал этого от себя, но он не испытывает тревожности или неловкости рядом с ним. Легкая музыка европейской альтернативной группы скрашивает их поездку, и Юнги чувствует, что это один из тех моментов, который он потом долго будет вспоминать — не потому что происходит что-то грандиозное или удивительное, нет. Просто потому что этот момент получается именно таким: тихим, уютным… и волшебным. — Хосок… а ты… собираешься приехать… ну… в Сеул? — вдруг прерывает тишину Юнги, чувствуя, как глотка его пересыхает: он редко начинает разговор первым. — А? — Хосок оказывается будто оторванным от своих мыслей, и он слегка замедленно поворачивает голову. — Я слышал ваш с Намджуном разговор… когда вы прощались, — объясняется он, — было бы здорово… это было бы здорово, если бы мы все вместе посидели бы в баре, как в первый вечер. Только… в этот раз ты не будешь уходить из-за меня домой пораньше. Хосок тихо посмеивается, глядя сначала на Юнги, а потом на дорогу перед собой — теперь неловко уже ему самому: — Я ушел, потому что… — Мистер Ким Намджун раскусил вас, Чон Хосок. Ты ушел, потому что увидел, как мне с тобой неловко. Почему-то теперь Мин Юнги на сто процентов уверен в том, что так все и было, а реакция Хосока лишь доказывает это: — Мне правда… нужно очень много времени, чтобы привыкнуть к новым людям… — пытается объясниться Юнги, — в школе… я почти заикался, потому что ну… мне было тревожно говорить. Небольшая… социофобия… была. Мне не по себе от того, что ты ушел, ведь потому что… ну… лишним скорее был я. Вы так давно не виделись, и вам нужно было провести тот вечер вместе, и я… мне не хотелось, чтобы ты чувствовал себя лишним…это все я и мой дурацкий характер… — Это все звучит так, будто ты хочешь извиниться за то, какой ты есть, — проговаривает Хосок задумчиво, — не нужно… дело не в твоем характере — он у тебя ни в коем случае не дурацкий — просто он — твой, и это… здорово? — он подбадривающее кладет ему руку на плечо. — главное, что вы отлично повеселились, а я… счастлив уже от этого. — Но в следующий раз мы повеселимся все вместе. Обещаю, я уже привык к тебе, — неловко усмехается. Хосок кивая, думая о том, что, скорее всего, никакого следующего не будет — люди только проходят через него, редко возвращаются и почти никогда не останавливаются. Все это только слова, в которые хочется верить, но в нем, наверное, уже давно нет веры. — Значит, не так и много времени тебе нужно, чтобы привыкнуть к новым людям, — он смеется, а Юнги теряется: в действительности они и правда знакомы лишь пару дней. — И еще это здорово… здорово, что ты все это сказал, — Хосок поджимает губы: ему определенно понравилась такая откровенность и прямолинейность, хоть его и подловили. — Я хоть и плохо говорю словами через рот, но… приучаю себя говорить прямо, без недомолвок. Это сложно — еще сложнее, чем не задыхаться во время обычного «привет», но если я с первым справился, то… и с этим должен, — Юнги пожимает плечами, но опять почти кусает язык: на деле он все еще молчит о многих вещах. — И мне правда неловко из-за того, что из-за меня ты… — Прекрати, все в порядке, Юнги! Не думай так! Иначе теперь ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым, — он улыбается, а потом выпаливает не задумываясь: — я — последний человек, о котором тебе стоит беспокоиться… — на мгновение он прикусывает губу, но он быстро исправляется, — в том смысле, что я очень отходчивый и… правда, все в порядке! Песня в плейлисте сменяется. Великий Случайный Выбор Песни включает один из самых первых треков композитора Мин Юнги — Хосок сразу обращает на это внимание, как и на то, что Юнги его не переключает. Значит, Юнги хочет, чтобы он его услышал. Оба недолго молчат. Оба не хотят, чтобы эта поездка заканчивалась. Когда Хосок видит знакомые улицы, немного расстраивается: остается немного до квартиры, где его опять никто не ждет. Юнги пытается попадать на красные сигналы светофора и ехать с минимальной скоростью — ему хочется, чтобы Хосок дослушал музыку до конца и, быть может, что-нибудь сказал. Впрочем, и это не столь важно: пусть просто послушает. Что-то почувствует. Встретятся ли они теперь еще, когда Намджун и Сокджин уехали? Он аккуратно смотрит на Хосока — теперь он не прячет взгляд и почти не чувствует неловкости — учитель слушает музыку с прикрытыми глазами и улыбается. — Что? — Юнги вдруг тоже начинает улыбаться. — Знаешь, а ведь мистер Ким Намджун тоже выдал тебя, — он открывает глаза и встречается взглядом с парнем. Впервые вот так — глаза в глаза. Юнги улавливает его улыбку, первым разрывая зрительный контакт — по щекам его бежит густой румянец, заползающий на щеки. Без слов — тут они не нужны. Машина медленно катится уже по переулку, когда снова начинают падать крупные хлопья снега. Юнги волнительно кусает губу: что же такого наболтал Намджун? За ним, вроде, не водятся секреты и тайны… — Что? О чем… о чем ты? — не выдерживает Юнги, останавливая машину прямо у подъезда Хосока. — Это касается твоей музыки, — он выходит из машины, потом оборачиваясь, — о том, кому ты ее показываешь. — Что?.. — он хмурится, — вы с Наён сегодня говорите одними загадками! — Видимо, учится у меня. Значит, я хороший учитель? — Хосок смеется. — Ну, правда, что это все значит? — допытывается молодой человек, выглядывая. — Ты привык говорить все прямо, а я нет. Доброй ночи, Юнги, — Хосок смыкает губы, чувствуя вдруг то, чего не ощущал слишком давно — и это почти пугает.

***

Jhopeseok: Кстати, спасибо, что подвез! Я бы правда подморозился по пути обратноㅋㅋㅋ Сообщение прочитано… MinSuga печатает… MinSuga: пустяки, мне не сложно MinSuga: ты почему не спишь? завтра кое-кому в школу к первому уроку вставать MinSuga: наён уже давно спит MinSuga: отмазкой, что первым физра, не отделаться, я же знаю, что там будет чтениеㅋㅋㅋ Jhopeseok: ㅎㅎㅎ Jhopeseok: Не могу перестать слушать один трек! Jhopeseok печатает… Jhopeseok: Вряд ли ты знаешь этого композитора. Он из небольшого корейского города, совсем не известен массовому слушателю… MinSuga: зря ты меня недооцениваешь MinSuga: я знаю всех андеграундных исполнителей от южных до северных провинций MinSuga: сейчас угадаю MinSuga: ты слушаешь MinSuga? Jhopeseok: Значит, не такой уж он и андеграундный, если о нем знают уже два человека? Jhopeseok: Ты знаешь, как мне передать ему мою официальную жалобу о том, что из-за него мне завтра с утра потребуется американо без сахара, чтобы не заснуть на уроке чтения? MinSuga печатает… Сообщение прочитано… MinSuga печатает… MinSuga: не проблема MinSuga: я же сказал, что следующий кофе за мной Jhopeseok: Я же сказал, что только если это не будет расплатой! Jhopeseok: Это не обязательно! Только если ты сам захочешь! MinSuga: я и хочу.