Бесса мэ

Она выключила видео и со злостью шарахнула кулаком по столу. Концерт в Арабских Эмиратах? Не слишком ли жирно подлецу?! Разъезжает по курортам в самый разгар пандемии и гребет деньги на песнях брата! В то время, как Глеб вынужден пробавляться подачками милосердных фанатов, скидывавших ему кто сколько может на опубликованный не так давно номер сберкарты. Судьба была к братьям чудовищно несправедлива: главный автор Агаты голодал и прозябал без концертов, а его старший проходимец снимал сливки. Она не могла так этого оставить. Решение пришло уже давно, да только она все никак не осмеливалась открыть заветную книгу и прочесть столь же давно выбранное заклинание. Ее все время что-то останавливало, да и практики пока было маловато. А что если все пойдет не так, как задумывалось? Что если вместо небольшой, но сладкой мести, получится превратить Вадима в жабу или попугая? Как тогда быть? Да и самому Вадиму все это только на руку будет: не нужно выпускать обещанный альбом, вообще ничего делать не нужно! Порхай только с ветки на ветку или прыгай с кочки на кочку. Не жизнь – вечный кайф! Нет, он так просто не отделается. Он должен пострадать. Но только умеренно. Так, чтобы страдания его особенно в глаза не бросались. Она потерла ладони и прикрыла веки. Идея пришла ей в голову довольно давно и только ждала своего часа. И вот он, кажется, наступил. Рука сама потянулась к книжной полке, сняла с нее древний толстый фолиант, доставшийся по наследству от бабушки – потомственной ведьмы в десятом поколении… Перед смертью она успела передать своей внучке часть умений, и та теперь справлялась со свалившимися на нее способностями как могла: сперва по мелочи цыганила себе хорошие оценки в школе и универе. Потом приворожила одного неплохого парня, с которым отношения, правда, складывались не лучшим образом, ну так ведь магия и не обещала счастья по щелчку пальцев. Дальше больше – травившие ее на работе коллеги то попадали в аварию, то переживали ограбление. Полюбившийся ей Сергей Лазарев оказался геем, и теперь ни одна женщина не сможет покуситься на его одиночество. И вот около года назад в ее жизни появилось новое увлечение: Глеб Самойлов. Случайно, просматривая видео на ютубе, она наткнулась на одну старую концертную запись Агаты и обомлела: с экрана на нее смотрел юный кудрявый красавец в красной пижамке и призывно вилял бедрами. Она влюбилась с первой же секунды. Столь же сильно, как полюбила Глеба, возненавидела она и его старшего брата – Вадима. Он виделся ей главным источником всех бед ее любимца. И едва она узнала про их ссоры и суды, как тут же решила воспользоваться бабушкиным фолиантом по прямому назначению. Наконец-то, нашлось серьезное дело, требующее не менее серьезной подготовки. Тут уже примитивными заклинаниями не обойдешься, нужно что-то поприличнее, поярче, помощнее. Возникшая мысль удивила и рассмешила ее саму, и она тут же принялась подбирать подходящие заклинания. В бабушкиной книге имелось, правда, одно, способное обеспечить в точности, что ей и хотелось, да только она боялась собственной неопытности, неумелости, а потому решила для верности прочесть несколько штук. Закрепить, так сказать, результат. Поначалу хотела заколдовать без возможности отыграть все назад. Но и на это решиться не смогла. Все ж таки человек, все ж таки Агату создал, Глебу помог к людским сердцам пробиться. И у такого должен быть шанс все изменить. Надо было лишь сделать так, как она задумала, и вот тогда… заклятие будет снято. Ну в точности как в Обыкновенном чуде: поцелует принцесса юношу, и обернется тот медведем. Она открыла фолиант на нужной странице – желтые листы под пальцами приятно шелестели – встала напротив предусмотрительно повешенного на стене плаката с Вадимом и принялась громко и медленно читать заклинание. Она готовилась к этому моменту не одну неделю, а потому все выглядело будто бы давно отрепетированным действом. На столе горела свеча, бросая блики на огромный плакат, и лишь ее размеренный голос звучал в тишине комнаты: - У далекой стороны на пески ложатся черные валы. Накатывают на берега, разбиваются о черной луны рога. На берегах тех белый камень лежит, под ним острый нож – меч зарыт. Достает его государь, когда кто неправедные дела творит. Режет и колет мечом мужеское естество того нечестивца. Все удаляет, усталости не знает. Ладой матушкой государя прошу. Его имя шепотом произношу: отрежь мужеское естество Вадима, чтоб сократилась его суть. Коли мечом, режь ножом, твори из него совсем иного! Так быть, камень белый не разбить! А коли (и тут она понизила голос до шепота, едва сама разбирая, что произносят ее губы)… то да затупится твой меч, государь, да возродится мужеское естество его! – продолжила она уже громче. Затем оглушительно захлопнула книгу и отложила ее в сторону. Что ж, по крайней мере, она дает Вадиму хоть и крохотный, нереализуемый, но все же шанс на возвращение в прежнее обличье. И она села с тревогой просматривать ленту новостей.

* * *

После возвращения из Арабских Эмиратов в родной постели спалось особенно сладко. Разница во времени составляла всего час, но резкий перепад температур не мог не сказаться на общем состоянии организма: в Дубае Вадима накрыла томная нега, в какой-то момент даже расхотелось играть концерт. Думалось лишь о горячем песке, теплых волнах и затопившей его мысли тотальной лени. Поэтому репетировали СДК лишь по вечерам, когда возвращались с пляжа, а город накрывала столь приятная после жаркого дня прохлада. Но в кондиционерных казематах Эмиратов спалось просто отвратительно: ледяной воздух вызывал саднящий кашель, продувал шею. Если же сплит-систему отключали, тут же накатывала непомерная жара, виски стискивало от нехватки кислорода, не помогали даже распахнутые окна: за день стены домов нагревались невыносимо, так, что даже не успевали остыть за короткую южную ночь. Поэтому отсыпался Вадим уже дома в родном Екатеринбурге на родной маминой постели после основательного ужина и долгих рассказов о поездке. Вадим забрался под одеяло прямо так, не принимая душ, решив восполнить этот пробел утром, и через несколько минут уже убедительно сопел, а в окно на него сквозь неплотно задернутые шторы поглядывала зачарованная Луна. После вечерних возлияний с утра очень хотелось пить, и Вадим подскочил, как ошпаренный, ощущая высушенную потрескавшуюся пустыню во рту. Он забыл поставить рядом с кроватью стакан воды – прежде за этим следила Юля, а здесь мама не вмешивалась в рацион сына. Могла лишь заботливо подсказать что-то, предоставляя ему действовать самому. Вероятно, именно поэтому, поначалу запертый в Екатеринбурге нечаянно нагрянувшим карантином, Вадим так и остался тут уже и после снятия всех ограничений – вряд ли человеку хоть что-то способно заменить комфорт родного дома. Он прошлепал на кухню, попил прямо из-под крана, опустился на табуретку и поскреб в затылке. Наверное, мама убежала в магазин. Или снова заболталась с соседкой. Ну что ж, будет время принять душ и сменить белье. Вадим вернулся в комнату, достал из ящика полотенце, свежую футболку с боксерами и пошагал в ванную. Там первым делом стащил с себя потную одежду, но даже и тогда взгляд его не выцепил в собственном теле ничего странного, необычного. Лишь когда Вадим ступил в ванну и включил воду, готовясь расслабиться под теплыми струями, до сознания его начало что-то доходить. Он опустил ладонь себе на грудь и замер, невольно прикусив язык – под ладонью ощущалось что-то мягкое и округлое. Никак не меньше четвертого размера. Вадим опустил глаза вниз и несколько долгих секунд рассматривал роскошную упругую грудь, красовавшуюся там, где еще вчера просачивался неприятный мужской жирок, требовавший похода в тренажерку. Вадим нахмурился и непроизвольно сжал ладонь, тут же охнув от ощутимой боли, а взгляд его скользнул ниже. И вот тут настала пора ужасаться по-настоящему: его роскошное мужское достоинство, в минуты славы достигавшее размеров никак не меньше 24 сантиметров, усохло внезапно до размеров крошечной пуговки женского клитора, венчавшего аккуратный, но увы все столь же женский лобок. Вадим нагнулся в отчаянной надежде отыскать пропавший предмет гордости где-то пониже и поглубже – в складках… половых губ? Но новый шок накрыл его с головой: вместо толстых волосатых ляжек, которые он привык видеть в душе каждый день, его взору предстали стройные девичьи ножки, простиравшиеся вплоть до самого дна ванной и завершавшиеся маленькими ступнями никак не больше 37 размера с трогательными розовыми пальчиками и аккуратными ноготками. Вадим помотал головой и пробормотал: - О боже… И уже не удивился, услышав вместо своего привычного утреннего баска бархатный женский голосок. Он тут же аккуратно шагнул на коврик и с внутренним трепетом бросил взгляд в зеркало. Оттуда на него смотрела не совсем уже юная, но, впрочем, в самом расцвете лет, сил и красоты дама с модной стрижкой и озорным блеском карих глаз. Внешне дама чем-то напоминала Анну Чистову, и Вадима передернуло от одной мысли о том, что это его собственное отражение. «Должно быть, я сплю, - подумал он. – Надо как-то попытаться проснуться». И ему не пришло в голову ничего лучше, как вернуться в комнату и снова прыгнуть под одеяло, чтобы второй раз открыть глаза уже в своем привычном облике. Но не успел Вадим распахнуть дверь ванной, как тут же встретился взглядом со стоявшей в коридоре мамой, которая укоризненно покачала головой: - Здравствуйте, - отчеканила она. – Вы к Вадиму пришли? И вот тут уже настало время для настоящей паники.